# Синбирский Сборник. Историческая частъ. Том I

Константин Дмитриевич Кавелин

Синбирскій Сборникъ. Историческая частъ. Томъ I. Москва 1845. Въ тип. А. Семена. Въ 6. 8-ю д. л. 720 стр.

Подъ этимъ заглавіемъ вышла и Москвѣ первая часть сборника матеріаловъ для исторіи и внутренняго быта древней, до-петровской Россіи. Изъ Предисловія видно, что одинъ изъ любителей русской старины, посѣтившій въ 1837 году Симбирскъ, подалъ издателямъ "Сборника", гг. Языковымъ, Хомякову и Валуеву мысль разобрать архивы дворянъ Синбирской-Губерніи. Многіе изъ нихъ охотно на это согласились, и одинъ поверхностный пересмотръ нѣкоторыхъ частныхъ архивовъ заставилъ издателей рѣшиться собрать важнѣйшіе изъ открытыхъ въ нихъ документовъ и напечатать ихъ подъ названіемъ Синбирскаго Сборника. Въ-послѣдствіи, предпріятіе расширилось. Редакторы пріобрѣли много важныхъ рукописей. Другіе, большею частью тоже жители или уроженцы Симбирской-Губерніи, предложили имъ свои архивы и бумаги, въ томъ числѣ г. Тургеневъ, извѣстный собиратель актовъ, относящихся къ русской исторіи въ государственныхъ архивахъ Европы. Извѣстные знатоки русскихъ древностей, А. Д. Чертковъ, И. М. Снегиревъ и князь М. А. Оболенскій, начальникъ Архива Иностранныхъ Дѣлъ въ Москвѣ, предложили редакторамъ свое содѣйствіе и открыли имъ богатыя библіотеки, находящіяся въ ихъ распоряженіи. Словомъ, съ накопленіемъ матеріаловъ въ рукахъ редакторовъ, первоначальная мысль и самый планъ сборника должны были измѣниться. Изъ сборника однихъ актовъ и документовъ, хранящихся въ нѣкоторыхъ частныхъ архивахъ Симбирской-Губерніи, какимъ онъ долженъ былъ быть по первоначальному намѣренію редакторовъ, онъ обратился въ сборникъ всякаго рода важныхъ и интересныхъ документовъ по древней русской исторіи, которые только достались въ руки издателей, и потому по всей справедливости могъ бы носитъ болѣе общее заглавіе, какъ на-пр. Сборникъ матеріаловъ для древней русской исторіи, или другое. Но редакторы, потому ли, что они сами Симбиряне, или потому-что первая мысль объ изданіи сборника родилась въ-слѣдствіе разбора нѣкоторыхъ частныхъ архивовъ Симбирской-Губерніи, или по другимъ какимъ либо основаніямъ,-- оставили на нимъ названіе Синбирскаго Сборника и посвятили его памяти H. М. Карамзина, какъ извѣстно, уроженца Симбирской-Губерніи.

Изъ короткаго перечня однихъ главнѣйшихъ матеріаловъ видно, что въ рукахъ редакторовъ находятся рукописи и документы, весьма-любопытные и важные для древней русской исторіи; такъ, на-примѣръ, нѣсколько сказаній о важнѣйшихъ событіяхъ древней Руси: о взятіи Астрахани, объ азовскомъ осадномъ сидѣніи, о царствованіи Бориса Годунова, о Дмитріи Самозванцѣ, о стрѣлецкихъ бунтахъ, о публичныхъ богословскихъ спорахъ старообрядцевѣ съ патріархомъ Іоакимомъ; нѣсколько хронографовъ; восемь списковъ казанскаго лѣтописца, краткое описаніе Малороссіи съ XIV по XVIII вѣхъ; отписки городовъ между собою во время междоцарствія, -- важное собраніе актовъ, служащихъ дополненіемъ къ другому собранію ихъ, помѣщенному во второмъ томѣ ИсторическихъАктовъ ", изданныхъ Археографическою Коммиссіею; сошное письмо, и т. д. Изъ документовъ, относящихся къ исторіи новой Россіи -- письма Петра-Великаго въ азовскому губернатору И. А. Толстому и адмиралтействъ совѣтнику А. В. Никину. Наконецъ, въ составъ того же собранія входитъ де восьми-сотъ юридическихъ актовъ, большею частію относящихся къ XVII вѣку. Они служатъ поясненіемъ внутренняго управленія и быта Россіи въ эту эпоху, и будутъ тоже отпечатаны въ сборникѣ.

Всѣ эти и другіе матеріалы издатели раздѣлили слѣдующимъ образомъ: на историческіе въ тѣсномъ смыслѣ; юридическіе, относящіеся къ законодательству и управленію; бытовые, объясняющіе домашнюю жизнь, нравы и обычаи древней Россіи; мѣстные -- касающіеся собственно до Симбирской и сосѣднихъ съ нею губерній. Въ видѣ особеннаго отдѣла, или дополненія къ "Сборнику", должны быть изданы документы и матеріалы, сообщенные г. Тургеневымъ, подъ названіемъ бумагъ тургеневскихъ. Онѣ не распредѣлены по другимъ отдѣламъ, къ которымъ могли и должны бы относиться, по желанію самого г. Тургенева. Наконецъ, въ составъ "Сборника предположено ввести и народныя пѣсни и древніе стихи, собранные издателями, если замедлится изданіе богатаго собранія народныхъ пѣсень, принадлежащаго П. В. Кирѣевскому.

Первый вышедшій теперь томъ "Сборника" посвященъ историческому отдѣлу матеріаловъ. Въ него вошли: Разрядная Книга, обнимающая разряды отъ 1559 до 1602 года; Родословная Роспись рода Кикиныхъ и приложенные къ ней наказы и грамматы воеводѣ И. Ѳ. и стольнику В. П. Никинымъ: наконецъ, собраніе отписокъ или донесеній кіевскаго воеводы князя Ю. П. Трубецкаго съ товарищи къ царю Алексію Михайловичу за 1673--1674 годъ, подъ названіемъ малороссійскихъ дѣлъ. Изъ этого видно, что въ первый томъ "Сборника" далеко не вошли всѣ историческіе матеріалы, находящіеся въ распоряженіи редакторовъ, и за этимъ выйдетъ еще нѣсколько томовъ, относящихся къ тому же историческому отдѣлу.

Разрядною книгою начинается сборникъ. Что значили разряды -- всѣмъ извѣстно. При назначеніи чиновниковъ или служилыхъ людей въ военную или гражданскую или придворную службу, дѣлалась роспись или распорядокъ, кто и какое именно мѣсто долженъ былъ занимать. Такія росписи, или распорядки, назывались разрядами (отъ разъ-рядить). Важная роль, которую играло въ древней Россіи родовое старшинство, придавала разрядамъ двоякое значеніе. Они не только были запиской извѣстнаго рода административныхъ распоряженій правительства, и, слѣдственно, документомъ чисто-историческимъ, но, вмѣстѣ съ родословцами, или родословными росписями, служили въ до-петровской Россіи документомъ, на которомъ основывались мѣстничавшіеся въ спорахъ о старшинствѣ родовомъ и служебномъ. По этому вѣроятно, что списковъ разрядныхъ книгъ въ древней Россіи было множество. Но когда царь Ѳеодоръ Алексѣевичъ рѣшился искоренить навсегда мѣстническіе споры (въ 1682 году), всѣ разрядныя книги и мѣстническія дѣла были сожжены, и всѣмъ вмѣнено въ обязанность прислать въ Разрядный Приказъ такія дѣла и книги, подъ страхомъ "тяжкаго церковнаго запрещенія и государева то гнѣва". Съ того времени разрядныя книги стали рѣдки, потому-что практическое значеніе свое онѣ утратили, а историческими памятниками мы никогда очень не дорожили. Между-тѣмъ, важность разрядныхъ книгъ для исторіи древней Россіи неоспорима. Не говоря уже о служебномъ и придворномъ распорядкѣ, который въ нихъ всегда обозначался съ точностью, въ нихъ записывались или, правильнѣе, обозначались всѣ мѣстническіе споры, и нерѣдко вносились слово-въ-слово царскія рѣшенія по мѣстническимъ дѣламъ. Такимъ-образомъ разрядныя книги становятся однимъ изъ главнѣйшихъ источниковъ для изученія исторіи вашего древняго дворянства, службы о мѣстничества -- этого страннаго, до-сихъ-поръ не совсѣмъ-разгаданнаго явленія, исключительно принадлежащаго русской жизни и русской исторіи. Къ-сожалѣнію, этотъ источникъ еще мало обработанъ. Своднаго изданія разрядныхъ книгъ мы не имѣемъ, хотя едва-ли можно будетъ въ послѣдствіи обойдтись безъ него. Первый издалъ разрядный книги временъ Михаила Ѳеодоровича и Алексія Михайловича Миллеръ въ 1769 году, полъ названіемъ Повседневныя Записокъ. Онѣ обнимаютъ періодъ времени отъ 1632 до 1655 года. По остроумному замѣчанію одного изъ редакторовъ "Сибирскаго Сборника", такое заглавіе дано разряднымъ книгамъ вѣроятно потому, что время ихъ изданія было еще слишкомъ-близко ко времени уничтоженія мѣстничества; ибо мы знаемъ, что, не смотря на соборное дѣяніе Ѳеодора Алексіевича, мѣстничество надо въ обычаѣ долго и послѣ него, и даже при Петрѣ-Великомъ, въ 1719 году, еще мѣстничались между собою члены коллегій. Самое Расписаніе, какъ кому за кѣмъ въ губерніи слѣдовать въ торжественныя собранія, составляющее послѣднюю статью "Учрежденія для Управленія Губерній", изданнаго въ 1775 году, можетъ-быть, было отголоскомъ прежнихъ временъ.-- Потомъ напечатаны были разрядныя книги уже подъ собственнымъ ихъ названіемъ въ "Древней Россійской Вивліоѳикѣ" Новикова, въ XIII и XIV томахъ. Онѣ простираются отъ 1556 до 1574 и отъ 1576 до 1686 (въ "Синбирскомъ Сборникѣ" ошибкою напечатано до 1786). Вотъ и все, исключая отрывковъ изъ разрядныхъ книгъ, разбросанныхъ въ "Примѣчаніяхъ" къ "Исторіи Государства Россійскаго" Карамзина, у Щербатова, и другихъ сомнѣніяхъ и сборникахъ матеріаловъ для русской исторіи. Такимъ-образомъ, редакторы "Синбирскаго Сборника" оказали важную услугу для изучающихъ русскія древности изданіемъ разрядной книги. Оно -- третье изъ напечатаныхъ, которыя мы имѣемъ. Во-первыхъ, она важна какъ варіантъ къ новиковскимъ, для тѣхъ же годовъ, и, сверхъ-того, заключаетъ въ себѣ множество новыхъ мѣстническихъ случаевъ и интересныхъ царскихъ грамматъ по счетнымъ дѣдамъ, которыхъ почти нѣтъ въ новиковскихъ разрядахъ. Во-вторыхъ, она заключаетъ въ себѣ 12 лѣтъ лишнихъ, которыя еще ни разу небыли вполнѣ отпечатаны. И въ этомъ отношеніи разрядная "Синбирскаго Сборника" представляетъ новый матеріалъ для изученія службы и мѣстничества древней Россіи. Во введеніи къ разрядной (заключающемъ въ себѣ 174 страницы) представлено сравненіе ея съ новиковскими разрядами и подробная библіографія по мѣстничеству, службѣ и исторіи дворянства въ древней Россіи. Эта библіографическая статья составлена чрезвычайно-тщательно. Всѣ напечатанные доселѣ источники по этимъ предметамъ, хотя и отрывкахъ, всѣ сочиненія исчислены и указаны съ необыкновенною, рѣдкою у васъ добросовѣстностью. Смѣло можно сказать, что подобной библіографіи мы не имѣемъ еще ни по одной части русской исторіи: отъ-того, между-прочимъ, и идетъ изученіе ея такъ медленно, результаты, вообще говоря, такъ ничтожны, такъ неокончательны; мы не знаемъ, что имѣемъ и чего намъ не достаетъ еще. Впрочемъ, одинъ пропускъ, и довольно-важный, замѣтили мы въ исчисленіи источниковъ по мѣстничеству; не упомянуто сочиненіе Котошихина: Россія въ Царствованіе Алексія Михайловича". Это вѣроятно сдѣлалось по недосмотру, потому-что на это сочиненіе находимъ частыя ссылки во "Введеніи". Всю остальную, самую большую часть "Введенія" (отъ 31 стр. до 177; всего 113 страницъ) наполняетъ комментарій на разрядную, помѣщенную въ "Сборникѣ". Въ немъ разобраны подробно всѣ мѣстническіе случаи, которые въ ней встрѣчаются.-- Подъ скромнымъ названіемъ разбора или толкованій, эта часть "Введенія" заключаетъ въ себѣ, конечно, не въ стройной системѣ, а въ отдѣльныхъ изслѣдованіяхъ и замѣткахъ, полную картину мѣстничества, чрезъ всѣ періоды его развитія. Кто сколько-нибудь занимался древней русской исторіей, тому извѣстно, что мѣстничество представляетъ въ ней такое явленіе, къ которому, прямо или косвенно, примыкаютъ почти всѣ прочія. Вмѣстѣ съ нимъ разрушено и упразднено было начало жизни и быта древней Руси, изъ котораго оно развилось, и котораго было послѣднимъ, если можно такъ выразиться, юридическимъ представителемъ. Это придаетъ мѣстничеству чрезвычайно-важное значеніе. Между-тѣмъ оно-то именно и было очень-мало разработано. Въ-слѣдствіе похвальной манеры заниматься до-варяжскимъ и варяжскимъ періодами нашей исторіи, мы болѣе нежели подробно и обстоятельно знаемъ бытъ Россіи IX и X вѣка, очень-мало въ послѣдующее время, и чѣмъ ближе къ нашему времени, тѣмъ менѣе, такъ-что, на-примѣръ, для исторіи законодательства, со временъ реформы Петра-Великаго, мы не имѣемъ ни одного, даже плохаго учебника, тогда-какъ изъ сочиненій по "Русской Правдѣ" можно составить небольшую, а изъ сочиненій о происхожденіи Варяговъ-Руси очень-порядочную библіотеку. О мѣстничествѣ написаны были всего три небольшія статьи: г. Карецкимъ, въ "Вѣстникѣ Европы", г. Ивановымъ и г. Погодинымъ въ "Русскомъ Историческомъ Сборникѣ". Особенной важности онѣ не представляютъ, ограничиваясь однимъ поверхностнымъ указаніемъ на начала и ходъ мѣстничества. Замѣчательно, что г. Ивановъ, первый положившій твердое историческое основаніе изученію мѣстничества открытіемъ и собраніемъ множества такъ-называемыхъ счетныхъ или мѣстническихъ дѣлъ, дотолѣ почти-неизвѣстныхъ, -- что именно онъ смотритъ на мѣстничество совершенно неисторически, называя его гибельнымъ предразсудкомъ. Такимъ, дѣйствительно, было мѣстничество въ послѣдній періодъ своего существованія, что, однако, вовсе не мѣшаетъ ему имѣть важное историческое значеніе. Истина въ наукѣ давно избитая, но, къ-сожалѣнію, до-сихъ-поръ у насъ не совсѣмъ-старая, что всякое сколько-нибудь замѣчательное историческое явленіе должно быть разсматриваемо сперва съ исторической точки, должна быть понята его временная необходимость и важность, а потомъ уже обсуждено съ той высшей точки, которую необходимо приноситъ съ собою время и высшая степень развитія. Въ отдѣльности взятыя обѣ точки зрѣнія равно односторонни и ложны: первая заставляетъ цѣнить фактъ слишкомъ-высоко, болѣе, нежели чего онъ стоитъ; вторая часто мѣшаетъ цѣнить его въ мѣру. Сочинитель комментарія на разрядную (г. Валуевъ) пополнилъ своими изслѣдованіями важный пробѣлъ въ нашей исторической литературѣ. Не ограничиваясь изданными доселѣ источниками мѣстничества, разсѣянными во множествѣ книгъ, онъ изучилъ, какъ видно, очень-подробно, рукописныя разрядныя, хранящіяся въ Московскомъ Архивъ Иностранныхъ Дѣлъ, сличалъ ихъ съ своей разрядной, и дошелъ до множества совершенно-новыхъ, въ высокой степени интересныхъ результатовъ относительно мѣстничества. Важнѣйшіе въ немъ вопросы разрѣшены съ рѣдкимъ знаніемъ дѣла и добросовѣстностью. Каждое положеніе подтверждено ссылками на источники и выписками изъ нихъ. Вообще эта статья -- трудъ ученый, дѣльный и основательный, если не вполнѣ исчерпавшій предметъ, то по-крайней-мѣрѣ мало оставившій будущимъ изслѣдователямъ сказать совершенно-новаго. Жаль только, что сочинитель ограничился объясненіемъ одной своей разрядной. Если спеціальное назначеніе изслѣдованій чрезъ это перешло бы свои границы, то въ замѣнъ выиграла бы наука. Впрочемъ, мы надѣемся, что этотъ недостатокъ будетъ со временемъ восполненъ. Во многихъ мѣстахъ Введенія "и наконецъ въ выноскѣ на послѣдней страницѣ, авторъ обѣщаетъ въ-послѣдствіи издать отдѣльное сочиненіе объ историческомъ развитія мѣстничества, его системѣ и общихъ началахъ. Судя по образчику, который представляютъ изслѣдованія, помѣщенные въ "Сборникѣ", мы въ правѣ ожидать очень-многаго. Языкъ толкованій вообще нехорошъ, мѣстами даже дуренъ и неправиленъ. Въ нѣкоторыхъ періодахъ трудно вчитаться и смыслъ: до того они длинны, запутаны, обременены вставочными предложеніями и вводными фразами. Конечно, этотъ недостатокъ оправдывается отчасти новостью, многосложностью и запутанностью самаго предмета (какъ и замѣчаетъ самъ авторъ),-- формою комментарія, которую угодно было ему придать своимъ изслѣдованіямъ, отчасти тѣмъ, что конечно эта статья не назначалась для большинства читающей публики; однакожъ мы надѣемся что почтенный авторъ воспользуется этимъ замѣчаніемъ при будущихъ ученыхъ работахъ своихъ.

Вотъ, что мы считали нужнымъ сказать здѣсь касательно изслѣдованій г. Валуева о мѣстничествѣ. Предметъ ихъ такъ важенъ и изложенъ такъ основательно, что мы намѣрены помѣстить объ нихъ, въ другомъ отдѣлѣ журнала, особенную статью, въ которой представимъ выводы автора и наше мнѣніе о мѣстничествѣ.

Вторую часть Симбирскаго Сборника составляютъ, какъ мы уже сказали, акты и документы, относящіеся къ роду Кикиныхъ, а именно выписки изъ боярскихъ книгъ о помѣстныхъ окладахъ, о чинахъ ихъ предковъ, родословная роспись, поданная Кикиными въ Разрядный Приказъ, и наконецъ двадцать-восемь грамматъ и наказовъ, приложенные къ родословной въ видѣ доказательствъ. Всѣ эти документы вошли въ составъ справки, взятой въ Архивѣ бывшаго Разряднаго Приказа въ 1788 году отставнымъ секунд-майоромъ Андреемъ Ивановичъ Кикинымъ и въ этомъ видѣ отпечатаны, безъ малѣйшихъ измѣненій. Не представляя особенной важности и юридическомъ отношеніи, вопреки мнѣнію редактора, написавшаго къ нимъ небольшое предисловіе, эти документы заключаютъ въ себѣ интересныя историческія указанія на отношенія московскихъ государей и правительства къ Малороссіи въ царствованіе Алексія Михаиловича. Сюда относятся, въ третьемъ отдѣлѣ, справки, грамматы и наказы подъ NoNo 12--16, 18--21, 24, 26, 27. Всѣ эти грамматы и наказы (послѣднихъ числомъ десять) даны стольнику Василью Петровичу Кикяну, котораго царь, въ разныя времена, посылалъ съ порученіями въ кіевскій полкъ, нѣсколько разъ къ гетману Богдану Хмѣльницкому въ обозъ къ запорожскому войску, къ гетману запорожскаго войска Ивану Выговскому, къ кошевому атаману запорожскаго войска Ивану Брюховецкому, и др. Не лишены также интереса родословная роспись Никиныхъ, служащая матеріаломъ для исторіи русскаго дворянства и службы въ московскую эпоху, -- и два наказа воеводѣ Ивану Ѳедоровичу Кикину о бытіи на государевѣ службѣ воеводою въ Крапивнѣ (No 7) и Козловѣ (No 10). Послѣдніе два наказа служатъ дополненіемъ въ наказамъ городовымъ воеводамъ, помѣщеннымъ въ изданіяхъ Археографической Коммисіи, и заключаютъ въ себѣ любопытныя указанія объ устройствѣ и управленіи русскихъ городовъ въ половинѣ XVII вѣка. Этимъ бумагамъ изъ архива Кикиныхъ предпослано небольшое предисловіе, составленное очень-отчетливо и добросовѣстно Въ немъ изложено вкратцѣ содержаніе бумагъ, указаны тѣ изъ нихъ, которыя представляютъ особенную важность, даже обращено вниманіе на отдѣльныя слова и выраженія, новыя, или почему-либо замѣчательныя. Со всѣми замѣтками автора, относящимися къ быту древней Россіи, нельзя однако согласиться. Подробный разборъ ихъ здѣсь былъ бы неумѣстенъ. О тѣхъ изъ нихъ, которыя прямо или косвенно относятся къ мѣстничеству, мы скажемъ въ критическомъ разборѣ "Введенія" къ разрядной книгѣ.

"Собраніе Отписокъ или Донесеній кіевскаго воеводы, князя Юрія Петровича Трубецкаго къ Царю Алексѣю Михайловичу на 1673--1674 годъ" заключаетъ первый томъ "Синбирскаго Сборника". Это собраніе носитъ общее названіе Малороссійскихъ дѣлъ -- не вымышленное редакторами, а найденное ими въ подлинной рукописной книгѣ, заключающей въ себѣ отписки, и очевидно современное имъ. Почему придано имъ это названіе -- трудно опредѣлить: можетъ-быть, потому, что отписки эти посылались въ Малороссійскій Приказъ, или потому, что онѣ имѣли предметомъ почти-исключительно одни дѣла Малороссіи, или наконецъ, потому, что они посылались изъ Кіева, принадлежавшаго къ Малороссіи.-- Ые останавливаясь надъ объясненіемъ названія, перейдемъ къ обзору самаго содержанія этихъ отписокъ. Ихъ всего 198. Относятся онѣ, какъ мы сказали, къ 1673 -- 1674 году, по тогдашнему лѣтосчисленію съ сентября мѣсяца. По содержанію, языку и времени, въ которое онѣ писаны, онѣ очень-любопытны и если не составляютъ сами-по-себѣ важнаго источника, то, какъ источникъ вспомогательный, необходимы для научающаго исторію Малороссіи въ эту эпоху. Важность и цѣну этого собранія уменьшаетъ то, что въ немъ нѣтъ царскихъ грамматъ въ отвѣтъ на эти отписки, или на которыя онѣ служили отвѣтомъ. Предметъ ихъ составляютъ вообще: содержаніе и комплектованіе войскъ въ Кіевѣ, нѣкоторыя отдѣльныя административныя, полицейскія и частью финансовыя распоряженія; главное -- вѣсти о происшествіяхъ въ сопредѣльныхъ съ Кіевскою Областію земляхъ -- Малороссіи, Польшѣ, Турціи, землѣ Волошской и др., добываемыя посредствомъ разспросовъ туземцевъ и иностранцевъ, пріѣзжавшихъ въ Кіевъ; наконецъ дипломатическія сношенія. Къ большей части этихъ отписокъ приложены "распросныя рѣчи", или показанія, челобитныя стрѣльцовъ, казаковъ и пр. и письма. Нѣкоторыя изъ послѣднихъ очень-любопытны и важны; ибо въ числѣ ихъ мы находимъ письма короннаго гетмана Яна Собѣсекаго (польскаго короля Яна III), князя Дмитрія Вишневецкаго, литовскаго гетмана Паца, королевскаго гетмана Мяхамла Ханенка, царскаго гетмана Ивана Самойловича, Чигиринскаго митрополита Іосиѳа Тукальскаго, гетмана Петра Дорошенка, князя Михаила Радзивила, турецкаго султана и другихъ. Особенно-интересны эти письма и отписки по времени, къ которому онѣ относятся. Незадолго передъ 1673 годомъ, въ Малороссіи, присоединившейся къ Россіи, избранъ былъ гетманомъ генеральный судья Иванъ Самойловичъ, преемникъ Демьяна-Многогрѣшнаго. Въ сѣверозападной части ея, королевскимъ гетманомъ былъ Михаилъ Ханенко, а въ югозападной Петръ Дорошенко. Кіевъ, по андруссовскому договору, принадлежалъ уже Россіи. Въ продолженіе 1673 года возникла война между Польшею и Турціей). Турки были разбиты на голову при Хотинѣ Яномъ Собѣсскимъ, который послѣ этой побѣды былъ избранъ къ короли польскіе. Въ Малороссіи, въ томъ же году, совершилось важное событіе: Западная Украйна или Малороссія присоединилась къ Россіи. Ханенко отказался отъ гетманства, и на его мѣсто былъ избранъ Самойловичъ. Только Дорошенко держался съ помощью Татаръ, Крымцевъ и Турковъ. И такъ, эта эпоха была для Малороссіи рѣшительная.-- Языкъ отписокъ различенъ. Однѣ, а именно писанныя Кикинымъ, Трубецкимъ и заключающія въ себѣ разспросныя рѣчи и челобитныя служилыхъ людей, писаны на великороссійскомъ нарѣчіи того временя; другія на южно-русскомъ, наконецъ третьи на чисто-польскомъ языкѣ, только русскими буквами. Къ грамматамъ и письмамъ это послѣдняго разряда приложены переводы для облегченія читателей. Какъ къ двумъ первымъ отдѣламъ "Сборника", такъ и къ собранію отписокъ, присоединено небольшое объяснительное предисловіе, которое, неизвѣстно не чему, издатели называютъ введеніемъ. Оно составлено такъ же добросовѣстно и такъ же отчетливо, какъ и предъидущія, также неправильно названныя введеніями. Все особенно-замѣчательное въ отпискахъ указано. Имъ составлено подробное оглавленіе, при чемъ принято въ соображеніе подлинная роспись, проложенная къ рукописной книгѣ отписокъ, и подробно означено, какихъ актовъ и документовъ не достаетъ, и наоборотъ, какіе не показаны въ рукописномъ оглавленіи. Далѣе, довольно-подробно изложены историческія событія въ Малороссіи за 1673--1674 годы, по Бантышъ-Каменскому и Маркевичу, для облегченія читателей, мало знакомыхъ съ исторіею того края. Въ этомъ предисловія, какъ а въ предыдущемъ, встрѣчаются замѣчанія, относящіяся вообще исторіи и быту Россіи и другихъ славянскихъ племенъ; нѣкоторыя изъ нихъ очень-странны и поражаютъ своею натянутостью. Выписываемъ одно изъ нихъ, на страницѣ 21-й, изъ введенія къ малороссійскимъ дѣланъ; "Особенно же замѣчательно и важно не только въ отношенія языка, но, какъ фактъ историческій, то, что Польскіе начальники переписывались съ Русскимъ воеводой и намѣстникомъ на чистомъ Польскомъ языкѣ, только Русскими буквами; слѣдовательно, Русскій воевода и его подчиненные безъ всякаго затрудненія понимали Поляковъ на ихъ собственномъ языкѣ. Служила же препятствіемъ одна Латинская азбука, а не самый языкъ, и раздѣляли два племя (?) въ сношеніяхъ политическихъ и общественныхъ больше исповѣданіе, Церковь Латинская, которая принесла съ собой и латинскую азбуку, а не рѣчь. Конечно Русскій уже тогда могъ если не вполнѣ понимать Поляка, въ быстрой разговорной рѣчи, но та же самая рѣчь, написанная на бумагѣ и его азбукой, не смотря на всю разность произношенія и другія отличія, была для него совершенно понятная, и онъ легко и самоучкой могъ ее разумѣть и на все отвѣчать. Любопытно было бы знать, что заставляло Польскихъ чиновниковъ на такую уступчивость съ ихъ стороны, и еще любопытнѣе, отвѣчали ли Русскіе своимъ соплеменникамъ такою же Славянскою взаимностію?"

А вотъ и другое, въ такомъ же родѣ, на той же страницѣ: "Сверхъ того, между Польскими грамотами встрѣчаются и такіе, которыя писаны мѣшанымъ языкомъ польскимъ съ Латинскимъ, бывшимъ къ то время къ общемъ ходу въ Польшѣ, и уже тогда предвѣщавшимъ близкій упадокъ языка и словесности. Стоитъ только въ нашихъ грамотахъ переписать Латинскіе слова Латинскими буквами, и тогда мы получимъ ту же варварскую Латынь, съ примѣсью народнаго элемента, которою писала до самаго конка XVII столѣтія вся Западная Европа. Наши соплеменники Поляки лишь довели тоже самое до его крайней нелѣпости, и тѣмъ только можетъ быть спасли насъ отъ полнаго воспроизведенія тѣхъ же явленій въ нашей словесности и общежитія. Какъ и во столькомъ другомъ, они намъ передали уроки опытности, купленной ими дорогою цѣною, и которая намъ досталась даромъ -- остается только воспользоваться."

Прочитавъ эти строки, подумаешь, право, что общіе законы развитія не существовали и не существуютъ для славянскихъ племенъ! Великороссіянинъ не вдругъ понимаетъ Малороссіянина, и въ царствованіе Алексія Михаиловича, Русскій легко понималъ Поляка! Да и съ чего взялъ сочинитель предисловія, что Польскіе начальники переписывались съ Трубецкимъ на польскомъ языкѣ только русскими буквами? Не надобно забывать, что въ отпискахъ мы имѣемъ копіи съ подлинныхъ актовъ, посланныхъ въ Москву, составленныя подьячими въ канцеляріи или избѣ кіевскаго воеводы. Допустивъ такое предположеніе, я не вижу никакой причины предположить, на-примѣръ, что татарскіе князьки, дававшіе по себѣ шертныя записи московскимъ государямъ, впали по-русски такъ же хорошо, какъ дьяки, потому-что записи эти писаны на чисто-великороссійскомъ нарѣчій. Богъ-знаетъ, чего еще нельзя предположить такимъ-образомъ! Наводненіе польскаго языка латинскими словами есть фактъ, повторившійся подъ другими формами у всѣхъ народовъ, которыхъ исторія представляетъ развитіе, прогрессивное движеніе, а не китайскую неподвижность. Намъ нечего въ этомъ отношеніи пользоваться чужою опытностію, ибо мы успѣли уже воспользоваться своею, пріобрѣтенною въ періодѣ реформы. Да и вообще можно ли, и въ какой степени можно воспользоваться чужою опытностью, не пройдя чрезъ свою?-- вопросъ еще далеко неразрѣшенный...

Скажемъ, наконецъ, нѣсколько словъ о "Сборникѣ" вообще. Изданіе хорошо, даже красиво. Мѣстами встрѣчаются, однако, опечатки. Такъ, на-примѣръ, на стр. 43 разрядной книги: Микаилъ, вмѣсто Михаилъ, Ромоновъ, вмѣсто Романовъ; на стр. 3 кикинскихъ бумагъ: города державецъ, вмѣсто горододержавецъ, стр. 9: писару, вмѣсто писарю; стр. 20: со всѣми у годьи, вмѣсто со всѣми угодьи; стр. 67 малороссійскихъ дѣлъ; вс ли, вмѣсто если; стр. 70; ?? (55) вмѣсто 65; ??? (164), вмѣсто ??? (164); стр. 71: бууетъ, вмѣсто будетъ, и пр. Да не сочтутъ издатели пустою придирчивостью, что мы указываемъ на эти ошибки. Мы нисколько не хотимъ придать имъ той важности, которой онѣ вовсе не имѣютъ, во не можемъ не пожелать, чтобъ ихъ не было въ слѣдующихъ томахъ "Сборника", потому-что въ теистѣ источниковъ онѣ не должны встрѣчаться. Образцомъ и доказательствомъ могутъ служить изданія Археографической Коммиссіи.-- По заглавному листу "Сборника" тотчасъ видно, что издатели не только по дѣлу, но и по духу антикваріи. Этотъ листъ отпечатанъ славянскими буквами, первая строка -- красная. "Синбирскій", вмѣсто Симбирскій, поставлено не по ошибкѣ. Редакторы входятъ, въ предисловіи, въ подробныя разсужденія о томъ, почему они пишутъ такъ, а не иначе. М вмѣсто н, по ихъ мнѣнію -- нововведеніе подъ вліяніемъ французскаго языка, и потому отвергнуто... Послѣ заглавія находимъ мы, на томъ же заглавномъ листѣ, преплохое лубочное изображеніе русскаго города XVII вѣка, и подъ нимъ славянскими же буквами: градъ Симбирскъ славный и похвальный врастояніи отъ Москвы чрезъ володимеръ ?? верстъ. Подлинникъ этой неизящной виньетки сообщенъ нашимъ извѣстнымъ археологомъ И. М. Снегиревымъ. Наконецъ, слово Москва опять отпечатано красными чернилами, и по лѣвую руку отъ него стоитъ годъ отъ созданія міра, а по правую годъ отъ Рождества Христова -- оба славянскими и арабскими цифрами. Страсть къ славянской нумераціи въ издателяхъ такъ велика, что всѣ "введенія" перенумерованы славянскими литерами. Въ этомъ предпочтеніи древне-славянскаго, или пожалуй древне-русскаго теперешнему гражданскому шрифту и нумераціи нельзя не замѣтить увлеченія; ибо если разсматривать его какъ дѣло вкуса, то оно не выдержитъ критики, особеннаго удобства для читателей старое лѣтосчисленіе и нумерація славянскими буквами тоже не представляютъ. Если же эта особенность выражаетъ чисто-антикварное направленіе издателей, то да будетъ позволено намъ высказать о немъ искренно свое мнѣніе. Время такого направленія не только для всей Европы, но и для насъ уже давно мню по. Его смѣнило направленіе историческое, или, правильнѣе, философски историческое, которое отъискивается, находитъ единство послѣдовательность развитія въ разнообразнѣйшихъ событіяхъ, отдаленнѣйшихъ между собою эпохахъ, и въ прошедшемъ разглядываетъ настоящее, а въ настоящемъ прошедшее. Время противоположностей къ наукѣ миновало безвозвратно. Поэтому, стремленіе стать исключительно на точку зрѣнія такого-то періода или эпохи исторіи и воззвать къ жизни извѣстное время со всѣми его чисто-историческими, временными явленіями и случайностями, кажется намъ несправедливымъ и ложнымъ. Прошедшее, проведенное сквозь критику послѣдующей эпохи, сохраняется для него въ послѣднихъ окончательныхъ результатахъ, а не во все непосредственности животрепещущаго быта. Въ этой формѣ оно безсознательно присуще въ жизни; сознательно -- въ наукѣ, въ видѣ логической формулы. Всякое другое существованіе прошедшаго -- невозможно; попытки возвратить его безплодны, неосуществимы и безполезны.

Всякія похвалы такому предпріятію, какъ "Синбирскій Сборникъ" мы считаемъ излишними и неумѣстными. Дѣло громко говоритъ само за себя. Мысль издавать ненапечатанные доселѣ важнѣйшіе матеріалы древней русской исторіи заслуживаетъ полную благодарность. Отъ всей души желаемъ издателямъ совершеннаго успѣха въ ихъ полезномъ предпріятіи. Надѣемся, что слѣдующіе тоны "Сборника" не замедлятъ появленіемъ на свѣтъ; перечень матеріаловъ, находящихся въ рукахъ у издателей, заставляетъ насъ ожидать выхода этихъ томовъ съ нетерпѣніемъ.


"Отечественныя Записки", No 7, 1845