# Три стихотворения

Юстинус Кернер

1. Разлука ("Я иду по улицамъ уснувшим..."). -- Перевод М. Л. Михайлова;

2. Родина ("В долине мрачной я...") -- Перевод М. Л. Михайлова;

3. Бес въ Саламанке ("Есть древнее правдивое повѣрье...") -- Кн. В. М-кой;

Нѣмецк╕е поэты въ б╕ограф╕яхъ и образцахъ. Подъ редакц╕ей Н. В. Гербеля. Санктпетербургъ. 1877.

## ЮСТИНЪ КЭРНЕРЪ.


Нѣмецкіе поэты въ біографіяхъ и образцахъ. Подъ редакціей Н. В. Гербеля. Санктпетербургъ. 1877.

1. Разлука. -- М. М.<ихайловъ>

2. Родина. -- М. М.<ихайловъ>

3. Бѣсъ въ Саламанкѣ. -- Кн. В. М -- кой

Юстинъ-Андрей-Христіанъ Кернеръ родился 18-го сентября 1786 года въ Людвигсбургѣ. Первоначальное своё образованіе получилъ онъ въ латинской школѣ своего роднего города, а дальнѣйшее -- въ монастырѣ Маульбронѣ, куда отецъ его былъ переведёнъ въ 1795 году. Около этого времени его постигла тяжолая болѣзнь, имѣвшая вліяніе на всю его послѣдующую жизнь, такъ-какъ онъ вслѣдствіе этого обстоятельства попался въ руки магнитизёра, послѣ чего, по собственнымъ словамъ, его стали сильно тревожить всякаго рода видѣнія. Въ 1804 году Кэрнеръ покинулъ снова свой родной Людвигсбургъ, куда переселился-было съ матерью въ 1799 году, по смерти отца, и поступилъ въ число студентовъ Тюбингенскаго университета на медицинскій факультетъ. Здѣсь онъ сошолся съ Уландомъ, Густавомъ Швабомъ и Фарнгагеномъ фонъ-Энзе, также штудировавшими въ то время въ Тюбингенѣ. По окончаніи полнаго курса въ 1809 году, Кэрнеръ получилъ мѣсто практикующаго врача въ Вильдбадѣ, а въ 1818 году назначенъ главнымъ врачёмъ въ Вейнсбергъ, старинный замокъ котораго онъ въ короткое время очистилъ онъ муссора и окружилъ красивыми постройками, въ которыхъ проживаетъ до-сихъ-поръ, не смотря на слѣпоту, постигшую его въ 1851 году. Впрочемъ, это несчастье не повліяло на его поэтическое дарованіе, такъ-какъ ещё въ 1852 году имъ издано было новое собраніе стихотвореній, подъ заглавіемъ "Послѣдній Букетъ".

Есть поэты, жизнь и оригинальная личность которыхъ извѣстны публикѣ болѣе чѣмъ самыя ихъ произведенія, тогда-какъ, напротивъ, она знаетъ другихъ только по ихъ сочиненіямъ, а не не ихъ біографіямъ. Кэрнеръ принвадлежитъ къ поэтамъ первой категоріи -- и мистическая жизнь его въ Вейнсбергѣ даётъ полное понятіе о характерѣ его сочиненій. Впрочемъ и произведенія его тоже весьма замѣчательны, такъ-какъ онъ выставляетъ себя въ нихъ человѣкомъ, знающимъ гораздо болѣе тайнъ природы, нежели другіе. Замѣчательно, что, какъ человѣкъ, онъ съумѣлъ соединить въ своёмъ лицѣ три совершенно-различныя личности: искуснаго врача, простодушнаго поэта и самаго гостепріимнаго хозяина. Безъ сомнѣнія, это небывалое соединеніе и было главной причиной той славы, которая окружаетъ его помимо его сочиненій. Какъ поэтъ, онъ принадлежитъ къ баварской школѣ, а сочиненія его отличаются неподдѣльнымъ юморомъ, часто переходящимъ въ меланхолическій оттѣнокъ. Какъ врачъ, онъ видитъ, что всё человѣчество ничто иное, какъ обширный госпиталь, гдѣ у каждаго что-нибудь болитъ. "Какъ поэтъ", говоритъ Шерръ, "Кэрнеръ постоянно варьируетъ тэму романтической тоски по небу, часто въ такихъ звукахъ, которые загадочною силою трогаютъ сердце. Его пѣсни -- настоящія пѣсни: короткія, непосредственныя, пѣвучія. Его романсы вращаются въ мрачной сферѣ духовидѣній; но въ высшей степени оригинальныхъ "Путевыхъ тѣняхъ" и въ "Драмѣ съ явленіями призраковъ" (Der Bärenhäuter im Salzbaden) къ этому призрачному элементу примѣшивается юморъ и острота, которые часто дѣлаютъ самые странные скачки." Кромѣ названныхъ сочиненій Кэрнера пользуются также извѣстностью его литературныя ясновидѣнія ("Преворская ясновидящая", "Магиковъ" и другія), обнаруживающія въ немъ романтика въ сильной степени.


## РАЗЛУКА.


Я иду по улицамъ уснувшимъ:

Словно вымеръ городъ -- всё молчитъ,

Лишь вдали рѣка шумитъ сонливо,

Да луна межь тучами блеститъ.

Я стою у маленькаго дома,

Гдѣ она -- любимая -- живётъ...

Спитъ она -- не знаетъ, что далёко

Другъ ея изъ города идётъ.

Грустно я стою, простёрши руки,

Предъ давно-погаснувшимъ окномъ,

И твержу: "прости, родимый городъ!

Милый край и мирный, тихій домъ!

"Милый край, куда неудержимо

Такъ рвались всегда душа моя,

И окно, въ которое такъ часто

Любовался милымъ дичкомъ я!"

Вотъ иду я къ городскимъ воротамъ,

Вотъ за мной ихъ заперъ часовой...

Грустно, тяжко -- не трепещетъ сердце:

Сердце тамъ осталось -- за стѣной.

М. М.


## РОДИНА.


Въ долинѣ мрачной я

Лежалъ, тоской томимый --

И вновь увидѣлъ я

Лучъ родины любимой.

Мой отчій домъ стоялъ

Въ равнинѣ свѣтозарной:

Какъ сводъ небесъ сіялъ,

Какъ лучъ горѣлъ янтарный.

Какъ родина моя

Была свѣтла, богата;

Но пробудился я --

И думъ свѣжа утрата.

И я пошолъ съ тоской

Печальною дорогой

Искать страны родной

Съ слезами и тревогой.

М. М.


## БѢСЪ ВЪ САЛАМАНКѢ.


Есть древнее правдивое повѣрье,

Доступное всѣмъ вѣрнымъ христіанамъ,

Что демонская сила вся ничтожна

Передъ сужденьемъ здравымъ человѣка.

Кто смѣлостью, лукавствомъ обладаетъ,

Тотъ демоновъ уловки презираетъ --

Вамъ это безъ меня давно извѣстно,

Однако же въ примѣръ скажу вамъ сказку

Для тѣхъ, кто этой истинѣ не вѣритъ.

Не знаю сколько лѣтъ тому назадъ

Сидѣлъ въ подвалѣ винномъ въ Саламанкѣ

Нечистый духъ и съ кафедры читалъ

Систему колдовства изъ чорной книги.

А на скамьяхъ кругомъ. вниманья полны

И притаивъ дыханье, засѣдали

Охотники до лекцій сатанинскихъ.

Бѣсъ тѣшилъ всѣхъ своими остротами

И такъ умѣлъ собою всѣхъ увлечь,

Что на конецъ полугодичныхъ лекцій

Они смотрѣли съ грустію въ душѣ.

"Сердечно радуюсь", сказалъ нечистый,

"Что вамъ меня пріятію было слушать,

И вы, какъ вижу, мной вполнѣ довольны.

За это я хочу вознагражденья,

И, не желая долго васъ томить.

Возьму себѣ у васъ одну изъ душъ:

Послѣдній, кто оставитъ мой подвалъ,

Оставитъ вмѣстѣ, съ тѣмъ свою мнѣ душу."

Тогда пришло въ волненье всё собранье,

Ругательства посыпались на чорта,

И раздражонные вопили въ голосъ.

Чтобъ чортъ побралъ ихъ чорта-краснобая!

Но крики ихъ остались безполезны:

Нечистый былъ, какъ пень, неумолимъ -

И, покорясь коварному рѣшенью,

Они кидаютъ жребій межъ собой:

Кому изъ нихъ послѣднему остаться.

И жребій палъ на молодого графа.

Однако же онъ духомъ не упалъ

И думаетъ: "вѣдь я ещё свободенъ:

Онъ надо мной когтей не распустилъ."

Вотъ дьяволъ сталъ на стражѣ у дверей

И другъ за другомъ тѣхъ ихъ пропускаетъ:

Когда же очередь дошла д"" графа,

Онъ цапъ его скорѣй за воротникъ,

А тотъ кричитъ: "любезный, ты ошибся,

Возьми того кто слѣдуетъ за мной" -

И указалъ на тѣнь свою рукой.

Тутъ чортъ, внезапно солнцемъ ослѣплённый,

Пустилъ его на волю изъ когтей

И къ тѣни бросился, какъ угорѣлый.

А графъ, смѣясь надъ чортомъ, поскорѣе

Юркнулъ изъ погреба и -- былъ таковъ.

Но замѣчательно что съ той норы.

На диво всѣмъ, кто графа ни встрѣчалъ,

Онъ отъ себя ужь тѣни не бросалъ.

Кн. В. М -- кая.