# С родного берега

Николай Алексеевич Клюев

Клюев Н. А. Словесное древо. Проза

СПб.: ООО "Издательство "Росток", 2003.


## С РОДНОГО БЕРЕГА


Мы убили дьявола. Ответ крестьянина на суде перед сытыми.

"Царь Голод" Леонида Андреева


Дорогой В. С., Вы спрашиваете меня, знают ли крестьяне нашей местности, что такое республика, как они относятся к царской власти, к нынешнему царю и какое общее настроение среди их? Для людей вашего крута вопросы эти ясны и ответы на них готовы, но чтобы понять ответ мужика, особенно из нашей глухой и отдаленной губернии, где на сотни верст кругом не встретишь селения свыше 20 дворов, где непроходимые болота и лесные грязи убивают всякую охоту к передвижению, где люди, зачастую прожив на свете 80 лет, не видали города, парохода, фабрики или железной дороги, -- нужно быть самому "в этом роде". Нужно забыть кабинетные истории зачастую слепых вождей, вырвать из сердца перлы комнатного ораторства, слезть с обсиженной площадки, какую бы вывеску она ни имела, какую бы кличку партии, кружка или чего иного она ни носила, потому что самые точные вожделения, созданные городским воображением "борцов", при первой попытке применения их на месте оказываются дурачеством, а зачастую даже вредом; и только два-три искренних, освященных кровью слова неведомыми и неуследимыми путями доходят до сердца народного, находят готовую почву и глубоко пускают корни, так например: "Земля Божья", "вся земля есть достояние всего народа" -- великое неисповедимое слово! И сердцу крестьянскому чудится за ним тучная долина Ефрата, где мир и благоволение, где Сам Бог.

"Всё будет, да не скоро", -- скажет любой мужик из нашей местности. Но это простое "всё" -- с бесконечным, как небо, смыслом. Это значит, что не будет "греха", что золотой рычаг вселенной повернет к солнцу правды, тело не будет уничижено бременем вечного труда, особенно "отдажного", как говорят у нас, т. е. предлагаемого за плату, и душа, как в открытой книге, будет разбираться в тайнах жизни.

"Чего не знаешь, то поперек глаза стоит", заставляет пугаться, пятиться назад перед грядущим, перед всем, что на словах хорошо, а на деле "Бог его знает". Каменное "Бог его знает" наружно кажется неодолимым тормозом для восприятия народом революционных идей, на него жалуются все работники из интеллигентов, но жалобы их несправедливы, ибо это не есть доказательство безнадежности мужика, а, так сказать, его весы духовные, своего рода чистилище, где всё ложное умирает, всё же справедливое становится бессмертным.

Наша губерния, как я сказал, находится в особых условиях. Земли у нас много, лесов -- тоже достаточно. Аграрно, если можно так выразиться, мы довольны, только начальство шибко забижает, земство тоже маху не дает -- налогами порато прижимает. Как пошли по Россеи бунты, так будто маленько приотдало и начальство стало поладливее. Бывало, год какой назад, соберемся на сход, так до белого света про политику разговоры разговариваем; и полица не касалась, а теперь ей от царя воля вышла: кто за правду заговорит, того за воротник -- да в кружку. Ну, одного схватят да другого схватят, а третий и сторонится; ведь семья на руках пить-ись просит, а с острожного пайка не много расхарчишься. Да это бы всё не беда, так вишь, народ-то не одной матки детки, у которого в кисете звонит, так ён тебе же вредит: по начальству доносит. Так говорит половина мужиков Олонецкой губ<ернии>.

Но что же это за "политика", -- спросите Вы, что подразумевает крестьянин под этим словом, что характеризует им? Постараюсь ответить словами большинства. Политика -- это всё, что касается правды -- великой вселенской справедливости, такого порядка вещей, где и "порошина не падает зря", где не только у парней будут "калоши и пинжаки", "как у богатых", но еще что-то очень приятное, от чего гордо поднимается голова и смелее становится речь. Знаю, что люди Вашего круга нашу "политику" понимают как нечто крайне убогое, в чем совершенно отсутствуют истины социализма, о которых так много чиликают авторы красных книжек, предназначенных "для народа". Но истинно говорю Вам -- такое представление о мужике больше чем ложно, оно неумно и бессмысленно! Мне памятен случай на одном, устроенном местным кружком с<оциалистов>-р<еволюционеров> митинге. Оратор, крестьянин, мужчина лет 30, стоя на камне посреди густой толпы, кричал: "Зачем вы пришли сюда, зачем собрались и что смотреть? Человека ли, в богатые одежды облеченного? Так ведь такие живут во дворцах, вы же чего ищете, чего хотите?"

"Чтобы всё было наше", -- кричали в ответ -- не два, не три, а по крайней мере сотни четыре людей. "Чтобы всё было наше" -- вот крестьянская программа, вот чего желают крестьяне. Что подразумевают они под словом "всё", я объяснил как сумел, выше, могу присовокупить, что к нему относятся кой-какие и другие пожелания, так например: чтобы не было податей и начальства, чтобы съестные продукты были наши, а для выдачи можно контору устроить, препоручив ее людям совестливым. Чтобы для желающих были училища и чтоб одежда у всех была барская, -- т. е. хорошая, красивая. Много кой-чего и другого копошится в мужицком сердце; мысленно им не обделен никто: ни вдовица, ни сирота, ни девушка-невеста. О республике же в нашей губернии знают не больше, как несколько сот коренных крестьян, просвещенных политическими ссыльными из интеллигентов и городских рабочих. Республика это такая страна, где царь выбирается на голоса, -- вот всё, что знают по этому предмету некоторые крестьяне нашей округи. Большинство же держится за царя не как за власть, карающую и убивающую, а как за воплощение мудрости, способной разрешить запросы народного духа. "Ён должон по думе делать", -- говорят про царя. Это значит, что царь должен быть умом всей русской земли, быть высшей добродетелью и правдой. Нынешний же царь злодеями, кажущимися народу предвестником "последнего времени", представляется одним чем-то в высшей степени бессовестным, врагом Бога и правды, другим -- наказанием за грехи, третьим -- просто пьяным, осатаневшим, похожим на станового барином, четвертым -- ничего не знающим и ни во что не касающимся, с ликом писаного "Миколы", существом. Ежедневные казни и массовые расстрелы доходят до наших мест в виде фантастических сказаний. Говорят, что в городе "Крамштате" царь подписал "счет" матросов, предназначенных для казни, и что по дорогам было протянуто красное сукно, в церквах звонили в колокола, а царь с царицей ехал на пароходе и смотрел "в бинок". Что в каком-то городе, на белой горе казнили 12 братьев, и с тех пор икона Пресвятой Богородицы, находящаяся в ближней церкви, плачет дённо и ночно -- подавая болящим исцеление. Что в Псковской губернии видели огненного змия, а в Новгороде, сжатая в кулак рука Спасителя, изображенного на городской стене, разжимается. Всё это предвещает великое убийство -- перемеженье для Россеи, время, когда брат на брата копье скует и будет для всего народа большое "поплененье". От многих я слыхал еще и следующее, касающееся уже лично нынешнего императора: будто бы он, будучи еще наследником, ездил к японскому государю в гости, стал похабничать с японской царицей и в драке с ее мужем получил саблей коку в голову, отчего у него сделалось потря-сенье и он стал межеумком, таким, характеризуя кого, мужик показывает на лоб и вполголоса прибавляет: "Винтика не хватает". Вот, мол, отчего и порядки на Россеи худые; да еще оттого, что ён начальству волю дал и сам сызмальства мясничать научился. Перво-наперво, как приехал из Японии, зараз царем захотел стать -- отцу Александру III-ему сулемы подсунул, а брата Егорья в крепость засадил, где его и застрелил унтер-офицер Трепов, что теперь у царя в ключниках состоит и жалованье за это 40 тыщ на месяц получает. Но подобные разговоры -- исключение. Большинство же интересуется насущным: заботой о пропитании, о цене на хлеб, проделках сельских властей -- старшин, старост, сборщиков податей, волостных писарей, становых, земских, урядников, ругает их в глаза и позаглазно, уважения же к этим господам не питает никто, ни старый, ни малый. Песни крестьянской молодежи наглядно показывают отношение деревни к полиции, отчаянную удаль, готовность пострадать даже "за книжку", ненависть ко всякой власти предержащей:

Нам полиция знакома,

А исправник хоть бы хны,

Хоть убей, за сороковку

Не окажется вины.

Мы без ножиков не ходим,

Без каменья никогда,

Нас за ножики боятся

Пуще царского суда.

Мать-Россея торжествует --

Николай вином торгует,

Саша булочки пекёт,

А Маша с Треповым живет.

Люди ножики справляют,

Я леворверт заряжу.

Люди в каторге страдают --

Я туда же угожу.

Я мальчишечко-башка,

Не хожу без камешка.

Меня в Сибири дожидают --

Шьют рубаху из мешка.

У нас ножики литые,

Гири кованые.

Мы ребята холостые

Практикованные.

Мы научены сумой --

Государевой тюрьмой.

Молодцы пусть погуляют

Вместе водочки попьют,

За веселое гулянье

Цепи на ноги дают.

Пусть нас жарят и калят

Размазуриков-ребят,

Мы начальству не уважим --

Лучше сядем в каземат.

Каземат, ты каземат --

Каменная стенка.

Я мальчишко-сибиряк

Знаю не маленько.

Не маленько знаю я.

Не своим бахвальством,

Что Россейская казна

Пропита начальством.

Ах, ты книжка-складенец,

В каторгу дорожка.

Пострадает молодец

За тебя немножко.

Во тюрьму меня ведут

Кудри развеваются --

Рядом девушки идут.

Плачут, уливаются.

И т. п.

Отношение деревни к затюремщикам резко изменилось. Пострадать "с доброй воли" не считается позорным. Возвратившиеся из тюрьмы пользуются уважением, слезным участием к их страданью. Тысячи политических ссыльных из разных концов России нашли в нашем краю приют и вообще жалостное отношение населения. Революционные кружки, организованные ссыльными во всех уездах губернии, за последнее время значительно обезлюдели. Много работников как из крестьян, мещан, так и из интеллигентов, арестованы. Главный губернский комитет получает из Питера партийные журналы, прокламации и брошюры и через уездных членов распространяют по всей губернии. Из прокламаций больше спрос на письмо русских крестьян к царю Николаю II-му. Из брошюр: "Что такое свобода", "Хитрая механика" и "Конек-Скакунок". Несмотря на гонение, распространение литературы, хотя значительно слабее 1905-6 годов, но все-таки продолжается, хотя до сих пор и не вызывает массового бунта, но как червоточина незримо делает свое дело, порождая ненависть к богачам и правительству. Наружно же вид Олонецкой губ<ернии> крайне мирный, пьяный по праздникам и голодный по будням. Пьянство растет не по дням, а по часам, пьют мужики, нередко бабы и подростки. Казенки процветают, яко крины, а хлеба своего в большинстве хватает немного дольше Покрова. 9 зимних месяцев приходится кормиться картошкой и рыжиками, да и те есть не у всякого. Вообще мы живем как под тучей -- вот-вот грянет гром и свет осияет трущобы Земли, и восплачут те, кто распял Народ Божий, кто, злодейством и Богом низведенный до положения департаментского сторожа, лишил миллионы братьев познания истинной жизни. Общее же настроение крестьянства нашего справедливо выражено в одном духовном стихе, распеваемом по деревням перехожими нищими-слепцами:

Что ты, душа, приуныла?

Аль ты Господа забыла?

Аль ты добра не творила?

Оттого ты, душа, заскорбела.

Что святая правда сгорела,

Что любовь по свету бродит

И нигде пристану не находит.

По крещеному белому царству

Пролегла великая дорога --

Столбовая прямая путина.

То ли путь до темного острога,

А оттуль до Господа Бога.

Не просись, душа моя, в пустыню.

Во тесну монашеску келью,

Ко тому ли райскому веселью.

Положи, душа моя, желанье,

Воспринять святое поруганье,

А и тем, душа моя, спасёся,

Во нетленну ризу облекёся.

По крещеному белому царству

Пролегла великая дорога,

Протекла кровавая пучина --

Есть проход лихому человеку,

Что ль проезд ночному душегубу,

Только нету вольного проходу

Тихомудру Божью пешеходу.

Как ему, Господню, путь засечен,

Завален -- проклятым черным камнем.

<1908>


## ПРИМЕЧАНИЯ


С родного берега (с. 105). -- Блок, 5 (отр.). С. 357, 359; РФ. С. 206-209.

Печатается по копии, выполненной А. Блоком (РГАЛИ).

Датируется согласно письму Клюева к Блоку из дер. Желвачёва от 1 сент. 1908 г. Клюев, в частности, писал: "Напишите, как Вам нравится эта статья? Меня она очень заботит" (ЛН, 92, 4. С. 473). К письму была приложена и статья, которую предусмотрительный Блок, прежде чем отправить ее В. С. Миролюбову во Францию, переписал и на первом листе копии сверху пометил: "Получ<ил> 11/IX.08. Шахм<атово>".

"Мы убили дьявола". -- Слова крестьянина из третьей картины "Суд над голодными" пьесы Л. Н. Андреева "Царь Голод" (1907).

Дорогой В. С. -- Имеется в виду Миролюбов. В блоковской копии статьи стоит С. В., вероятно, описка Клюева или Блока.

...слепых вождей... -- Слова из Евг. от Мф. (XV, 14): "Оставьте их, они -- слепые вожди слепых; а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму".

...долина Ефрата... -- См. примеч. с. 474.

...золотой рычаг вселенной повернет... -- Реминисценция строк из ст-ния Э. Верхарна "Кузнец": "Однажды повернет к иному времена И золотой рычаг вселенной" (Верхарн Э. Стихи о современности. М., 1906. С. 35/Пер. В. Брюсова).

...с ликом писаного "Миколы"... -- Намек на иконописное изображение с. 107 св. Николая Мирликийского.

Говорят, что в городе "Крамштате" царь подписал "счет" матросов, предназначенных для казни... -- В окт. 1905 г. и в июле 1906 г. в г. Кронштадте -- базе Балтийского флота -- вспыхнули восстания матросов и солдат, подавленные войсками. В 1906 г. осуждено 1417 человек, в том числе 36 казнено.

...будто он ~ совершил саблей коку в голову... -- В мае 1890 г. цесаревич, совершавший морское путешествие по Европе, Африке и Азии, посетил и Японию. В г. Оцу полицейский-фанатик ударил его саблей. Греческий королевич Георгий сбил злоумышленника с ног и спас жизнь Николая Александровича. След от удара саблей по голове остался на всю жизнь. В Петербурге на Гутуевском о-ве в память этого события в 1891--1899 гг. была воздвигнута церковь Богоявления (арх. В. А. Косяков).

...отцу Александру III-ему сулемы подсунул... -- Александр III (1845-- 1894) -- российский император с 1881 г. После кончины "произведено патологоанатомическое вскрытие. <...> была найдена очень значительная гипертония сердца и жировое перерождение его при хроническом интерстициальном воспалении почек. Из лечивших врачей, подписавших прижизненный диагноз, присутствовал при вскрытии я один и могу сказать, что о столь грозном увеличении сердца врачи не знали, а между тем в этом и крылась главнейшая причина смерти. Изменения в почках были сравнительно незначительны" (Вельяминов Н. Мои воспоминания об Александре III, его болезни и кончине // РА. 1994. Т. 5. С. 308).

...а брата Егорья в крепость засадил... -- Георгий Александрович (1871 -- 1889) -- великий князь, третий сын Александра III, брат Николая II. Страдал грудной болезнью. Из-за этого одно время жил в горноклиматическом курорте Абастумани (Грузия), где и скончался во время одинокой прогулки на руках у случайно проходившей женщины.

...унтер-офицер Трепов... -- Трепов Дмитрий Федорович (1855-- 1906) -- генерал-майор, московский обер-полицмейстер (1896--1905), с 1905 г. -- петербургский генерал-губернатор, один из организаторов подавления революции.

..."Хитрая механика"... -- Книга известного статистика Варзара Василия Егоровича (псевд. Андрей Иванов; 1851 -- 1940), рассказывающая о том, куда идут народные деньги. Впервые вышла в 1874 г. и выдержала десять переизданий (См.: Агитационная литература революционных народников. (Потаенные произведения 1873--1875 гг.). Л., 1970. С. 482--485).

..."Конек-Скакунок". -- Сатирическая сказка Басова-Верхоянцева (псевд., наст. фам. Басов; 1869--1952) Сергея Александровича, в которой он использовал мотивы сказки П. П. Ершова "Конек-Горбунок" (1834, полн. изд. 1856).

Что ты душа, приуныла? ~ Завален -- проклятым черным камнем. -- Строки 20--28 Клюев поставил в качестве эпиграфа к своему ст-нию "Скрытный стих" (1914), с пояснением: "Из песен олонецких скрытников".