# Заозерье

Николай Алексеевич Клюев

## ЗАОЗЕРЬЕ


Памяти матери

Отец Алексей из Заозерья --

Берестяный светлый поп,

Бородка -- прожелть тетерья,

Волосы -- житный сноп.

Весь он в росе кукушей

С окуньим плеском в глазах,

За пазухой бабьи души,

Ребячий лоскутный страх.

Дудя коровьи молебны

В зеленый Егорьев день,

Он в воз молочный и хлебный

Свивает сны деревень.

А Егорий Поморских писем

Мчится в киноварь, в звон и жуть,

Чтобы к стаду волкам и рысям

Замела метелица путь,

Чтоб у баб рожались ребята

Пузатей и крепче реп,

И на грудах ржаного злата

Трепака отплясывал цеп.

Алексею ружит деревня,

Как Велесу при Гостомысле.

Вон девка несет не креня

Два озера на коромысле.

На речке в венце сусальном

Купальница Аграфёна,

В лесах зарит огнепально

Дождевого Ильи икона.

Федосья -- колосовица

С Медостом -- богом овечьим,

Велят двуперстьем креститься

Детенышам человечьим.

Зато у ребят волосья

Желтее зимнего льна...

В парчевом плату Федосья, --

Дозорит хлеба она.

Фролу да Лавру работа --

Пасти табун во лесях; --

Оттого мужичьи ворота

В смоляных рогатых крестах.

Хорошо зимой в Заозерьи:

Заутренний тонок звон,

Как будто лебяжьи перья

Падают на амвон.

А поп в пестрядиной ризе,

С берестяной бородой,

Плавает в дымке сизой,

Как сиг, как окунь речной.

Церквушка же в заячьей шубе

В сердцах на Никона-кобеля: --

От него в заруделом срубе

Завелась скрипучая тля!

От него мужики в фуражках,

У парней в раскидку часы!

Только сладко в блинах да олашках,

Как в снопах, тонуть по усы.

А уж бабы на Заозерьи --

Крутозады, титьки как пни,

Все Мемёлфы, Груни, Лукерьи,

По верётнам считают дни!

У баб чистота по лавкам,

В печи судачат горшки, --

Синеглазым Сенькам да Савкам

Спозаранка готовь куски.

У Сеньки кони -- салазки,

Метель подвязала хвост...

Но вот с батожком и в ряске

Колядный приходит пост.

Отец Алексей в притворе

Стукает об пол лбом,

Чтоб житные сивые зори

Покумились с мирским гумном.

Чтоб водились сиги в поречьи,

Был добычен прилет гусей...

На лесного попа, на свечи

Смотрит Бог, озер голубей.

Рожество -- звезда золотая,

Воробьиный ребячий гам, --

Колядою с дальнего края

Закликают на Русь Сиам.

И Сиам гостит до рассветок

В избяном высоком углу: --

Кто не видел с павлинами клеток,

Проливающих яхонт во мглу?

Рожество -- калач златолобый,

После святки -- вьюг помело, --

Вышивают платки зазнобы

На морозное глядя стекло.

В Заозерьи свадьбы на диво, --

За невестой песен суслон,

Вплетают в конские гривы

Ирбитский, Суздальский звон.

На дружках горят рубахи

От крепких, девичьих губ,

Молодым шептухи да свахи

Стелют в горнице волчий тулуп.

И слушают избы и звезды

Первый звериный храп,

У елей, как сев в борозды,

Сыплется иней с лап.

Отцу Алексею руга

За честной и строгий венец...

У зимы ослабла подпруга,

Ледяной взопрел жеребец.

Эво! Масленица навстречу,

За нею блинный обоз!..

В лесную зыбель и сечу

Повернул пургача мороз.

Великие дни в деревне --

Журавиный плакучий звон,

По мертвой снежной царевне

Церквушка правит канон.

Лиловые павечерья,

И, как весточка об ином,

Потянет из Заозерья

Березовым ветерком.

Христос Воскресе из мертвых,

Смертию смерть поправ!..

И у елей в лапах простертых

Венки из белых купав.

В зеленчатом сарафане

Слушает звон сосна.

Скоро в лужицу на поляне

Обмокнет лапоток весна.

Запоют бубенцы по взгорью,

И как прежде в тысячах дней,

Молебном в уши Егорью

Задудит отец Алексей.

<1927>

Клюев Н. Белая Индия. Стихотворения и поэмы. М., 2000. С. 371-428.