# Повесть скорби

Николай Алексеевич Клюев

Клюев Н. А. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы

СПб.: РХГИ, 1999.


## 518. Повесть скорби


Над домом вечного позора

Стоят два ангела с крестом,

И часовые для дозора --

Внизу с заряженным ружьем!

Как ангел тихий непорочный

И ты мне верен был шесть лет,

Но вот пробил наш час урочный, --

Нарушен клятвенный обет!

Тебе простить вину такую

Я хотел бы, но не смог,

И повесть скорби роковую

Угрюмо слушает острог.

Старинная тюремная песня

Ты не поверил до конца

В Пречистый Лик, в зарок кольца

С крестом московских патриархов,

И вот колтун с собачьей пархой.

Твои ночные завсегдаи

Сулят Оксану в темном гае.

Меж тем как оторопь с чесоткой

Зловещей заняты находкой:

В мешке два сердца человечьих,

10 Пригоршня ладана и свечи!

Кому достанется мешок? --

Поэту ль за отару строк,

Похожих на чирят болотных?..

В одеждах звездно-позолотных

Проходят образы былого, --

Так в роще северной еловой

Олени тянут к роднику...

Как в кандалы, тебя в строку

Заковывать перу не ласка,

20 Пусть Сахалин или Аляска

Хохочут каторжною цепью,

Что ангел с облачною ветвью

Оборотился в кобеля!..

Моя родимая земля

Расшита кровяной синелью,

И к дьявольскому рукоделью

Любимый приложил персты,

Сорвав влюбленности цветы

И дружбы сумеречной розан!

30 Уж не сирень, а скрип обоза

Осиным роем бьет в окно, --

Везут парчу и полотно

Да три доски всегда готовых.

Так в пущах северных еловых

Лосиха, потеряв отеля,

Рожком берестяным свирелит:

"Му-у-у! Му-у-у! Удоем вымя лоско!.."

Поблеклым вереском да воском

Я расшиваю повесть скорби, --

40 Лазорь и шелк уснули в торбе,

Им не пойти стихом вприсядку.

Я теплю синюю лампадку

Пред образом из Белозерья, --

По чудотворному поверью,

Он ослепил орду татар...

Жил дед и Анатолий Яр --

Лосенок, что пришел напиться

К ручью лесному, морок длится

Седьмой позёмок и весну...

50 Брыкастый выпил глубину

И данью колдовскому дну

Оставил очи -- яхонт карий.

И с той поры в ольховой хмаре,

За кружкой меда у медведя,

Барсук-лаптюга, рысь-редедя

За первопуток правят сплётки,

Что от загадочной находки

Не спится старому ручью.

Его кобза журчит "люблю"

60 На всю кедровую опушку

И в жемчуговую избушку,

Где сны и песни в кулебяках,

Лосенку тропка в синих маках, --

Порукою медвежье слово!..

Так в пуще северной еловой...

Но яхонт выпал из венца! --

Ты не поверил до конца

Кресту московских патриархов,

И вот колтун с собачьей пархой.

70 Твои ночные завсегдаи,

И Ленинград луну качает,

Как маятник, гранитной лапой.

Уж не иконной нежной вапой,

Дымком лопарского грудка,

А головней из кабака

Твой облик в будущем очерчен!..

Костлявый каменщик о печень

Свирепый натрудил колун, --

Ручью вещает Гамаюн,

80 Как шум вершин, печальным бубном,

Укрыться в просинь непробудно,

С журчаньем в сердце: "Я люблю

Два карих яхонта под бровью! "

Склонились рожки к изголовью,

Припали губы к хрусталю,

И тянет кедровой корой,

Но лапа подымает вой,

И гаснет золото виденья...

Пусть эти руны, как селенье,

90 В ночи приветным огоньком

Тебя поманят в милый дом,

Где за разлапым самоваром

Сиреневым певучим паром

Повита сказка в русских прошвах!

Она не укоряет прошлым,

Любя крещенскую ватрушку,

Метель за окнами и кружку,

Где сладко пенится любовь!

Но скорби повесть нижет вновь

110 За порванную нитью -- муза.

С душистой земляникой кузов

Мои стихи теперь -- опёнки

Без самоцветного лосенка,

Что в сердце искупал копытца!

Он будет мне до гроба сниться,

Как берег в розовых тюльпанах

Иль главы в утренних туманах

Голубокрылого Афона, --

На них молюсь, кладя поклоны,

НО Как в детстве цветиком-Колюшей:

Угомоните морок-душу,

Пролейте радугу на скорби,

Чтобы за песней легче горбить

Сугробу зимнему заплечье!

В мешке два сердца, ладан, свечи...

О безотвязный страшный клад,

Тебя повыслал Ленинград,

Как хороводов волчьих сварок,

Москве истерзанной в подарок!

120 Уж не зарезал ли монгол

Алёнушку в пожаре сёл?!..

Два сердца, знать: погибли двое, --

Купава и побег Левкоя!..

Не я ли, Господи, не я ли?!.

И стон ловлю: на жабьем бале

Я обронил чудесный крест,

Кольцо ж оставил у невест

В подземном адском кабачке,

Где пляшут кости налегке...

130 М-у-у! М-у-у! Удоем вымя лоско ль?

На Вятке розовы березки,

И горница на зори дверью.

По чудотворному поверью

Пречистая из Белозерья

К полону, лиху, нездоровью,

Как в стыдь рябина, плачет кровью.

И вот заплакала она,

Лишь на крылечке тишина,

Как нянюшка, вздремнуть уселась,

140 И банька дымом запотела,

Возжаждав веника с мочалкой,

А клеть с куриной перепалкой

Зарделась заревом петушьим!..

Так разлучились наши души --

Лосенок и лесной ручей!

Гранитной лапе до зверей,

До птиц с цветами нету дела,

Она в пурге осатанелой

Качает маятник луны.

150 От невской пасмурной волны

И от иглы адмиралтейской

Питаться повестью злодейской

Тебе, как Дантесу, не внове:

Взгляни, росинка свежей крови

Горит и на твоей перчатке!

С судьбою не играют в прятки, --

Я умираю, не кляня,

Прости, Владычица, меня!

Я твой в рубахе пестрядинной,

160 Поэт посконный и овинный,

Но Пушкину сродни звездой,

Убит любимою рукой

И дружбой в ранах не обвязан!

Читатель, моего рассказа

Хватило бы на ларь свечей,

На столько ж вечеров и дней,

Но синяя лампада гаснет,

И понапрасну в скудном масле

Усердие купает пряжу!

170 Пусть тени зимние доскажут,

Как не поверил до конца

В обеты братского кольца

Душистый розан, как в отчизну,

Не в черный суд и укоризну.

Июнь 1933

Москва


## КОММЕНТАРИИ


518. ИЛ. 1990, No 8 по машинописи -- ИРЛИ. Другая машинопись -- ИРЛИ. Жил дел -- имеется в виду Клюев. Анатолий Яр -- см. примеч. 448. Афон -- см. примеч. 514. Вятка -- см. примеч. 457. Дантес Жорж Шарль (1812--1895) -- убийца Пушкина.