# Сестра Беатриса

Вера Тизенгаузен

(Отрывки из воспоминаний).

## ПАМЯТИ ВѢРЫ ФЕДОРОВНЫ KOMMИССАРЖЕВСКОЙ


"Алконостъ", кн. I. Изданіе передвижного театра П. П. Гайдебурова и Н. Ф. Скарской. 1911


## СЕСТРА БЕАТРИСА.


(Отрывки изъ воспоминаній).


-- Владычица, сжалься надо мной, я готова впасть въ смертный грѣхъ, -- тихо звучитъ голосъ Вѣры Ѳедоровны. Первая репетиція "Сестры Беатрисы" Метерлинка.

Узкая, длинная комната на Англійскомъ проси. По стѣнамъ старыя пожелтѣвшія картины библейскаго содержанія.-- Помѣщеніе это, въ которомъ прежде помѣщалась католическая школа, было взято для репетицій до окончанія перестройки театра на Офицерской.-- Благоговѣйная тишина, какъ въ церкви... Всѣ участвующіе въ пьесѣ тихо сидятъ: въ какой аккордъ выльется это прекрасное чудо Метерлинка, послѣ двухъ-недѣльной напряженной подготовительной работы? Вотъ оно, новое... оно звучитъ... аккордъ найденъ.

На колѣняхъ, на помостѣ, стоитъ Вѣра Ѳедоровна, -- ея глаза умоляютъ, ея руки просятъ, -- это маленькая, юная Беатриса умоляетъ Владычицу просвѣтить ее, помочь въ ея большой любви къ принцу Веллидору.

-- Мать моя, что же мнѣ дѣлать, я не пойду къ нему, если Ты не велишь, -- послѣднія слова перваго монолога. Долгое молчаніе... Стало ясно,-- Вѣра Ѳедоровна даетъ новое, творческое, сильное.

Первый спектакль. За сценой тихо, тихо, какъ никогда. Какъ приметъ публика эту пьесу? Ее ждутъ давно, въ прессѣ и публикѣ давно толки о новыхъ тонахъ, оригинальности ея, о постановкѣ...

Первый актъ прошелъ, антракта нѣтъ. Начался второй: группа нищихъ, калѣкъ, страждущихъ, и около нихъ ясная, чистая Мадонна, въ одеждахъ Сестры Беатрисы.

-- Придите всѣ... Призываетъ полный ласки и всепрощенія голосъ, и чудятся великія слова евангелія: "Пріидите ко Мнѣ всѣ труждающіеся и обремененные и Азъ упокою вы". Какъ изумительно говорила Вѣра Ѳедоровна этотъ монологъ! Какимъ покоемъ вѣяло отъ нея, какою ласкою свѣтились ея глаза, какъ безъ конца хотѣлось смотрѣть въ нихъ...

И какой большой, какъ будто выросшей казалась Вѣра Ѳедоровна, когда тихое, какъ съ неба, пѣніе, становясь все сильнѣе, разростаясь, соединилось вдругъ съ криками восторженнаго изумленія; когда сцену охватилъ религіозный экстазъ; когда медленно, подъ звуки Kequiem'а, показалась окутанная святостью Мадонна...

-- Сестра Беатриса святая!

Въ одеждахъ сестры Беатрисы сошла съ пьедестала Мадонна, чтобы стать на защиту большой любви юной Беатрисы. Да, это Мадонна, это она пришла принять радость любви и вѣчныя страданія души человѣческой...

Опустили занавѣсъ... Уходили со сцены въ слезахъ, взволнованные, возбужденные. Вѣра Ѳедоровна, вся трепещущая, съ глазами полными слезъ, прислонилась къ стѣнѣ и прошептала:

-- Что это...

Въ залѣ какъ будто никого не было, -- затихли всѣ, и тихо, тихо было за сценой... Но вотъ послышались отрывистыя слова сначала, потомъ апплодисменты... На сцену входили какіе-то люди, кого то поздравляли... Говорили, что во многомъ еще не разобрались, многое показалось страннымъ, непонятнымъ, но многое поразило и подняло въ душѣ что то хорошее... Это былъ одинъ изъ лучшихъ моментовъ существованія театра на Офицерской, моментъ остраго напряженія чувствъ и какого то радостнаго удовлетворенія...

Послѣдній аккордъ: на полу, у ногъ Мадонны, распростертая Беатриса. Она пришла, чтобы умереть у ногъ той, которая была всѣхъ добрѣе... Но это не юная, чистая сестра Беатриса, а измученная страданіями и позоромъ многихъ лѣтъ.

Слышу этотъ страшный выкрикъ: "я не могу больше, мать моя", когда Беатриса умираетъ на рукахъ сестеръ и игуменьи... Сколько страданій, ужасныхъ мукъ въ немъ, -- и за этимъ крикомъ измученной души Беатрисы слышалась вѣчно метущаяся, вѣчно искавшая, вѣчно любимая душа -- ушедшей отъ насъ... И трепетало все тѣло въ рукахъ поддерживавшихъ ее сестеръ,-- какое горе въ этомъ лицѣ!-- И изъ закрытыхъ глазъ скатилась чистая, какъ кристалъ, слеза...

Съ трудомъ поднялась Вѣра Ѳедоровна послѣ этого акта, еле-еле стояла она на ногахъ, и не сейчасъ дали занавѣсъ на шумные апплодисменты...


Вѣра Тизенгаузенъ.