# Коневской Иван: биографическая справка

Иван Коневской

КОНЕВСКОЙ Иван [наст. имя и фам. Иван Иванович Ореус; 19.9(1.10).1877, Петербург -- 8(21).7.1901, близ ст. Зегевольд (Лифляндия)], поэт, критик. Предки К. -- выходцы из Швеции. Отец -- воен. писатель, историк, ген. Ив. Ив. Ореус (1830--1909), мать -- Елиз. Ив., урожд. Аничкова (ум. в 1891). Первонач. образование К. получил дома. В 1890-- 96 учился в 1-й петерб. г-зии, в 1896 поступил на классич. отделение ист.-филол. ф-та Петерб. ун-та, к-рый закончил в 1901 на славяно-рус. отд. Совершил два заграничных путешествия -- летом 1897 (Австрия и Германия) и в 1898 (Балтийское море, Любек, Кёльн, по Рейну в Гей-дельберг, Швейцария, Сев. Италия). Во время летней поездки по прибалтийским губ. утонул, купаясь в реке Аа (Гауя).

Дебютировал в печати стих. "Снаряды" (Кн. "Недели", 18%, ноябрь), подписанным наст, фам.; последующие публ. -- под псе в д., к-рый восходит к назв. о. Коневец на Ладожском озере [см. стих. К. "С Коневца" ("Я варяг из-за синего моря...", 1898), символизирующее единство "варяжского" и рус. начал в душе автора]. Становление личности К. проходило в кругу гимназии, и ун-тских друзей (художник И. Я. Билибин и его брат А. Я. Билибин, А. Ф. Каль, поэт В л. В. Гиппиус, СП. Семёнов, П. П. Конради, H. M. Соколов, Я. И. Эрлих и др.). В ун-те К. участвовал в Лит.-мыслит. кружке, однако в целом его поэтич. юности свойственна атмосфера психол. замкнутости, "келейности", одиноких раздумий. В 1896 он пытался через H. M. Минского напечатать стихи в ж. "Сев. вест."; впоследствии общался с Ф. Сологубом, в доме к-рого в дек. 1898 встретился с В. Я. Брюсовым, высоко оценившим своеобразный талант, обширную эрудицию и глубину мышления К. В 1899--1901 К. состоит в интенсивной переписке и общении с Брюсовым (дважды приезжает в Москву -- в сент. 1899 и в нач. янв. 1900), вместе с ним участвует в начинаниях символист, школы: пишет предисл. "К исследованию личности Александра Добролюбова" для "Собр. стихов" А. М. Добролюбова (М., 1900), публикует в коллективном сб. "Книга раздумий" (СПб., 1899; др. участники -- Брюсов, К. Д. Бальмонт, М. А. Дурнов) цикл стих. "От солнца к солнцу", вызвавший насмешливые отзывы: Д. Шестаков -- "Торгово-промышленная газ.", лит. прил., 1900, 20 февр., с. 4 ("кошмарные образы, темнота и невразумительность мысли"); В. Эссель -- НВ, илл. прил., 1900, 23 февр.; Old Gentleman <А. В. Амфитеатров> -- "Россия", 1900, 24 марта; Lemus <M. К. Лемке> -- "Орлов. вест.", 1900, 28 марта; РМ, No 7, отд. III, с. 241--42. В 1-м альманахе изд-ва "Скорпион" К. печатает подборку стихов и полемич. ст. "Об отпевании новой рус. поэзии" (СЦ на 1901, М., 1901).

В кон. 1899 вышла в свет единств, прижизненная книга К. "Мечты и думы" (СПб., 1900) -- сб. стихов и медитативной прозы (путевые заметки, критич. и филос. -эстетич. этюды).

Сб-к остался почти незамеченным: лишь Вл. В. Гиппиус (ранее сочувственно относившийся к К.) опубл. рец. (МИ, 1900, No 5--6, отд. II, с. 107), в к-рой, признавая талантливость К., порицал его за "неграмотность", неряшливость слога и мыслей и придавал книге "значение ученич. работ, выполненных неудовлетворительно" (письмо К. к Гиппиусу от 12 апр. 1900 с ответной отповедью -- Ежегодник РО ПД. 1977, Л., 1979, с. 94--98); позднее Гиппиус вновь с пиететом отзывался о К. [стих. "Ив. Коневской" ("Ореус милый! отрок прозорливый..."). -- В кн.: Нелединский Вл. <Гиппиус Вл. В.>, Томление духа, П., 1916]. Брюсов по выходе книги К. записал (дек. 1899): "Поэзию Ореуса считаю одной из замечательнейших на рубеже двух столетий" [Брюсов (1), с. 78].

Брюсов стал гл. пропагандистом творчества К. после смерти поэта. Под ред. и со статьей Брюсова вышла в свет книга К. "Стихи и проза. Посмертное собр. соч." (М., 1904). Брюсов посвятил памяти К. и Г. Бахмана 2-е и 3-е изд. книги своих стихов "Tertia vigilia" (M., 1908; СПб., 1914), писал в автобиографии: "Коневскому я обязан тем, что научился ценить глубину замысла в поэтич. произв. -- его филос. или истинно-символич. смысл" (Венгеров. Лит-ра 20 в., т. 1, кн. 1, с. 112). Творчество К. высоко оценивал А. А. Блок, отмечая трактовку "петербургской" темы, а также "особенное, углубленное и отд. чувство связи со своей страной и своей природой" (Блок, V, 598).

Поэзия для К. -- не столько самоценное творчество, сколько разновидность интеллектуального дневника, форма мышления, познания мира и себя -- исповедь души, сознающей связь с мировой жизнью и историей человечества и одновременно драм, отторженность от благого всеединства. Широта, отчетливость и концентрированность поэтич. мысли, "острая сознательность, разумность -- основной тон" его лирики (Смирнов А., Поэт бесплотия. -- МИ, 1904, No 4, с. 81); пейзаж в ней -- чаще всего проекция отвлеченного пантеистич. созерцания: "Это -- какая-то новая, мистич. натурфилософия, с ее своеобразным, поражающим "разумом" гор, моря, городов... дух замирает, кристаллизуется в пространственные образы" (там же, с. 82). В его поэтич. мироощущении природное и человеческое, всемирное, всеобщее и индивидуальное, конкретное являют нерасторжимое целое; при этом тяготение к "безмерности", широте мировосприятия сочетается в лирике К. с изв. узостью тематич. репертуара: в ней доминируют созерцательно-рефлективные начала, пафос отвлеченной мысли подчиняет себе систему худож. образов. Главное для К. -- "мировоззрение поэзии", "тайно-зрительное вдохновение"; ему близки творчество Е. А. Баратынского, Ф. И. Тютчева, Вл. С. Соловьёва, А. В. Кольцова (филос. "думы"), воспринятые под специфич. углом зрения А. К. Толстой, Н. Ф. Щербина. У К. преобладают мотивы оптимистич. приятия мира; Н. О. Лернер утверждал (в очерке "Ив. Коневской"), что после "вечного юноши Пушкина" К. -- "самое радостное, самое бодрое явление в нашей лит-ре" ("Книга о рус. поэтах последнего десятилетия", СПб. -- М., [1909], с. 123); ср.: "...панкосмическая жажда существования делала из Коневского настоящего, призванного, стихийного поэта... В его поэзии играет и бьется нерв чисто растительной радости, слышен пульс какого-то органич. восторга перед величьем и красотой мироздания" <Крымский С. <Кара-Мурза С. Г.?>, Неизвестный поэт. -- "Семья", 1904, No 6, с. 10--11). Социальные процессы К. воспринимает как разновидность стихийных мировых разломов и переворотов; устремленность к "биениям жизни" ("Я в зрелища вхожу неудержимо" -- стих. "К пластику", 1898; "Есть утешение большое -- / Явленьем всяким пламенеть" -- стих. "Крайняя дума", 1899) порождала, наряду с непосредств. лирич. медитациями, также "эпич. думы" (стих, на ист., мифол., фольклорные темы), в к-рых человек воспевался как частица природной силы. Образцом в этом отношении для К. было творчество зап.-европ. символистов-"эпиков" (Э. Верхарна, Ф. Вьеле-Гриффена). К. был одним из первых в России ценителей новейшей франц. поэзии (Ж. Лафорг, Ж. Мореас, Г. Кан и др.); ему принадлежат прозаич. пер. произв. зап. поэтов и мыслителей -- А. Ч. Суинберна, Д. Г. Россетти, Верхарна, Ф. Ницше, М. Метерлинка, А. де Ренье, Р. У. Эмерсона, Новалиса, И. В. Гёте и др. (ЦГАЛИ, ф. 259, оп. 1, No 9).

Наиб. неприятие у современников вызывал подчеркнуто индивидуальный стиль К., архаизированный, синтаксически усложненный слог с использованием малоупотребительных слов и речевых оборотов -- "прекрасная корявость" (Рус. лирика. Маленькая антология от Ломоносова до Пастернака. Сост. Д. П. Святополк-Мирский, Париж, 1924, с. XII); "Шлифовки нет, все первобытно, неподдельно и поэтому интересно" (Поярков Н., Поэты наших дней, М., 1907, с. 16). "Косноязычие" К., его тяготение к вещному, семантически осязаемому слову в 1910-е гг. были восприняты как поэтич. завоевания и новации (Б. Л. Пастернак, В. И. Нарбут, С. П. Бобров и др.).

К. был противником формальных и импрессионистич. опытов, отрицал поэтич. "фокусничество" (К. Д. Бальмонт, С. Мерриль) во имя глубины и точности поэтич. мысли, отстаивая свои убеждения с долей ригоризма и дидактичности. Эти особенности, а также неприятие "искусства для искусства", "почвеннические" тяготения и мистич. устремления роднили К. с идейно-эстетич. исканиями "младших" символистов, вступивших в лит-ру уже после его гибели.

Лит.: Гиппиус З., Критика любви. Декаденты-поэты. -- МИ, 1901, No 1; Бобров С, О лирич. теме. -- ТиД, 1913, тетр. 1--2, с. 135--36; Венгеров. Лит-ра 20 в., т. 3, кн. 8, с. 150--63; Брюсов (1, по ук.: Ореус); Брюсов (2), с. 481--95; его же, Собр. соч., т. 1, М., 1973, с. 352; т. 2, с. 63--64; т. 6, 1975, с. 242-49, 283; Гудзий Н. К., Тютчев в поэтич. культуре рус. символизма. -- "Изв. по рус. языку и словесности АН СССР", 1930, т. 3, No 2; Перцов, с. 243-48; Маковский С, На Парнасе "Серебряного века", Мюнхен, 1962, с. 177--94; "Чудо поэтич. воплощения". (Письма Б. Пастернака). Публ. Е. В. Пастернак. -- ВЛ, 1972, No 9, с. 157; И. Коневской. Письма к Вл. В. Гиппиусу. Публ. И. Г. Ямпольского. -- В кн.: Ежегодник РО ПД. 1977, Л., 1979; Парнис А., Тименчик Р., Эпизод из жизни В. Брюсова. -- "Даугава", 1983, No 5; Мордерер В. Я., Блок и К. -- В кн.: ЛН, т. 92, кн. 4; Ямпольский И. Г., Письма А. Миропольского к К. -- Памятники культуры. 1988, M., 1989; ЛН, т. 85 (ук.); Переписка Брюсова и К. Вступ. ст. А. В. Лаврова, публ. и комм. А. В. Лаврова, В. Я. Мордерер, А. Е. Парниса. -- В кн.: ЛН, т. 98,

Архивы: ЦГАЛИ, 259; ЦГИАЛ, ф. 114, д. 7784, ф. 14, оп. 3, д. 33204.


А. В. Лавров.


Русские писатели. 1800--1917. Биографический словарь. Том 3. М., "Большая Российская энциклопедия", 1994