# Речь польскому королю, Станиславу Августу

Григорий Осипович Конисский

в защищение греко-российской церкви, в то время гонимой поляками, говоренная белорусским епископом Георгием в Варшаве 1765, года июля 27-го дня.

Перевод Я. И. Бередникова.

## Речь польскому королю, Станиславу Августу


в защищение греко-российской церкви, в то время гонимой поляками, говоренная белорусским епископом Георгием в Варшаве 1765, года июля 27-го дня.


Обремененный узами языков учитель Павел торжественно признал себя счастливым, имея в царе Агриппе судью, о делах его довольно сведущего. Сколь же большим счастьем должны похвалиться мы, видя в высочайшей особе вашей государя и верховного судью, не только обо всем, следственно и о нас -- сведущего, но и всеми добродетелями преукрашенного! Мы, которых в продолжении толикого множества лет принуждают влачить оковы, наложенные на совести наши. Не нужно нам здесь пространным словом оправдываться и доказывать, что мы все сие претерпеваем понапрасну: ибо не безызвестно вашему величеству, что как предки наши, так и мы никогда и никакого не сделали преступления ни пред вселюбезнейшим отечеством, ни пред августейшими королями, но всегда -- следуя примеру наших праотцов -- готовы собственною кровью ознаменовать верность нашу к королевству и главе оного. Исповедание греческой веры составляет всю нашу вину; но ваше величество ясно видите, заслужили ли они сами по себе быть в узах рабства? Религия наша совершенно согласна с римско-католическою во всех главных догматах и таинствах; не согласна она или в самых малостях, или в постановлениях человеческих; да и в сем разе, не следуя влечению совести, она не была бы с нею не согласна: так возможно ли сказать без жалости, что толь малый недостаток, удобно загладимый христианскою любовью, произвел толико ужасный раздор между единодушными чадами церкви Христовой? Мы христиане, христианами угнетаемые, -- верные, более неверных гонимые! Для нас затворены храмы наши, в которых прославляют Христа, между тем как отверзты иудейские синагоги, где изрыгают хулу на святейшее имя. За то, что мы не исполняем человеческих прихотей, перетолковываем превечного Божия закона и не отваживаемся смешивать неба с землею -- за то, говорю, называют нас сизматиками, еретиками, богоотступниками; за то, что следуем по гласу совести, нас осуждают на заключение в темницы, на сечение розгами, на позорную смерть, на сожжение! Если в самом деле мы сие заслужили: то для чего Великий Казимир, знаменитый оный польский король, присоединив к Польше Россию, соединил и греко-российскую церковь с римско-католическою, не как рабу с владычицею, но как свободную, как союзницу, дозволив ей пользоваться правами и преимуществами, общими той и другой? Для чего ревностный по вере Ягеллон, издав строгий закон против еретиков, вырывавшихся из Богемии, не приметил в нашей религии никакого пятна ереси? Для чего священного оного корня новейшая отрасль -- Сигизмунд Август, утвердил своими привилегиями, пред лицом всего света, что наша религия никому не заграждает пути даже к самым высоким достоинствам? Для чего преславный тогож века польский сейм, вместе с своими ревностными в защищении веры епископами -- мужами, благоразумием и благочестием преукрашенными -- подтвердил с своей стороны те же привилегии без всякой перемены? Для чего, наконец, благороднейшие польские кавалеры, обыкновенно при чтении Евангелия обнажавшие свои мечи из ревности по вере, не погубили нас теми же мечами, если они находили мнения наши противными Евангельскому учению? Сии и многие сим подобные доказательства невинности нашей подробно известны вашему величеству; а сего довольно, чтоб не отчаиваться нам в защищении своего дела, не упоминая уже о великих ваших добродетелях, которые ободряют нас несомненно в том надеждою. Вы, всепресветлейший король! имеете ревность по вере римско-католической, но ревность чистую и весьма благоразумную; имеете особенное попечение о распространении благочестия, но средствами апостольскими; имеете благородный жар защищать догматы веры, но не равным образом постановления человеческие; имеете примерное благочестие, но несогласное с надеждами лицемера -- святотатца; имеете редкую к единоверцам любовь, но она простирается на всех ваших подданных вместе с вашею кротостию, будучи сопровождаема всегдашнею мудростию и правотою. И так нам должно быть совершенно бездушными, если мы хотя подумаем, что ваше величество, при всем вашем добродушии и благоразумии, унизитесь пред царем Агриппою, пред царем без добродетелей, но по имянному велению которого освобожден от уз Павел; тем более, что Агриппа имел над собою кесаря, а вы от Бога поставлены над нами и царем и кесарем. Мы совершенно уверены, что ваше величество, по неограниченной своей власти, всемилостивейше укажете возвратить нам и совестям нашим прежнюю свободу. С сею просьбою повергшись к стопам вашим, мы умоляем царя царей, да утвердит он на многие лета в деснице вашей сие презнаменитое королевство, яко в деснице избраннейшего, добродетельнейшего из смертных, и да содействует, чтоб вы, превосходя всех ваших предшественников, королей польских, числом единодушных желаний, за вас излиянных, равно превзошли их благополучием, знаменитостию деяний и долгоденствием вашей жизни.

Впрочем всепресветлейшая всея России императрица, как единственная религии нашей покровительница, препоручает дело наше на благорассмотрение вашего королевского величества при своей императорской грамоте, которую я с глубочайшим благоговением подношу вашему королевскому величеству.


Пр. с латинского Я. Брд...ий.


--------


Любители словесности, судя по слабому переводу, отдадут должную справедливость подлиннику, особливо узнав о скромности достопочтенного автора, с какою он отвечал Станиславу Августу на вопрос: Много ли у вас таких умных людей? -- "Я самый последний," был его ответ.


Брд.


-----


Георгий (Конисский Г.О.). Речь польскому королю Станиславу Августу, в защищение греко-российской церкви, в то время гонимой поляками, / Говоренная белоруским епископом Георгием в Варшаве, 1765, года июля 27 го дня; Пер. с латинскаго Я.Брд... // Вестн. Европы. -- 1804. -- Ч.16, N 14