# Копиев А. Д.: Биографическая справка

Алексей Данилович Копиев

Оригинал здесь - http://pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=1158


КОПЬЕВ (Копиев) Алексей Данилович [1767 -- 5 (17) VII 1846]. Сын пензенского вице-губернатора Д. С. Копьева. С 1775 записан в гвардию, 10 июля 1778 произведен в сержанты Измайловского полка. Быстрое продвижение К. по службе началось после 1791 одновременно с фавором П. А. Зубова, который взял его в свой штат, где К. вскоре достиг чина армейского подполковника. По замечанию В. Н. Головиной, К. был "человек умелый, но очень скверный, сущий паразит, увивавшийся около вельмож". В 1794 К. участвовал во взятии Варшавы и преследовании инсургентов, во время которого направил непосредственно императору Фридриху-Вильгельму вызывающее письмо по поводу отбитых русскими у поляков, но присвоенных пруссаками орудий. Приказом Павла I от 2 мая 1797, отданным в Москве, К. за какую-то выходку ("дурное поведение") подвергся четырехмесячному аресту, а затем был отправлен в армейский полк. Предполагается, что с этим эпизодом биографии К. связана эпиграмма Г. Р. Державина "На падение Фаэтона" (1798). Известно прошение К. к императору от 31 марта 1797 из Невеля, где он состоял в Псковском драгунском полку, о помиловании и о предоставлении отпуска в связи со смертью отца (РГИА, оп. 43, No 480, л. 63).

В начале александровского царствования, ок. 1802, К. возвратился в Петербург, получил в соответствии с выслугой лет чин генерал майора и продолжил службу. В 1808 вместе с И. А. Тейлъсом и Н. Ф. Эминым К. состоял членом Комиссии рассмотрения финляндских дел до ее ликвидации в 1810. После войны 1812 К. продал свою финскую мызу гр. Армфельду и купил имение Пустынка на берегу Тосны, рядом с имением Воронцовых, послужившее причиной вражды между соседями. В 1827 К. заочно избрали членом Комиссии для составления дворянской родословной книги Шлиссельбургского у., однако по справке оказалось, что он уже не имел собственности в Финляндии (РГИА, ф. 1286, оп. 4 (1827 г.), No 560). Позднее К. многократно покупал и продавал др. небольшие имения вблизи Петербурга (напр., с. Никольское в Шлиссельбургском у., где вел тяжбу с местными мастеровыми, -- РГИА ф. 472, оп. 1, No 954). В 1828 он продал казне на снос петербургский дом у Чернышева моста (за 220000 руб. с рассрочкой на 20 лет), а затем до 1831 добивался выплаты всей суммы досрочно (РГИА, ф. 1286, оп. 4 (1828 г.), No 220).

С кругом писателей и журналистов нач. века К. не общался, занимаясь торгами и подрядами, но его хорошо знал дворянский и служилый Петербург. По воспоминаниям современников, в старости oн отличался скупостью, неопрятностью, алчностью, циничным пренебрежением к общему мнению. Незадолго до смерти он проклял и лишил наследства единственного сына Юрия, замешанного М. С. Воронцовым в скандальный процесс и лишенного флигель-адъютантского звания.

Как герой литературного фольклора К. был известен более, чем как литератор. Современники циклизовали вокруг личности К. массу легендарных подробностей и анекдотов, характеризующих его как принципиального фрондера (что маловероятно), шутника, остряка и балагура, человека переменчивой судьбы. Согласно мемуарам и семейным преданиям, К. воспитывался в Пензе вместе с будущим министром полиции А. Д. Балашовым, тринадцатилетним юношей прибыл в полк и прославился здесь своими проказами и насмешками над командиром А. И. Арбеневым. В Петербурге К. будто бы некоторое время жил в доме кн. Вяземской (урожд. Трубецкой); в нач. 1790-х гг. был обручен с Т. И. Белосельской (в замуж. Бахметевой; А. Д. Янькова относит приписываемый К. в связи с этим Н. В. Туркестановым экспромт к Ф. С. Лужину и др. княгине Белосельской-Белозерской) и сватался за Д. М. Кутузову-Голенищеву (в замуж. Опочинину), но оба брака расстроились. Понравившись Зубовым, он стал чем-то вроде шута в их свите. Благодаря их покровительству, за три производства он шагнул из сержантов гвардии в подполковники и вошел в число придворных кавалеров при Густаве IV Адольфе, женихе вел. княжны Александры Павловны. Смерть Екатерины II застала К. в Пензе у родных. По возвращении на службу он попал в крепость, а затем в ссылку -- в полк, размещенный в Финляндии. Разнообразнее всего варьируется мемуаристами эпизод со ссылкой К. А. С. Шишков, Н. И. Греч, Ф. Ф. Вигель рассказывают, что К. вызвал гнев Павла, появившись на вахтпараде в утрированном до смешного гатчинском мундире. По одной из этих версий, К. добился смягчения своей участи шутливыми письмами к императору из крепости и был возвращен на службу, но удален из столицы; по др. версии (С. Д. Полторацкий, Н. В. Туркестанов), К. усугубил свою вину стихами, адресованными худородному обер-полицеймейстеру Е. М. Чулкову: "Отец твой был Чулок, а мать твоя Тряпица...". В Кексгольме К. будто бы был разжалован в солдаты, то ли за шутки над новыми порядками, то ли за дуэль с кн. Долгоруковым, и лишь его молодой жене (Анне Констанции, дочери бывшего кавалергарда барона Карла Шкотта) удалось испросить прощение мужу (либо у Павла, либо у Александра I -- сведения не совпадают). Более вероятным представляется мнение, что К. помогли вернуться в столицу Зубовы и П. А. Пален в тот короткий промежуток времени, когда они еще обладали влиянием на Александра I.

Известность К. как оригинала и колоритной бытовой фигуры засвидетельствована самыми разными людьми. И. М. Долгоруков, знавший семью К. по своей службе в Пензе, так характеризовал его в заметках 1813 о нижегородской ярмарке: "Видел сочинителя "Лебедянской ярмарки" острого К. Кто его не знает? Всегда и везде одинаков: шутит, лжет, хохочет с утра до ночи; все знают, что он несет гиль, но всякий вокруг жмется, слушает, и где он, там толпа". Похожий портрет набросал Ф. Ф. Вигель, встречавший К. в 1811 в доме сенатора А. Я. Болотникова, приятеля И. И. Дмитриева. М. Н. Лонгинов полагал, что басню "Лжец" И. А. Крылов написал под впечатлением разговора с К. за обедом в петербургском Англ. клубе. П. А. Вяземский сохранил анекдот о комической встрече К. с С. Л. Пушкиным на Невском проспекте. Подборка рассказов о поездках К. на упряжке свиней, о его проделках с косой и табакеркой Павла I попала в книгу А. Дюма "De Paris a Astrakhan" (1860; П. А. Вяземский указывает, что ранее они были напечатаны во фр. газетах). Биографическая достоверность всех этих сообщений сомнительна. Перечисленные анекдотические истории приписывались (часто с большим основанием) также А. Н. Голицыну, Вакселю и др. современникам К. (напр., стихотворная пикировка о полете на воздушном шаре принадлежит не К., а С. Л. Львову и А. С. Хвостову).

Собственная литературная деятельность К. оказалась мимолетной. Первая и наиболее значительная комедия К. "Обращенный мизантроп, или Лебедянская ярмарка" (пост. 11 мая 1794) тематически и отдельными персонажами связана с "Недорослем" (Правдин, Гур Филатыч -- племянник Простакова, Еремеевна, ставшая профессиональной свахой); среди действующих лиц есть недоросль Микеша. упоминается и сама комедия Д. И. Фонвизина. Любовная линия в пьесе К. испытала влияние карамзинизма; он впервые вывел в качестве героини сентиментальную воспитанницу Смольного монастыря. Создавая вслед за Фонвизиным бытовую сатиру на провинциальные дворянские нравы, идейно К. следует за комедиографией Екатерины II. В пьесе осуждаются "ужасные" последствия фр. революции, проводится мысль о том, что люди в целом не понимают истинной свободы, а рус. дворянство, в частности, не умеет пользоваться мудрыми законами императрицы о народных училищах и правами, предоставленными ему "Учреждением о губерниях" (1775) и "Жалованной грамотой российскому дворянству" (1785). Причиной всех неурядиц в рус. семейной, общественной и государственной жизни являются себялюбие дворян и отсутствие у них чувства долга. Положительный герой пьесы Правдин критикует пустое и лживое светское общество, противопоставляет ему двор Екатерины II как образец добродетелей и гражданского исполнения долга.

После придворного спектакля "Обращенный мизантроп..." К. получил табакерку с алмазами. На публичной сцене успех комедии обеспечили сочное бытописание, живые и остроумные диалоги, колоритные типы провинциальных щеголей, легко поддававшиеся шаржированию в сценическом исполнении. Как бытовая комедия "Обращенный мизантроп..." пользовался большим успехом в репертуаре театра нач. XIX в. и упоминается в современных обзорах лучших произведений драматической литературы. Изданию 1794 было предпослано авторское предисловие в стихах под загл. "Найденный отрывок бумаги вместо Предисловия. К русскому языку", обращенное как к читателю, так и к императрице (отточия в тексте, видимо, имитируют плохую сохранность мнимой рукописи). В этом стихотворном послании К. обсуждает вопрос, почему рус. язык не приспособлен к выражению любовного чувства и вместе с тем дает похвальные отзывы о лирике Г. Р. Державина, Ю. А. Нелединского-Мелецкого и М. М. Хераскова.

Одноактная комедия "Что наше, тово нам и не надо" (пост. 10 окт. 1794) принадлежит к жанру драматических пословиц и представляет собой психологический этюд, посвященный образу скучающего человека, Причудина, -- одному из первых в рус. литературе образов богатого и разочарованного молодого человека. Он хочет увлечь женщину, которую не любит и которая не заслуживает его любви, а добившись успеха, легко уступает ее сопернику. Текст издания пьесы по сути дела является фонетической транскрипцией разговорной речи; это предполагало намеренно бытовую интерпретацию пьесы на сцене.

20 янв. 1796 на Придворном театре была поставлена комедия К. "Бабьи сплетни" (текст не сохр.). Мемуаристы упоминают также о несохранившейся пьесе К. под загл. "Княгиня Муха".

Все комедии К. написаны прозой. Между тем Ф. Ф. Вигель свидетельствует, что К. писал также стихи, и цитирует одно из стихотворений, которыми К. его "засыпал" и которые до нас не дошли. П. А. Вяземский указывал, что К. перевел "Sur le bonheur des sots" Ж. Неккера; имеется рус. издание 1795 (под загл. "О счастии дураков"), подписанное нерасшифрованной библиографами длинной анаграммой. Др. известные издания переводов этой книги приписываются Д. И. Хвостову и П. С. Кайсарову.

Лит.: Брюн В. А. Д. и Ю. А. Копьевы: Из семейных воспоминаний (1874) // ИРЛИ, ф. 265, оп. 1, No 30, 34; Друцкой-Соколинский, Ромейко-Гурко П. А. Д. Кольев и кн. Н. В. Туркестанов // ИРЛИ, ф. 265, оп. 2, No 3747; Мертваго Л. Б. Зап. // Рус. арх. 1868. No 10; Долгоруков И. М. Журн. путешествия в Нижний. М., 1870; Шишков А. С. Зап., мнения и переписка. Берлин, 1870. Т. 1; Греч Н. И. Зап. // Рус. арх. 1873. No 4; Голицын Н. С. Рассказы об императорах Павле I и Александре I // Рус. старина. 1880. No 11; Вяземский П. А. Полн. собр. соч. СПб., 1882--1883. Т. 7--8; Бодянский О. М. Дневник // Рус. старина. 1889. No 10; Вигель Ф. Ф. Воспоминания. М., 1892. Ч. 3; Полторацкий С. Д. Рус. достопамятные люди: (В. В. Капнист) // Рус. старина. 1892. No 6; Головина В. Н. Зап СПб., 1900; М. Н. [Мазаев Н. М.] Копьев А. Д. // Рус. биогр. словарь. Т. "Кнаппе -- Кюхельбекер" (1903).


В. П. Степанов