# Аполлон Коринфский. Черныя розы. Стихотворения

Аполлон Аполлонович Коринфский

Аполлонъ Коринфскій. Черныя розы. Стихотворенія. Спб. 1896 г. Ц. 1 р. Стихотворенія г. Коринфскаго могутъ служить образчикомъ той "цвѣточной литературы", которая напоминаетъ этикетики парфюмерныхъ произведеній Брокара и Ко. Для довершенія сходства, г. Коринфекій снабдилъ обложку бюстомъ дѣвицы, съ черными кудрями и весьма аляповатымъ носомъ, и посвятимъ книжку г-жѣ Еленѣ съ тремя звѣздочками. Все это очень галантно и навѣрное понравится не одной мѣщанской "Еленѣ", обожающей "подношенья", въ видѣ куска розоваго мыла или баночки одеколона,-- но къ поэзіи не имѣетъ никакого отношенія, какъ, впрочемъ, и большая часть содержанія книги.

Послѣдняя распадается на три части: "Дневникъ", "Бывальщины", "Отголоски". Въ первомъ авторъ, не стѣсняясь, разсказываетъ міру о своихъ мучительныхъ чувствахъ къ "Еленѣ съ тремя звѣздочками". "Яду мнѣ, яду скорѣй!.." -- вопіетъ г. Коринфскій --

Жизнь! Гдѣ падать твой, гдѣ твой чародѣй-отравитель?

Смерть! Гдѣ отъ жизненной лжи твой мудрецъ-избавитель?!

Въ сердце отраву свою, прямо -- въ сердце, мнѣ лей!..

Но жестокая Елена не внемлетъ, и г. Коринфекій подступаетъ къ ней "на другой манеръ".

Память!.. Казни меня, мучай

Ревностью къ прошлому жгучей,

Сердце и душу мнѣ болью

Рви -- давъ просторъ своеволью!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Каждое дѣло и слово

Вызови ты изъ былого,

Знахарь -- палачъ мой могучій!

Память!.. Казни жъ меня, мучай...

Какой "пронзительный мужчина" этотъ г. Коринфскій,-- только и можемъ мы сказать вмѣстѣ съ г-жей Еленой и -- закрыть "Дневникъ".

Въ "Бывальщинахъ" авторъ разсказываетъ не то легенды, не то сочиняетъ какія-то сказанья. Если въ "Дневникѣ" можно догадываться, что какая-то Елена уязвила сердце бѣднаго г. Коринфскаго, то въ "Бывальщинахъ" ничего не поймешь. Это -- просто наборъ словъ, въ родѣ, напр., слѣдующаго. Озаглавлено "Красная весна":

То не бѣлая купавица

Расцвѣла надъ синью водъ,--

Съ Красной Горки раскрасавица,

Ярью-зеленью, идетъ.

Пава-павой, поступь ходкая,

На ланитахъ -- маковъ-цвѣтъ,

На устахъ -- улыбка кроткая,

Свѣтелъ-радошенъ привѣть,--

и такъ на протяженіи четырехъ страницъ. Различаются "Бывальщины" только тѣмъ, что однѣ написаны коротенькими строчками, другія -- длинными-предлинными, какъ, напр., "Русалочья заводь":

Подъ суглинистымъ обрывомъ, надъ зеленымъ крутояромъ

День и ночь на темный берегъ плещутъ волны въ гнѣвѣ яромъ...

Не пройти и не проѣхать къ той пещерѣ, что подъ кручей

Обозначилась изъ груды мелкой осыпи ползучей, и т. д.

Въ "Отголоскахъ" есть многое разное, но "сердца, нѣтъ, ничто не шевелитъ", хотя авторъ и не жалѣетъ себя. Это-то отсутствіе сердечности, простоты, неподдѣльнаго, искренняго чувства и составляетъ главный недостатокъ стихотвореній г. Коринфскаго. Назоветъ-ли онъ ихъ "черными", или "бѣлыми розами", сущность его поэзіи не измѣнится, разъ нѣтъ въ немъ божественнаго дара "глаголомъ жечь сердца людей".


"Міръ Божій", No 1, 1896