# Луна

Константин Алексеевич Коровин

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

Кн. 1. "Моя жизнь": Мемуары; Рассказы (1929-1935)


## Луна


Сегодня ко мне приедут два профессора, люди ученые; как бы их лучше принять, думал я, вставая поутру в своем деревенском доме. Во-первых, у меня гостит архитектор, приятель Вася, страстный рыболов, человек прямой и резкий. Приедут светлые умы, а у меня ничего возвышенного.

-- Ленька! -- крикнул я слуге.

Ленька вошел. Я посмотрел на него и подумал: это замечательный человек.

-- Что же ты -- самовар поставил, а воды не налил? Распаялся весь.

-- Это от шишек, вы велели шишки класть.

-- Шишки? А воду налил?

-- Нет, воду забыл налить.

-- Так, значит, не шишки виноваты. Отчего тебя все Ленькой зовут?

-- Нет, на станции меня Алексей Иваныч зовут, а это здесь, в деревне, Ленькой.

-- Кого бы позвать еще? Нет ли в округе кого поумней? Может, ты слышал? А то мы одни, скучно будет.

-- Вот старшего лесничего позвать. Только он пьет очень. Недалеко здесь фельшер живет, а то с полустанка жандарма позвать можно. Умный человек.

-- Долго ты ведь у меня живешь. Училище кончил. А говоришь -- жандарма в гости. Ведь профессора приедут. Съезди, позови фельдшера к обеду.

"Два профессора,-- думал я.-- Философия права, какая штука. А я прочел когда-то Шопенгауэра и ничего не помню. Надо обдумать, что говорить. Космос, молекула, Гаудеамус... Я же ничего не знаю. Познакомился, позвал, ну, вот приедут. Один восточного типа, потомок Чингисхана, черный, и глаза черные, похож на бочонок, а другой -- худ, вдумчив, очень хорошо говорит, знает все и все торопится. Вынимает часы, посмотрит, чтоб зря время не терять. Люди приятные, все же профессора, гости редкие".

-- Ленька. Когда профессора купаться пойдут, полезут в воду, ты скажи -- гениум акватикус {Стилизация под латынь: genium aquaticus -- "водяной дух".}. Запиши.

-- Хорошо,-- сказал Ленька.

Слышу, идет приятель мой, вернулся с рыбной ловли. Всю ночь ловил. Громко говорит:

-- Поймали! Поди-ка, поймаешь их. Полнолуние было. Какая штука,-- обратился он ко мне,-- налимы не идут. Я думаю, луна действует на них. За налимихами бегают. Луна такая штука, при луне это, знаешь, за бабами все начинают. И рыба тоже. Романсы! Ты послушай, что в кустах соловьи ночью у реки разделывают. Какие трели! Полнолуние потому. Нет, ты не смейся, заметь -- все оперы, любовные дуэты, поцелуи -- это все при луне. Что-то такое есть в ней, чертова любовная.

-- Я не знаю, а вот сегодня приедут два философа, профессора. Прошу тебя -- поднеси эту тему про луну.

-- Философы, это ерунда. Моя бывшая жена, Зинуша Кант, ее мать в Москве жила, родственница дальняя, племянница, что ли, жене философа. Черт ли в том! Я им про луну завтра же закачу, они узнают меня тогда.

-- Послушай, Вася, ты не очень только, а то как-то так, надо обдумать. "Закачу..." Они все же ученые.

-- Не бойтесь, я им заверну метафизику такую. А теперь спать пойду, устал. Не идет рыба...

"Что ж это такое? -- подумал я.-- "Закачу", "заверну",-- что будет?" Приехали. Ужин, чайный стол. Сидят профессора. Приятно видеть профессоров

у себя в гостях. Мои приятели, Вася-рыболов и фельдшер, как в рот воды набрали.

Посматривают на гостей.

-- Дивная уха, феноменальная,-- сказал один из них.

-- Это из вашей реки? -- спросил другой.

-- Вот это Василий Сергеич, рыболов.

-- Это же солянка из осетрины. Моих два ерша каких-то. В нашей речке осетрины нет. Теперь полнолуние. Рыба не берет. Ни чёрта не поймаешь. А вы знаете, что такое луна? -- И Вася, прищурив глаз, смотрел на профессоров.-- Луна, это метаморфоза, да-с. Все переворачивает. Какой-нибудь шулер, мошенник, а с ним женщина замечательная. В чем же дело? Оказывается -- полнолуние. Выйдет эдакая круглая дура ночью и светит. Вот он и она. Готово! Влюблены. Кто, что -- неизвестно. Влюблены, и только. Со стороны видно, да не знаешь, что жулик ее любимец-то, деньги возьмет -- не отдаст, бродяга. А скажите ей -- не поверит. Озлится, защищать его станет. А кто виноват? -- Эта вот луна. Она виновата. Вот и суди тут людей. Кант говорил: за женой гляди да гляди в полнолуние, а то -- прощай, Любаша, будь счастлива с другим. Вот что.

-- Позвольте, где же это говорил Кант "прощай, Любаша"? И вообще, про луну, позвольте, я знаю все, что писал Кант,-- возражал профессор, и черные глаза его загорелись огнем негодования.

-- Позвольте вам сказать,-- отвечал, горячась, архитектор Вася.-- Что вы мне про Канта говорите? Моя свекровь была его племянницей или вроде. Так он ей сам говорил, да-с. А вы спорите. С кем вы говорите, с архитектором говорите. Я по первому абцугу определяю почву. Какой грунт: ползун или глина. А вот вы объясните мне, пожалуйста, вот что -- копаем для фундамента землю, а наутро пруд оказался. Подпочвенная вода -- ключи. Пруд, смотрю, и караси в нем плавают; прямо фунтовые. Вот скажите, господа философы, что это такое? Откуда караси взялись?

-- Вероятно, пустил кто-нибудь их туда,-- ответили ему.

-- Да-с, у вас все от лица. Нет-с, извините. Это вы по-куриному судите, а вот есть вещи и без яиц ваших такие, что философия не поможет. Да-с.

"Ой,-- думаю я,-- что-то Вася заврался. Что ж это?" Тороплюсь налить вина.

-- Вот луна,-- продолжал он.-- Думают, просто так месяц этакий светит ясный. Нет-с. Она такие штуки разделывает через женский пол с нами, что податься некуда.

-- Банки ставит, это верно,-- сказал фельдшер.

-- А вы правы отчасти, в луне есть влияние на сферу мистических подсознаний,-- согласился один профессор.

-- Ты помнишь,-- обратился черный профессор к светлому.-- Лиза же при полнолунии мои рукописи выбрасывала из окна в Берлине с шеколадом.

-- Как с шеколадом? -- спросил Вася.-- Зачем?

-- Так, накладет на рукопись шеколад и выбрасывает.

-- Нет, это у нее был высокий религиозный экстаз,-- говорил профессор.

-- Это Лиза ваша, а у меня Зина была. У ней во время полнолуния я два раза иностранного офицера из-под кровати за ноги вытаскивал.

-- Что вы скажете про это? -- встав в позу, спросил Вася.-- А потом стихи нашел.


Маленькая крошка, голубой глазок...


Потом "Зинок", а дальше все хуже и хуже.

-- Ну да, ну это другое,-- сказал профессор. Это пошло. Там была другая сфера, повышенный духовный запрос. Это редкий случай и мало исследованный, высшего порядка; это тема для многих лекций.

-- Ну да, а я думал, это просто, вроде любовных штук. Я вот знаю толстого монаха, так он...

-- Постой, Вася, довольно,-- говорю я.-- Это другая среда. А это Лизок -- глазок, любовник под кроватью. Это верно, что пошловато.

-- Но не говорите,-- горячился Вася.-- Да что тут. Рога бабы ставят всем. Какая там среда. Везде от этой ночной голубушки горя немало бывает. Я сколько терпел. Она наведет это свои лучи, ну, и прощай, Зинуша, будь счастлива с другим. Не кто-нибудь, а Кант сказал.

-- Послушайте,-- сердясь, сказал профессор.-- Оставьте Канта, он не говорил таких глупостей.

-- Смотрите, вон она. Пожалуйте,-- и он показал на окно.

В большое окно мастерской моей было видно -- в сумраке ночи над темным бором торжественно и таинственно вышла полная луна.

-- Как поэтично,-- сказал один профессор.

-- Вот где это у меня поэтично,-- показал на свою шею Вася.

-- Какая красота, какой льет мирный свет,-- сказал другой.

-- Сводня! -- крикнул архитектор Вася.

-- Что ты, разве можно? Это спутница наша. Что ты взбесился!

-- Вот это где у меня спутница ваша сидит.

-- Это верно, она банки ставит,-- сказал фельдшер.

-- Какие банки, банки что? Рога ставит.

-- Это верно,-- сказал фельдшер.-- Вот у нас доктор был в городе. Вот он в актрису влюбился, ужас как. А она на даче его при луне на качелях со студентом качалась.

-- Ну и что же?

-- Студента он отвадил, ну, и рад был.

Так она одна, ночью проснется, качаться идет на качели, а доктор и слышит ночью, как на крыше кот что-то мяучит очень и ходит кто-то; а она проснулась и качаться идет в сад. Он, доктор-то, и увидал, на крыше кто же? -- Студент!

"Вы,-- говорит,-- что это-то на крыше делаете?" А он отвечает: "Я,-- говорит,-- лунатик". В городе-то все пациенты -- "Что с доктором случилось? Ведь клинический врач, не кто-нибудь,-- одну касторку всем больным прописывает, и только". Вот видите, как эта спутница испортить может. А ведь первый врач в городе был.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Луна -- Впервые: Возрождение. 1931. 2 июля. Печатается по газетному тексту.

Гаудеамус (лат. gaudeamus -- будем радоваться) -- здесь и далее: название средневековой студенческой песни на латинском языке. Была популярна и в последующие века среди студентов различных стран, в том числе и в дореволюционной России. Начинается словами "Gaudeamus igitur, juvenes dum sumus" ("Будем радоваться, пока мы юны"); восхваляет жизнь, молодость и науку.

Чингисхан -- Тэмуджин, Темучин (ок. 1155-1227), основатель и великий хан Монгольской империи (с 1206 г.), организатор завоевательных походов против народов Азии и Восточной Европы.

абцуг -- в азартной карточной игре каждая метка, пара карт направо и налево.

...есть вещи и без яиц ваших такие...-- имеется в виду философское яйцо -- символ бесплодных философских схоластических споров, особенно характерных в эпоху средневековья; в основе вопрос о том, что первично: курица или яйцо.