# Медиум

Константин Алексеевич Коровин

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

Кн. 1. "Моя жизнь": Мемуары; Рассказы (1929-1935)


## Медиум


Помню, однажды летом в деревне Владимирской губернии, в моем доме, который стоял у большого леса, где протекала внизу речка Нерль, часто приезжали ко мне мои друзья. И вот однажды вечером, когда у меня гостили Федор Иванович Шаляпин, художник Валентин Александрович Серов, композитор Терещенко, архитектор Мазырин и архитектор Кузнеков, Мазырин рассказывал за вечерним чаем, что он спирит и вот в Москве был замечательный спиритический сеанс. Среди других спиритов и медиумов участвовал и он. Мы все очень заинтересовались.

-- Послушайте-ка, Анчутка-то, оказывается, спирит,-- сказал Шаляпин.-- Это ведь вещь серьезная.

Мазырина прозвище было Анчутка. Еще с давних пор его прозвали в Школе живописи, ваяния и зодчества, где он проходил курс вместе со мной и был мой школьный товарищ. Был он небольшого роста, румяненький. Имел круглые черные глаза, и если бы на него надеть платок, то был бы просто вылитая девица.

-- И ты веришь,-- спросил я его,-- что спиритизм это не ерунда?

-- Не только верю,-- сказал Мазырин,-- но совершенно убежден. Последнее явление на сеансах в Москве, где присутствовали и иностранцы, была, брат, материализация духа.

-- Это что ж такое? -- спросили его.

-- Это трудно вам объяснить,-- ответил он.-- Да притом я вижу, что вы смеетесь, а смешного здесь мало.

-- Ну что же, ну что же было? -- спрашиваем.

-- А вот что. Вот когда мы сели все за стол и положили руки, то стол постепенно начал двигаться, потом прыгать, так что мы за ним все бегали, не отнимая рук, а потом он поднялся на воздух и стукал по полу. А по азбуке выходило "Аделаида". А Аделаида была тетка покойная хозяйки дома.

-- Аделаида,-- сказал Шаляпин.-- Это, черт его знает, какое-то иностранное имя. Ну и что же?

-- А гитара, которая стояла в углу комнаты далеко, поднялась, полетела по воздуху и надо мной прозвонила: "Трам-трам-трам".

Мы смотрели в удивлении. Спрашиваем:

-- Прямо пролетела по воздуху без веревки?.. Ну, это замечательно. И трам-трам-трам... Это ловко.

-- Ты, значит, медиум? -- спросил Шаляпин.

-- Я-то не медиум,-- сказал Анчутка,-- но там был один из Швейцарии, так видно, что медиум. У него из рук, когда мы сомкнулись, так и сыпались искры.

-- А вот тут у нас,-- говорю я,-- в лесу есть курган, древний курган, должно быть. Весь он зарос густым ельником, высокий. И там вот ночью огонь показывается и ходит. И видение в белом. Много раз видели. Вот сейчас я позову, у меня здесь два приятеля-охотника пришли узнать, так как назавтра мы на охоту пойдем. Так вот они вам расскажут, какая здесь штука кажется.

-- Я позову охотников.

Один из них был Павел Груздев; а другой Герасим Дементьевич Тараканов. Охотники народ смышленый. Пошел я к ним и сказал:

-- Вот что. Сегодня у кургана, где огонь кажется, там жуткое место, надо взять, Герасим, у меня банку, знаешь, сухой спирт, который я беру на ночь рыбу ловить. Ты пойдешь туда, от дорожки-то направо кургана, да возьми с собой простыню, я тебе дам, зажги в кустах спирт, а перед ним встань сам, да простыню-то над собой, вот так, руками высоко подними. Да немного качайся. А когда я крикну: "Идет",-- ты вперед так перед огнем-то прыгни и опять стой на месте. Когда Шаляпин к тебе близко подойдет, то ты кинься на него. А ты, Груздев, затуши спирт. Поняли?

Они смеются.

Рассказывали за чаем друзья мои, охотники, что страсть такая у кургана, прямо огонь. Герасим говорит:

-- Шел я как-то, запоздал ночью, а огонь горит. Так мигает. Я так сробел. Обернулся -- он ко мне ближе, весь белый. Я думаю, что такое? Уж боюсь глядеть. Только меня сзади как схватит за плечи, и вот зачало трясти, прямо душу вытрясает. Я говорю: "Господи! Расточатся врази",-- да бегом. А слышу, за мной бежит. Я упал. Смотрю, бежит. И вскочил опять... Так на силу-то прибежал вот сюда, к кухне... Ну, отстало. Вот сейчас-то шел другой дорогой, боязно той-то идти.

-- Да, верно,-- говорит Груздев,-- чего еще... место тут такое, что днем идешь к кургану-то, вот за рыжиками, рыжиков там много, так и то оторопь берет. Говорят, в старину-то в кургане етом воеводу закопали, а он, знать, колдуном был. Так это вот его штуки.

-- Вот интересно,-- говорит Анчутка.-- Надо сделать цепь, сомкнуться и его вызвать. Не иначе, когда он показывается, то это и есть материализация.

-- Вот какая штука,-- говорит Шаляпин.-- Вот это вещь. Но что гитара над тобой летала и над тобой прозвучала "дзынь-брынь" -- ты это врешь.

-- Как хотите,-- сказал Анчутка.

-- Ну, дай честное слово,-- говорит его приятель архитектор Вася Кузнеков.

-- Честное слово,-- говорит он.

-- В таком случае,-- говорю я,-- не иначе, что ему открыто. У него свойство такое, натура, так сказать. Медиум... И поэтому надо будет идти к кургану сегодня же.

-- Это ведь надо, в 12 часов, в полночь это завсегда больше кажет-то. У нас-то в округе знают. Вот тут, в Охотине, так часто видят. Старый барин жил, Полубояринов. Росту-то вот с вас, Федор Иванович. Ну и сердит... Так он и посейчас в халате там по ночам ходит. Старики-то помнят еще, когда было право господское. Идет Полубояринов, старый уж, как увидит мужика, подзовет, спросит: "Ты что?" А он говорит: "Ничего, барин". Ну, даст ему по морде и пойдет. Такой уж нрав был. Нынче-то уж, конечно, этого нет. А то в Хозареве, в овраге, дом стоял. Он и сейчас еще разваленный остался. Там по ночи-то всегда русалка поет. Днем-то она в реку уходит, а по ночи в доме песни поет:

Не ходи ко мне, мой милый,

Нет крови во мне живой!..


* * *


Приближалось уж позднее время. Охотники пошли спать, а я рассказал всем, кроме Анчутки, что будет видение.

В половине двенадцатого ночи мы все сходим с террасы. Темная июльская ночь. Тишина. Большой сосновый лес темнеет кучами среди мелкого леса. Мы тихо идем дорожкой. Поворачиваем по тропинке в сторону кургана. Вдруг...

-- Смотрите, смотрите,-- кричит Анчутка.

Среди кустов, таинственно мелькая беглым пламенем, горит и как бы движется синий огонь.

-- Сомкнёмся скорее, сомкнёмся! -- кричит Анчутка.-- Явление чрезвычайное, это я сейчас же сообщу... Материализация духа!

И он заставляет нас взять друг друга за руки. Перед огнем, как из земли, выросла высокая, таинственная, освещенная фигура. Было, действительно, фантастично и неожиданно. Шаляпин задумчиво молчал, скрестив руки и опустив голову.

Шаляпин пошел к видению.

Анчутка бросился бежать.

-- Стой,-- кричим мы,-- ты куда? Бежать? Ты все затеял -- стой!

И мы поймали архитектора Мазырина.

Фигура светилась. Шаляпин шел к ней.

-- Не ходи,-- кричал Анчутка,-- не ходи. Это материализация. Задушит. Непременно задушит. Пойдемте отсюда скорей.

-- Стой,-- говорит ему Василий Сергеевич и держит Анчутку.-- Это ты все. Ты медиум... Твои штуки... с чертом работаешь...

-- Нет, нет,-- говорит Анчутка, запыхавшись.-- Нет, не я. Это вот он, это Федор Иванович. В нем это есть... Должно быть, он. Он все молчит... он медиум!

Шаляпин подходит к видению, и упал. Упал так, как умеет падать Шаляпин: привык на сцене. К нему бросился призрак, и все погасло. Настала тьма. Анчутка кричал:

-- Он погиб...-- и хотел убежать опять.

-- Стой,-- кричали ему.-- Ты все затеял. Идем...

Мы подошли к Шаляпину. Он лежал у дорожки на траве. Мы поднимали его. Он загадочно молчал. Анчутка держал его под руку и, волнуясь, говорил:

-- Успокойся, успокойся, пожалуйста. Это материализация. Это ничего... успокойся...

-- В чем дело? -- сказал Шаляпин.-- Что ты дрожишь?

-- Да ведь как же, ты упал. Я испугался. Задушит!

-- Когда упал? Да ты что, бредишь!

Пришли домой, сели у меня в большой комнате за стол. На открытом вороте рубашки Шаляпина были на шее два красных пятна. Анчутка отозвал меня в коридор и с испуганными черненькими глазами говорил мне:

-- Посмотри... Ты видел. На шее пятна. Он его душил. Хорошо, что мы пришли вовремя. Я сейчас еду. Я сегодня же к утру все доложу нашему спиритическому обществу. Мы все сюда приедем.

Как ни уговаривали мы Анчутку остаться, он не мог успокоиться и уехал рано в Москву, когда мы спали.

Через три дня утром получая газеты со станции, мы прочли в "Русских ведомостях", в "Русском слове", в "Новостях дня" сообщение "Видение Шаляпина". Опять через два дня было написано краткое сообщение, где сообщалось, что швейцарские спириты выезжают в Россию на место явления спиритической материализации видения Шаляпина. Мы Шаляпину говорим: "Медиум".

-- Ну, медиум,-- будили мы его утром,-- пора вставать. Пойдем купаться.

Кузнеков, приехав в Москву, рассказал в обществе актеров все как было. Анчутка, узнав, обиделся ужасно, так как ехали иностранные спириты, и в Москве вышла маленькая книжка "Видение Шаляпина" и успешно продавалась во всех книжных магазинах, и вся Москва, от мала до велика, спрашивала:

-- Слышали, Шаляпин-то медиум. Ведь это что такое. Сколько одному отпущено. А? А я вот, хоть тресни... ничего не видал.

Ловкий предприниматель, автор книжки, был доволен. Нажил. Спрашивали издателя:

-- Что вы написали, "Видение" -- ведь это оказалось вздором. "Русское Слово" само опровергло. По рассказам очевидцев, это была шутка.

-- Ну, что вы хотите, какая шутка? Мне же сам лично говорил не кто-нибудь, а медиум, архитектор Мазырин, человек почтенный. Я тут ни при чем.


## ПРИМЕЧАНИЯ


Медиум -- Впервые: Иллюстрированная Россия. 1934. 20 октября. Печатается по журнальному тексту.

"...Расточатся врази..." -- см. выше, прим. к с. 132.