# С лучом

Константин Алексеевич Коровин

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

Кн. 2. Рассказы (1936-1939); Шаляпин: Встречи и совместная жизнь; Неопубликованное; Письма

М.: Русский путь, 2010.


## С лучом


Тоскливо проходят осенние дни в деревне. Уж конец октября, давно померкли летние ясные зори, короче стал день, рано наступали грустные осенние сумерки. Тихо спит обнаженный сад, и темные леса стоят в задумчивой мгле. Хмуро, уныло ждет природа зимы.

Но друзья мои, охотники, приехав в мой деревенский дом, не унывают. Настроение у них полно надежд, они веселы и бодры. Разговоры про охоту полны особенных впечатлений. Наступает ночь. В доме тепло. Приятели мои, охотники, сняли высокие сапоги, куртки, сидят за большим столом, где уютно горит лампа, и пьют бесконечно чай.

-- Уж поздняя осень,-- говорит охотник Караулов. -- Все улетело в теплые края: дупеля, бекасы, утки, гуси...

-- Утки еще держатся,-- сказал охотник-крестьянин Герасим,-- снегу еще не было.

-- Место здесь такое у него,-- сказал приятель мой, Павел Александрович,-- что всегда охота есть. Тетерева, глухари, куропатки, зайцы, лисицы, лоси-звери есть.

-- Верно,-- подтвердил Герасим,-- тут охота завсегда, когда хошь, хоть вот теперь, сейчас.

-- Теперь, ночью-то?-- сомневался приятель Василий Сергеевич Кузнецов.

-- Верно говорю я,-- сказал Герасим,-- теперь ночь темная, самая настоящая охота, ехать в лодке с лучом, с острогой.

-- Верно,-- говорят охотники,-- молодец ты, Герасим, ехать с острогой на рыбу -- замечательно.

-- Замечательно,-- подтвердил Василий Сергеевич,-- только перевернет челн, купаться что-то не хочется, неприятно, вода холодная. И утопиться можно.

-- Бывает,-- говорю я,-- водяной шутит.

-- Вот я терпеть не могу этих разных штук, водяных, лесовых, домовых, благодарю вас, довольно их было.

-- Герасим Дементьевич,-- предлагает Павел Александрович,-- давай поедем, правда, лучить рыбу. Ночь тихая. Как бы достать смолья?

-- Ладно,-- согласился Герасим,-- сейчас пойду, попытаю достать у рыбака Константина. У него всегда смолье есть, и челны у него возьмем. Наш тоже.

-- Я не еду,-- сказал Василий Сергеевич.

-- Поедем,-- зовут приятели Василия Сергеевича,-- ну, чего боишься!

-- Ничего не боюсь, а у меня ревматизм, в воду попадешь, ноги раздует.

Герасим ушел, а мы собирались, надевали длинные сапоги и уговорили ехать лучить рыбу и Василия Сергеевича.

Зажгли фонарь. Выйдя из дома на крыльцо, увидели, ночь была темная. Тихо. Идем краем леса. Пахнет землей и сыростью осени. С горки, видим, освещается противоположный берег реки, лес. А внизу Герасим и рыбак Константин зажгли смолье, положенное на "козу", железную решетку, прибитую на носу челна. Ярко горит смолье. Садимся в челны. Берем остроги. Дым от смолья попадает в нос, летят искры. С Василием Сергеевичем садится Герасим. Тихо отчаливают челны, освещая воду реки. Я вижу дно, песок, водоросли, стайку пескарей, потом мутная вода. Это глубина реки. У самого берега вижу освещенную светлую рыбу, опускаю в воду острогу, ударяю рыбу.

-- Есть!-- сказал рыбак Константин, правящий сзади челном. Крупный линь вертелся на остроге.

Опять едем у берега обрыва, наверху большой лес седыми елями спускается к реке. Темные, огромные тени ложатся от нас по песчаному обрыву. Они, как страшные великаны, повторяют наши движения. Впереди, у другого берега, я вижу: у Павла Александровича на остроге бьется большая рыба.

-- Ишь, здорову щучину заколол,-- сказал рыбак Константин.

На песке, на дне реки, я вижу большой, как бы белый крюк. Ударил острогой, и вынимаю темного налима, и слышу, сверху обрыва кто-то говорит: "Ишь, рыбину заколол! Им косу не переехать, перевернет".

-- Это кто там говорит?-- спросил Василий Сергеевич. -- Какую косу?

-- Какую косу?-- передразнили его сверху из тьмы. -- Узнаешь какую, погоди!

-- А вы кто там такие?

-- Мы-то? Черти лесные, ха-ха-ха-ха! "Ха-ха-ха-ха",-- разнесло эхо по лесу.

-- Слышите, это что там за голубчики?-- беспокоился Василий Сергеевич.

-- Эй, кто вы?!-- крикнул я.

-- Лесовые,-- ответили с обрыва.

-- Хорошо, только не мешайте нам!

-- Ладно! Сами утопитесь.

-- Оттолкнись, Василий Сергеевич, от берега,-- сказал Герасим.

Тот сильно стукнул острогой к берегу. Вдруг с быстрым всплеском у берега взвилась огромная рыба, острога дернулась вбок, вырвалась из рук Василия Сергеевича и пропала в воде. Челн зашатался, посыпалось смолье и зашипело, упав в воду.

-- Ого-го!-- кричали сверху.

Василий Сергеевич стоял в воде по колено. Герасим тянул челн к берегу. Дальше по реке я увидел, как по поверхности воды плыла стоймя палка остроги, погружаясь в воду.

-- Вот вам, доехали,-- сказал Василий Сергеевич,-- благодарю вас. Мне видно было, как острога пристала к берегу и остановилась.

-- Сейчас,-- говорит тихо Герасим,-- постой, сейчас зажгу,-- и чиркает спичкой. -- Эка тьмища; ух, велика рыбина.

Зажигает щепку смолья и кладет на "козу". Я подъезжаю к нему.

-- Дайте смольеца,-- говорит тихо Герасим,-- эва, рыбина-то какая -- не ушла бы. Поедем, Василий Сергеевич, скорей, она у того берега, видать острогу-то.

-- Поезжайте,-- говорит Василий Сергеевич,-- ас меня будет. Руку дернуло, чисто черт.

-- Черт!-- крикнул наверху кто-то...

И крутом эхо повторило: "Черт -- черт -- черт..."

Тихо переплывая реку рядом со мной, Герасим шепотом сказал: "Почто чертыхаться, на воде-то неловко". И, подплывая к берегу, где была видна острога, он с силой бросил свою острогу в воду и крикнул: "Есть! Не уйдешь, бей, Лесеич!"

Я ударил у берега в рыбу. Герасим бросился из челна и схватил остроги, вытягивая рыбу на берег.

-- Не уйдешь, наша,-- говорил Герасим. "Наша, наша",-- отвечало в лесу эхо.

Таща рыбу на берег, Герасим упал, держа огромную щуку.

-- Более пуда,-- сказал он, таща щуку дальше на берег.

-- Эку рыбину сшибли,-- сказал, подходя, молодой парень.

-- Ты чего тут, Серега?-- спросил Герасим.

-- В ночном пасем, тепло ноне,-- ответил пастух.

-- Это ты орал наверху?-- спросил я.

-- Не, не я, я так сказал, а тут завсегда крутом орет, ты ему слово, а он тебе десять. Место такое. Чертовое. Тут кажет. Нечисто место.

Я поехал за Василием Сергеевичем на другой берег.

-- Молодец,-- говорю я,-- Вася! Щучину ты сшиб больше пуда. Садись, едем.

-- Ну и местечко здесь у вас,-- сказал приятель.--Я ведь слышу, нечистое место, говорят.

Увидав огромную щуку, Василий Сергеевич расхрабрился:

-- Хорошо, что острогу-то выпустил, а то бы сорвалась. Ну, потащим домой.

-- Семен-то, Баторин,-- сказал пастух,-- этку рыбину заострожил да домой-то и нес ночью, на спине, а принес в избу, бросил, ан, глядит,-- бревно, вот оно. Тута это место,-- сказал Серега,-- тут завсегда кажет.

-- Что кажет?-- спросил Василий Сергевич.

-- Кажет; да вот высунет морду из воды, вон это место, у леса, и начнет укать, теперь нету, а вот месяц когда, все укать зачнет, а девка по берегу бегает и кричит: "Мое, мое, мое, мое..."

-- Хороша же у вас тут местность!-- сказал Василий Сергеевич. -- Вся охота с лешими перепутана.

Герасим, продев в жабры щуки веревку, привязал ее к шесту остроги, и, сказав: "Берите" -- и подняв оба конца, положили шест на плечи, чтоб нести щуку. Она висела посредине, хвост ее касался земли. Щука была велика.

-- Вот, Василь Сергеич, какая тебе удача,-- сказал Герасим,-- это что, я эдаких-то щук не видал. Это надо справлять охоту такую, а ты все серчаешь.

-- Не ударь я ее сильно, ушла бы,-- оживился Василий Сергеевич,-- гляжу под берег, думаю, бревно, и двинул в бревно-то, отъехать хотел, а она как ахнет, я думал -- прощай. Господи, помилуй. В воду и спрыгнул.

-- Ты сказал "черт",-- подтвердил пастух,-- я слыхал. На воде-то чертыхаться -- утопит. Вон Гришка, мельников сын, засыпал ночью зерно да чертыхнулся, а его оттуда, из-за жернова, за волосья да в омут,-- вытащили, всего в бодягу завертело. Будя, боле чертыхаться -- бросил. А Васька Гвоздев месяц матерно обругал, так вот у него на носу лепеха выросла, все девки от него прочь.

Василий Сергеевич увез щуку в Москву, снял себя с ней на фотографии. Приготовил ее разварную. Много было друзей: актеры, актрисы. Василий Сергеевич рассказывал: когда он ее ударил острогой, то в лесу черти лесовые закричали все и в ладоши захлопали.

-- Почему же, Вася, собственно, в чем же дело?-- спросил его артист Клинов, который готовил отварную щуку. -- Чему лесовые черти рады были, чему?

-- Хорошо не знаю,-- ответил Василий Сергеевич,-- но говорят, что она, щука эта,-- оборотень. Я ведь в бревно острогой ударил. Чтоб от берега отплыть.

-- Так вот в чем дело,-- сказали гости-актеры,-- теперь все понятно, какая дура, ей бы бревном оставаться, а теперь мы ее съедим.


## ПРИМЕЧАНИЯ


С лучом -- Впервые: Иллюстрированная Россия. 1936. 8 февраля. Печатается по журнальному тексту.