# К Белому морю...

Константин Алексеевич Коровин

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

Кн. 2. Рассказы (1936-1939); Шаляпин: Встречи и совместная жизнь; Неопубликованное; Письма

М.: Русский путь, 2010.


## К Белому морю...


Летом как-то тянет уехать из Москвы подальше. Представляются просторы, большие реки. Волга... Днепр... Московская губерния не похожа на Владимирскую. Проедешь верст пятьдесят -- другое. Иные впечатления.

Хороша тоже река Северная Двина.

Любил я реки русские. И задумал я поехать по Северной Двине на лодке. Днем и ночью думал. Куплю в Вологде лодку -- большую, построю на ней из досок кают-компанию. В середке -- стол, а по бокам лавки. Они же и кроватями будут. Сзади пристрою плиту отдельно...

Уговаривал и друзей своих ехать со мной. Но, как ни странно, не встретил сочувствия -- все отказывались. И не дела были тому помехой -- у каждого оказывался "предмет". Сердечный предмет. Она.

Говорю одному приятелю:

-- Пусть и она едет, уговори ее. Хорошо ведь ехать по реке, лето, виды какие!

Но "предмет" ехать не захотел. Нашел, что неудобно,-- еще дождик пойдет, тоже удовольствие -- мокнуть...

Одну уж совсем уговорили, так угораздило кого-то пригласить ее играть в любительском спектакле в Пушкине. Ну и конец. Не поехала.

А одна прямо сказала мне:

-- Я еще с ума не сошла -- ехать к черту на кулички...

Все расстраивалось. Приятели без "предметов" не ехали.


* * *


Вдруг через неделю приходит приятель Василий Сергеевич и говорит:

-- Едем! Едем завтра же! Я удивился.

-- Как же,-- спрашиваю,-- а "предмет"?

-- Ну ее к черту! Надоела.

-- В чем дело?-- удивился я.

Он повернулся ко мне и, прищурив один глаз, спросил:

-- Помните, нас с вами в деревне на охоте сфотографировали? Прекрасная карточка. Так она проколола булавкой глаза мне и вам.

-- Почему же мне-то?-- удивился я.

-- Так -- кстати... Тогда я взял -- у нее в комнате висела карточка какого-то Виктора -- она говорила, что это ее жених,-- разорвал ее и выбросил в лоханку на кухне. Она как взбесится. Ты, говорит, его мизинца не стоишь. И пошла, и пошла... Ну, думаю, довольно, это не пройдет, прощайте!.. И так меня на Северную Двину потянуло... Раздолье, благодать. Едем!

-- Хорошо. Я как раз жду ответа от Павла Александровича. Василия послал с письмом, он скоро вернется. К слову -- на Северной Двине семга и стерляди. Другие снасти брать надо.

-- Там по берегу,-- загорелся приятель,-- разное зверье, наверное, бегает. Олени, медведи. Надо штуцер и пули брать, и капкан.

-- Да,-- соглашаюсь я. -- Это Павел возьмет. Ну вот, и Василий вернулся.

-- Ну что, Василий,-- спрашиваю,-- застал Павла Александровича?

-- Застать-то застал, только они не в своем положении...

-- Как "не в своем положении", что такое?

-- Да так... Это самое... вот до чего! К дому подъезжал на извозчике, так уж в переулке слыхать было -- поют! Окна-то открыты. Ну, у их что ни на есть цыгане. Я как вошел к ним, а Пал Лисандрыч с рубахе и с гитарой милитируют и поют. Тоже и в пляс пускаются. Вина что, закуски, и-и!.. Захар там и Соколов-кривой, все выпимши. А один спит на диване, военный, в мундире. Толстый, лицо бледное. Так Соколов-то говорит: "Знать, он помер. Потому его будили, а он не просыпается". Меня, значит, послали за сургучом -- пробовать, помер он али нет. Значит, сургуч зажгли, ну, ему на живот капали сургучом этим... Как зачали капать, тут он и вскочил. Да как заорет... Ну, все рады -- жив, значит. Пал Лисандрычу ничего, как есть, сказать невозможно. Я ему говорю, что вот прислали к вам меня -- Кистинтин Лисеич, значит, ехать вас зовет, а он как закричит на меня: "Молчать!.." -- "Письмо,-- говорю,-- вот вам..." А он -- "Молчать!..". Боле ничего, и письмо не берет. Чего тут делать? А старуха какая-то, цыганка, мне говорит: "Вы,-- говорит,-- его не беспокойте в таком разе, потому, говорит, что Пал Лисандрыч тоску с себя сымает, к нему не лезьте. Это,-- говорит,-- понять надоть..."

-- Что такое?-- удивился Василий Сергеевич,-- тоску снимает!

-- Да мне-то сказали там -- ему Дуня Орлова, цыганка, нос наставила.

Василий, сказав это, зашипел смехом.

-- Ну,-- говорю я,-- видно, не составить нам поездки на Двину...

-- Где ж,-- соглашается Василий,-- время такое -- июль, жарко, на это самое зовет... Разгуляться охота. Ну, тоже и в нежность вдаряет. Не холодно. С женским людом играться вольготно.

-- Это что такое за слово еще, "играться", где ты это слышал? Какая гадость!

-- Ну что вы... -- смеясь, говорил Василий,-- где я слышал. Господа говорят. У вас профессор такой был, на Мусю поглядывал, говорил мне: "Хорошо бы с ней поиграться..." А я ему сказал: "Что ж, попытайте. Да только Муся строга", а он жигуляст больно -- не поддудит...

-- Вот что,-- спохватился Василий Сергеевич,-- Юрия зовите. Он не охотник, а на лодке в кают-компании первый человек. Будет сидеть, и на капитана похож -- прямо что надо.

-- Что вы, нешто он поедет... Его из Петровского парка ничем не достать. И где же?.. Его на лодку не поместишь, он и лодку утопит. Тяжесть какая. На мель сядем.


* * *


О моем предполагаемом путешествии на лодке по Северной Двине до Белого моря узнали в Литературном кружке. Было много разговоров за ужином. И столько нашлось охотников -- по преимуществу актеров -- ехать к Белому морю, что нужно было уже не лодку, а пароход. Многие приезжали ко мне и восторженно фантазировали.

Один говорил, что необходимо, во всяком случае, захватить белое вино. "В Белом море -- там навага... Понимаешь, что такое?.. Лучше всего -- Шабли..."

-- Я там хлопну,-- говорил другой,-- белого медведя, у постели, брат, положу шкуру. Утром встанешь, понимаешь, ногами на шкуру -- нога тонет.

Третий восклицал:

-- Восторг! Едем! Я уговорил обоих Грибовых, едут с нами. Жена у другого прехорошенькая. Потом Коля Журавлев, Носов, Трубенталь. Просится Шура Пароход, Машка-кудлашка.

Желающих все прибывало. Я уж начинал серьезно беспокоиться. Но тут восторженный Трубенталь обмолвился как-то про возможные в путешествии опасные встречи с дикими самоедами, и все вдруг решили, что лучше ехать по Волге на пароходе "Самолет".

Тут уж пошла полная ерунда. Июль кончался, дело шло к осени, и поездка была отложена до следующего года.

Впрочем, с Василием Сергеевичем и Василием Княжевым мы все же ездили до Вологды -- смотреть лодку, на которой была построена из досок кают-компания.

По реке Вологде мы проехали до Сухони. Была дождливая погода. Останавливаясь у берегов на охоту, стреляли дупелей, турухтанов и жалели, что не поехали дальше по дивным рекам прекрасной страны родной.


## ПРИМЕЧАНИЯ


К Белому морю... -- Впервые: Возрождение. 1937. 16 июля. Печатается по газетному тексту.