# Осенней порой

Константин Алексеевич Коровин

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

Кн. 2. Рассказы (1936-1939); Шаляпин: Встречи и совместная жизнь; Неопубликованное; Письма

М.: Русский путь, 2010.


## Осенней порой


Уже конец октября. Грустное время -- осень. Небо покрыто мрачными тучами, день стал короче, облетели клены и липы, поседел сад.

Гостил у меня приятель -- архитектор Василий Сергеевич и художник С.А. Виноградов. Оба они ходили на реку ловить рыбу. Оба одеты в одинаковые меховые куртки из суслика.

Я получил телеграмму из Петербурга, и мне надо было экстренно уезжать из деревни.

Приятелям предстояло остаться одним в глуши.

Перед отъездом они спрашивали меня:

-- К кому здесь, в случае чего, обратиться?.. Герасим -- человек хороший, кажется,-- говорил Василий Сергеевич,-- но только всегда зубоскалит, а с Ленькой сладу нет. Спрашиваешь одно -- он делает другое.

-- Сосед же, Феоктист, всегда к вашим услугам,-- ответил я. -- Хороший человек. Да и дедушка-сторож.

-- Дедушка стар,-- сказал Виноградов.

-- Да в чем дело?-- спросил я.

-- А в том, что вы уезжаете -- все будут знать. Место здесь глухое -- лес и лес, и кругом -- до станции семь верст -- дорога -- проселок, деревня не рядом, надо знать, в случае чего....

По моем отъезде, как рассказывал мне впоследствии Ленька, Василий Сергеевич осмотрел запоры у дверей и сказал Виноградову, что надо зарядить ружья и окна завесить.

-- А то к нам все видно, а на улицу ничего не видно.

Ленька к вечеру, с гвоздями во рту, с молотком, приставляя лесенку, закрывал окна летними одеялами, пледами...

-- Чего... -- говорил дедушка,-- зря это. Тута никогда ничего не бывает. Вон на террасе оставят на всю ночь самовар, ложки серебряные. Воров-то нет. А ежели Ступишин, барин прежний,-- верно, выходит из могилки. Я и сам его видал тут. Идет в халате, пройдет мимо, тихо, смирно. Да ведь он неживой, через его все видно. Он чисто как дым. Вреда от его нет -- попугивает, более ничего. Скажет, ругнет: "Мать вашу, неверное отродье..." -- и более ничего.

Василий Сергеевич и Виноградов смотрели пристально на дедушку. Окна завесили.

-- "И более ничего"... -- сказал Виноградов, посмотрев многозначительно на Василия Сергеевича и на Леньку.

-- Благодарю,-- сказал приятель Вася.

-- Ступишина-то часто тут видют... -- процедил Ленька,-- да от него не завесишься... Феоктист говорил -- он сквозь стены проходит. Я летом в беседке сидел один -- тоже все уехали,-- вот как сейчас сумерки были, а он в маленькое окошко на меня и глядит... Рожу-то к стеклу притиснул -- есть противная!.. Глаза закрыты, и лысый... Я сказал: "Сгинь, рассыпься..." Он и пропал. Он ведь ничего... Вот если разбойники -- это хуже. В прошлом-то году пастуха зарезали...

-- Вот за то, что ты рассказываешь, будешь всю ночь ходить с штуцером вокруг дома.

Из деревни пришла тетенька Афросинья. Поставила на стол ужин.

-- Уехали Кинстинтин Лисеич, вам, поди, скушно, время-то не летнее, ночи долгие... Герасим-то хотел прийти, вам повадней будет, и по охоте он мастак. Хитрый мужик, умственный. Привык с господами-охотниками...

-- Тетушка Афросинья,-- спросил художник Виноградов,-- что, ты видала когда Ступишина?

-- Нет, где ж, он ведь давно помер. И-и-их, рассказывают, ну и барин же был! Сердит и здоров драться. Могила-то его тута, в саду,-- вон, на краю. Вон Дарья по лету чернику собирала, а он из могилки-то ее рукой за юбку-то и ухвати!.. Вот она голосила!.. Насилу вырвалась. Он когда и живой-то был, так говорят -- ни одну девку не пропустил. А я неча не видала. Слыхала в ночи, шла отселе, как он ругался: "Всех вас на конюшне запорю..." А не видала...

Наступила ночь.

Далеко за моховым болотом взошел мутный месяц.

Ленька у террасы надел на колья мокрые охотничьи сапоги Василия Сергеевича, чтобы проветрились.

-- Днем,-- говорил Василий Сергеевич,-- заметьте, никогда этих рассказов не рассказывают, а всегда к ночи... И веришь! Вот сейчас до реки дойти не очень приятно.

-- За рекой-то лес на сто четыре версты идет. Тут все есть,-- сказал Ленька. -- На Ремжу я ходил ночью-то -- вот где правда страшно... Там омут и лес еловый по буграм. Там и днем-то ты идешь, а будто за тобой кто гонится. Оглянешься -- никакого нет...

В завешанное окно кто-то постучал снаружи.

-- Слышите?-- сказал Виноградов. -- Стучит...

Ленька отодвинул на окне занавеску, и приятели увидели, что кто-то прижался лбом к стеклу.

Оба взяли ружья.

Рожа исчезла. И почти тотчас же раздался стук в кухонную дверь.

-- Вот смотрите -- что делается!..-- закричал Василий Сергеевич.

-- Кто тут?-- спросил Василий Сергеевич.

-- Сенька Поп.

-- Не отворяйте,-- сказал Виноградов. Опять послышался стук, но снова в окно.

Художник Виноградов, приоткрыв занавеску, посмотрел вбок, в окно, и, побледнев, сказал:

-- Посмотри-ка, Вася,-- вон там, у террасы, кто-то кверх ногами ходит...

-- Вот... Он уехал... Смотрите -- что начинается...

Василий Сергеевич взял ружье и крикнул в коридоре:

-- Я вот стрелять стану, тогда узнаете, какой Сенька Поп.

-- Полно, Василий Сергеевич, ведь это, может, Герасим пришел. Он завсегда смеется.

-- Нет, это не Герасим,-- сказал мрачно Виноградов. -- Может быть, это Ступишин. Ну его к черту, не надо отворять...

-- Эй, кто дома-то, отворяй!-- послышалось у крыльца.

-- Да чего вы -- ведь это Герасим!-- уговаривала тетушка Афросинья и отодвинула засов на двери.

На пороге стоял, весело улыбаясь, Герасим и держал зайца в руках. Он лукаво посмотрел на стоящих с ружьями приятелей.

-- Герасим,-- обрадовался Василий Сергеевич. -- А мы думали, кто...

-- Чужой бы, так ведь Феб бы залаял,-- сказал Герасим.

-- На Ступишина-то собаки не лают... -- глубокомысленно заметил Ленька.

-- А Кинстинтина-то Лисеича нету?

-- Уехал в Петербург,-- сказали приятели.

-- Герасим, а это вы смотрели и стучали в это окно?-- спросил серьезно художник Виноградов.

-- Нет, что вы, Сергей Арсентьич,-- как же стучать-то? Ведь тут от земли высоко -- не достанешь...

Оба приятеля, побледнев, посмотрели друг на друга.

-- Вот чудно-то... -- удивился Ленька.

-- Вам показалось,-- сказал Герасим.

Приятели оделись -- идти смотреть на улицу -- как это человек мог заглянуть в окно с земли и постучаться.

Сбоку окна, у желоба, стояла бочка. Ленька, вскочив на нее, посмотрел в окно и постучал.

-- Разгадали... -- засмеялся Герасим,-- а вы что ж, и впрямь испугались?

-- Вот какой Ступишин,-- сказала тетушка Афросинья.

-- Смотрите-ка, это кто?-- закричал Василий Сергеевич.

Он прицелился, выстрелил и сказал:

-- Не ходи кверх ногами!

Кол с сапогом упал.

-- Что вы, Василий Сергеич, ведь это я ваши сапоги проветрить надел... -- крикнул Ленька.

-- Черт с вами,-- ворчал Василий Сергеевич. -- Ступишин... не поймешь, что у вас тут делается...


## ПРИМЕЧАНИЯ


Осенней порой -- Впервые: Возрождение. 1938. 11 ноября. Печатается по газетному тексту.