# Шутки

Константин Алексеевич Коровин

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

Кн. 2. Рассказы (1936-1939); Шаляпин: Встречи и совместная жизнь; Неопубликованное; Письма

М.: Русский путь, 2010.


## Шутки


Проснулся утром, сразу в окно увидел -- белым-бело. Крыши соседних домов покрыты снегом. Сухарева башня выделяется на сером, мутном небе.

Извозчики уж едут на санях по первопутку. Снегу выпало много.

Был 1917 год. Душа жила в тревоге. Тот уют, который был в России, уют теплого дома, друзей, семьи, вечеров -- веселых, зимних -- ушел из жизни. Мы все как-то сразу постарели и устали от речей, митингов и назойливости навязчивых глашатаев новой жизни. В счастье человека огромную роль играет чувство природы и ее поэзии. В российской смуте мы как-то потеряли это прекрасное чувство. Подумалось:

"Хорошо должно быть теперь в деревне".

И я, вставая и одеваясь, все смотрел в окно на снег.

Кто-то позвонил. Пришел приятель-рыболов Василий Княжев.

-- С зимой вас.

-- Василий,-- сказал я,-- вот я послал письмо в деревню, чтобы истопили дом. Проедем туда.

-- А я и пришел сказать вам, что хорошо в деревне. В Москве-то что! Солдатья наперло. Подсолнушки грызут. Народ-то озлился, скушный....

Опять послышался звонок. Вошел приятель Павел Александрович. Входя, сказал:

-- Едем. Пороша какая!

-- Ну что, Павел? Давно тебя не видал.

-- Ну что? Ерунда идет. Дурацкое дело -- не хитрость. Едем. Там все-таки, в деревне, мерзости этой меньше. Зашел в Охотный к Громову -- селедок нет, к Суворову -- хотел белуги взять, а там только бутылочки с английской соей -- больше ничего. Вчера по соседству со мной квартиру разграбили...

-- Ах, до чего хорошо, снегу сколько навалило. Сразу зима стала. И до чего хорошо пахнет!-- сказал, входя, Василий Сергеич. -- Сады все инеем покрыло. Я ночью сегодня от Марьиной Рощи шел домой, от приятеля. Снег валил.

-- А ты не боялся, Вася, ведь могли ограбить?

-- Представь -- не боялся. У меня рост такой. Меня как увидят -- на другую сторону переходят. Опасаются -- вдруг по башке хватит! А вот утром сегодня дворник говорит мне: "Товарищ Кузнецов, велели жильцов в доме описать, которая, значит, белая кость, а которая черная. А я что, конечно, смекаю -- у кого какая кость. Только вот одно: писать я не умею".

-- Это есть,-- сказал Василий Княжев,-- спрашивают, потому -- черная кость на белую осерчала.

-- А у тебя, Василий, какая кость?-- спросил Василий Сергеич.

-- Да ведь кто ее знает, я ведь из духовного звания. Отец дьячок был, от вина помер. Какая кость? Ведь это все одурь вошла. Кость и кость. У всех ровная. Вот я к вам надысь Константин Лисеич, в Школу на Мясницкую заходил. У вас там в классе шкелет стоит -- так у его кость белая. А кто его знает, кто он был. Пашпорта, поди, у него нет, он ему ни к чему, шкелет и шкелет. Ему все едино. Вот что зима али лето -- ничего, сердяга, не чувствует.

Василий был человек умственный и любил поговорить.


* * *


Все приятели мои собрались. И доктор Иван Иваныч, и художник Виноградов. Виноградов был человек серьезный и сердитый, шуток не любил. Он был очень взволнован. Очень рассердился на полового в "Эрмитаже". Тот ему сказал "товарищ".

-- Какое он имеет право меня "товарищем" называть?..


* * *


В вагоне, когда кондуктор пришел брать билеты, Василий Сергеевич спросил:

-- Товарищ кондуктор, скоро станция Сергия-Троице?

В буфете тоже:

-- Товарищ буфетчик, дайте стакан чаю.

Виноградов негодовал.

-- Если будет продолжаться "товарищ", я сойду на ближайшей станции.


* * *


Когда приехали на станцию, все стали садиться в розвальни -- ехать ко мне.

На первые розвальни уселись Василий Сергеич, доктор Иван Иваныч и Виноградов, на другие -- Павел Александрович, я, Караулов. Потом -- Василий Княжев, Коля Курин и Юрий Сергеич.

Была лунная ночь. Полозья скрипели по снегу. И так отрадно было видеть зиму. Впереди слышно было, кто-то вдруг закричал:

-- Стой.

Из передней подводы соскочил Сергей Арсентьич Виноградов и быстро шел к нам.

-- Я больше не могу. Он и Феоктисту говорит: "Товарищ извозчик!.."

-- Садись,-- умиротворенно сказал я,-- Сережа, к нам.

-- Я не понимаю, что с ним. Что за мерзость!..


* * *


Когда приехали ко мне, в доме горел камин, как было уютно в доме и мирно кругом.

Тетенька Афросинья подавала на стол маринованные грибы, соленые грузди. Герасим Дементьич говорил:

-- Вот пороша-то. А завтра рано приготовим лыжи, пойдем по свежему снегу на зайцев.

Но угораздило Василия Сергеича тетушку Афросинью назвать "товарищ Афросинья".

Тетушка Афросинья, ставя на стол пироги с груздями, только на него искоса посмотрела. А Сергей Арсентьич выскочил из-за стола в коридор, наскоро надел шубу, шапку, ботики и выбежал на крыльцо.

Василий Сергеич ржал как лошадь.

-- Ну что за свинство!-- сказал Иван Иваныч. -- Ну что ты его дразнишь?

Василий Сергеич выбежал на крыльцо и закричал:

-- Товарищ Виноградов, куда ты?

Мы все вышли наружу. Кричали:

-- Сережа, что с тобой, ведь Вася все нарочно. Он шутит.

Доктор пошел вдогонку уходящему к воротам. Догнав Виноградова, что-то долго говорил с ним. Наконец Виноградов сдался.

-- Чего серчаете,-- сказал возвратившемуся Виноградову охотник Герасим Дементьевич. -- Чего тут? Василий Сергеич так, для смеху. А вот у нас надысь, в Букове, товарища поджигателя пымали. Вот били. Ну и били. Житницу поджег. Только товарищ поджигатель и говорит мужикам-то: "Товарищи убийцы, позовите товарища попа, а то я, кажись, помираю..."


## ПРИМЕЧАНИЯ


Шутки -- Впервые: Возрождение. 1938. 18 ноября. Печатается по газетному тексту.