# Капустник

Константин Алексеевич Коровин

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

Кн. 2. Рассказы (1936-1939); Шаляпин: Встречи и совместная жизнь; Неопубликованное; Письма

М.: Русский путь, 2010.


## Капустник


В Москве, после шумной и веселой Масленицы, блинов, катаний на тройках, ряженых,-- сразу все изменилось.

Первый день Великого поста. Чистый понедельник. Лица у всех серьезные. Один колокол в церквах звонит однообразно и уныло. Старушки в платках идут в церковь. Гимназисты -- в гимназию.

Притихла Москва.

Только у артистов по-другому. У них -- праздник. На Масленице -- театры полны, спектакли и утром и вечером. Лишь теперь можно вздохнуть. Всюду -- капустники.

Артисты Бакшеев, Климов и другие устраивали капустник у моего приятеля, архитектора Васи Кузнецова. Его очень любили все артисты за твердый и общительный нрав.

За повара был Миша Климов. Он с утра возился в рубашке у плиты, приготовляя всякие необыкновенные яства -- все постные.

На завтрак приходили гости -- друзья артистов.

На загроможденном закусками столе стояли графины с разноцветными настойками. Была даже чесноковая пейсаховка, которую когда кто выпивал, то долго не мог перевести дух и, выпуча глаза, говорил:

-- Н-невозможно...

Один только Юрий Сахновский презрительно пожимал плечами -- "вы ничего не понимаете..." -- и пододвигал бутылку к себе.

Жареный осетр на вертеле, разварной судак с капорцами и оливами. Расстегаи с бульоном из курицы, который называли ухой...

Актеры любили поесть и выпить.

Миша Климов торжествовал:

-- Все постное, все законное...


* * *


Я в деревне встретил Чистый понедельник. Хорошо. У больших берез показались проталины, желтая трава. Оттепель. С крыши дома и сараев капает.

Уж теплыми лучами светит солнце. Ворота сарая открыты. Видна моя лодка, которую на зиму поставили в сарай.

Куры кудахчут, утки барахтаются в лужах, опускают в воду голову и купаются -- рады солнцу.

Павел пришел из Любилок, принес свежей рыбы -- линей. Сказал:

-- С гор вода, знать, ранняя весна будет. Приметно песочная гора очистилась. Снега тают.

В веянии весны есть какая-то тайна, непонятная, охватывающая вас радостью. И больше всего мне нравилось в жизни начало весны. Я забывал все и всех. Меня охватывала лень, все казалось ненужным -- только хотелось надеть сапоги, меховую куртку и бродить.

Приятелем бродяжничества моего был Василий Княжев.

-- Глядите, как верба-то покраснела, а боярышник-то желтый! Черный дятел стучит.

Василий Княжев останавливается.

-- Чего,-- говорит,-- лишь голова-то у него красная, сам-то он синий.

У орешника еще орехи остались кое-где. Василий собирает их, гнет кусты.

-- Вот их на плиту -- каленые будут. Ну и хороши.

Погост у церкви Утоли моя печали повеселел. Видны проталины и лужи. Резко выделяются на солнце старые деревянные кресты на могилах, и воркуют голуби на оттаявшей крыше деревянной церкви...


* * *


Вернувшись домой, я застал у себя приятелей. Приехали из Москвы.

-- Москва надоела,-- заявили они,-- приехали к тебе спасаться.

-- Заметь: наступил пост,-- сказал Василий Сергеевич,-- а тут капустники!.. И никакой капусты! А все то же самое. Расстегаи с рыбой -- постные, да рыба-то с рябчиком. Уха к ним -- куриная. Не угодно ли?.. А потом поехали на тройках в Всесвятское, в трактир к извозчикам капусту есть. Со мной -- Софья от Керша,-- я ведь ее два года знаю. Дорогой она мне говорит: "Петр Иванович, поедемте лучше с вами к Жану". -- "Позвольте,-- даже обиделся я,-- я ведь не Петр Иванович". -- "Ну Петр Сергеевич!" Уговорила. Поехали к Жану. Она омара с ветчиной заказывает! Не угодно ли? Вот и поживи-ка в Москве! Нет уж, довольно, сыт.

И Вася провел пальцем по горлу.

-- Верно,-- сказал Коля,-- на капусту надо садиться, а то пропадем.

Василий Сергеевич с недоверием покосился на него и заявил решительно:

-- Я, знаете ли, на неделю приехал, говеть буду.

Тетушка Афросинья подала на стол кислую капусту и конопляное масло.

-- Вот это закуска!-- восхитился Юрий Сергеевич. Подали грузди, рыжики.

Ленька поставил в горшке сметану.

-- Это ты убери,-- мрачно сказал Василий Сергеевич.

-- Постой, постой,-- запротестовал Юрий,-- как же рыжики без сметаны?

Василий Сергеевич не удостоил его ответом.

-- Убирай, говорю. И скажи Афросинье, чтобы огуречного рассолу графин дала. А то я вижу, к чему дело клонит. Если так пойдет, я в монастырь, в Ростов, уеду. Там говеть буду.

-- Не сердись, Вася,-- сказал я.

-- "Не сердись". Надо же понять. Каждый человек имеет право прийти в себя.

-- Это верно,-- сказал Ленька.

-- Хотя и верно, но не твое дело. Не с тобой говорю. Как вы Леньку распустили. Во все лезет!..

Ленька ушел.

-- Вот это хорошо,-- говорил Василий Сергеевич, попивая огуречный рассол и кушая капусту, политую конопляным маслом.

-- Греха нет, ежели одну рюмку выпить и грибом закусить,-- сказал Василий Княжев.

-- Тирания какая-то!-- вскинулся Юрий Сергеевич. -- Я тоже должен выпить рюмку, рыжики!..

-- Говею! Подумаешь! Не пьет!..

-- В Новом-то Иерусалиме я говел,-- сказал Василий Княжев. -- Там строго. Вот до чего строго. Рыбы ни-ни. Хлеб да вода в этакие дни, как сейчас. А вино сам игумен разрешал, потому на Афоне разрешалось.

Ленька принес на блюде жареную утку и поставил на стол.

Василий Сергеевич молча посмотрел на нее, оделся, надел шапку и ушел.

-- Ну и ну!.. -- сказал доктор Иван Иванович. -- Не пропадать же утке. Бог простит.

И все бессловесно принялись за утку.


* * *


Василий Сергеевич не возвращался.

Вечерело. Вошел Феоктист.

-- К вечерне пошел Василий Сергеевич, ведь далеко Пречистое. Где реку-то перейдет? В полынью не попал бы. Тяжел ведь -- провалится. Не поехать ли за ним?

-- Поезжай,-- сказал я.


* * *


Совсем стемнело. Месяц молодой показался за темными елями. В передней послышался шум, в комнату вошел мрачный Василий Сергеевич и стал быстро раздеваться. Кричал: "Ленька, скорей тащи сапоги! Попал в полынью..."

-- Где же, Василий Сергеевич, здесь говеть-то трудно,-- сочувственно сказал Феоктист. -- Далече ходить. Да в такую ростепель.

Василий Сергеевич молчал.

-- Ленька, разогрей-ка в кастрюльке водки!-- крикнул доктор. -- Надо его растереть, а то он праздник нам устроит, захворает сдуру. И на вот, выпей.

Он протянул Василию Сергеевичу стакан рому.

Василий Сергеевич мрачно взглянул на него, но покорно выпил.

Юрий Сергеевич посмотрел на него пустыми осоловелыми глазами и, мигая, сказал:

-- Вот ведь как бывает. Как скоро-то Вася отговел...


## ПРИМЕЧАНИЯ


Капустник -- Впервые: Возрождение. 1939. 24 февраля. Печатается по газетному тексту.