# Плевако

Константин Алексеевич Коровин

Коровин К.А. "То было давно... там... в России...": Воспоминания, рассказы, письма: В двух кн.

Кн. 2. Рассказы (1936-1939); Шаляпин: Встречи и совместная жизнь; Неопубликованное; Письма

М.: Русский путь, 2010.


## Плевако


Из декоративной мастерской Малого театра, после работы, я ходил завтракать напротив, в "Метрополь".

Как-то однажды, зимой, ко мне зашел в мастерскую Шаляпин, и мы вместе пошли в ресторан. В вестибюле встретили Ф.Н. Плевако.

-- Я один,-- сказал он нам,-- давайте соединимся, только возьмем наверху кабинет, а то смотреть будут.

За завтраком, помню, Плевако заговорил о выдающихся людях. Им верят и считают их исполненными всяческих качеств, ума. Они внушают почтение. Но как часто такое почтение -- ошибочно. На поверку люди эти оказываются вовсе не умны, и это заблуждение дорого стоит стране и народу.

Эти слова, сказанные Плевако, я всегда вспоминал в последующие страшные годы России.

Федор Никифорович был коренаст, широкоплеч, роста среднего, широкоскулый. Длинные волосы причесаны на пробор, на сторону. Говоря, он встряхивал головой. Похож был на калмыка. Глаза -- чуть раскосые. Зоркий и быстрый взгляд их не все выносили. Как-то разделял по особенному духовную сферу человека. Говорил: ум сердца, ум чести. Любил говорить о монастырях, настоятелях обителей и монахах. У него было много друзей среди них, и он ездил гостить к ним в монастыри.

Был старостой Храма Христа Спасителя.

Любимыми писателями его были Пушкин и Гоголь. Он не был человеком новых исканий.

Очень любил живопись и посещал все выставки.

Встретив у меня в мастерской Врубеля, сразу же с ним подружился и стал ездить с Врубелем за Крестовскую заставу в Ростокино, в простой трактир пить чай, есть расстегай с рыбой и беседовать.

С Врубелем Ф.Н. вел разговоры часами. Он говорил, что Врубель восхищает его совершенным знанием латыни и римского права. (Врубель окончил Петербургский университет -- по юридическому и филологическому факультету и имел золотую медаль.)

Я запомнил фразу, оброненную Плевако в разговоре с Врубелем: "Классическое образование и понимание римского права -- это крепости против грядущего хама".

В то время нередко слышались в обществе разговоры о грядущем хаме.

Я как-то был далек тогда от жизни и не верил в грядущие беды. Врубель однажды сказал мне, что в городах России "нарастает злая воля". Эта злая воля и есть грядущий хам.

Беседуя, Плевако закидывал высоко ногу на ногу и, обхватив руками колено, чуть покачивался в ритм речи. Он говорил горячо, человечно, от сердца, в то же время очень ясно и четко излагая свою мысль. Он никогда не бывал гневен, и я поражался его кротости.

Я видел в нем совершенного человека -- человека чести и достоинства.


* * *


На одной свадьбе, после больших речей и пожеланий счастья молодым, все с нетерпением ждали, что скажет Плевако.

И Плевако сказал:

-- В семейной жизни мужчина -- глава. Приняв его, по арифметической терминологии, за единицу, я определю женщину как нуль. Теперь вопрос, в каком порядке стоят эти цифры. Если единица стоит впереди нуля, то получается десять, но если нуль стоит впереди, то получается -- величина весьма уменьшенная.

Сначала все как-то смутились, а потом зааплодировали.


* * *


Он как-то мне сказал, что наибольшей быстротой ума отличаются преступники.

И кстати, рассказал об одном из "дел" знаменитого червонного валета Шнейера.

В Москве к крупному ювелирному магазину, торговавшему ценными принадлежностями религиозного культа, подъехал в карете солидный, элегантный господин. Зашел в магазин и попросил вызвать хозяина.

-- Мне нужно богатое облачение для архиерея.

Ему подали облачение и митру.

-- Митра бедна. Ее бы нужно украсить бриллиантами и драгоценными камнями.

На белой материи, на вате, перед Шнейером разложили драгоценные камни.

-- Наш архиерей такого же роста, как вы,-- сказал он, взглянув на хозяина. -- Померьте, пожалуйста, облачение.

Приказчики облачили хозяина, надели на него митру и дали в руки посох.

Покупатель попросил хозяина пройтись по магазину.

И когда тот сделал несколько шагов, быстро свернул платок с драгоценными камнями, сунул его в карман, вышел из магазина, сел в карету и поехал.

Все растерялись. Потом, спохватившись, выбежали на улицу.

Хозяин, в полном архиерейском облачении, бежал за каретой, махая посохом и крича:

-- Держи его!

Народ и городовые в недоумении бежали за архиереем и схватили прежде всего приказчиков, бежавших впереди.


* * *


Шаляпину Плевако как-то сказал, что гений и вдохновение его -- от русского христианства, от тайного воздействия его, образующего душу.

Шаляпин серьезно и пристально смотрел на Федора Никифоровича. Тут Плевако как бы неожиданно вдруг добавил:

-- Особенно опасен писатель, которого считают умным, а он не умен сердцем.

Когда мы расстались с Плевако, Шаляпин спросил меня:

-- Как ты думаешь, Константин, не про Алексея ли Максимовича он сказал?

-- Не знаю,-- ответил я.


* * *


Еще -- черточка:

Федор Никифорович не выносил распущенности. При нем избегали рассказывать скабрезные анекдоты.

Ф.Н. знал быт старообрядцев и имел много среди них друзей и доверителей.

Однажды он рассказал любопытный случай:

Один из богатейших старообрядцев, не имея родственников, завещал все свое состояние старообрядческой общине. Но незадолго до смерти стал креститься трехперстным крестом, а не двуперстным, как старообрядцы. Приятели его и старообрядческое духовенство это заметили и посмертный дар от него принять отказались.

Старик уговаривал Плевако:

-- Чего они мне перечат? Уговори их. Крещусь, как хочу.

Но и Плевако нечего не мог поделать, наследство поступило в казну по смерти старика.

К слову: говорили, что это происшествие косвенно послужило темой для картины В.И. Сурикова "Боярыня Морозова".


## ПРИМЕЧАНИЯ


Плевако -- Впервые: Возрождение. 1939. 24 марта. Рассказ имеет подзаголовок: Из воспоминаний. Печатается по газетному тексту.

Картина В.И. Сурикова "Боярыня Морозова" (1887).