# Из Катулла

Федор Евгеньевич Корш

5. "Будем, Лесбия, жить, пока живы..."

7. "Хочешь, Лесбия, знать ты, наверно..."

43. "Деве-красотке поклон мой покорный..."

72. "Ты прежде, Лесбия, твердила..."

85. "Любовь и ненависть кипят в душе моей..."

86. "У многих Квинтия красавицей слывёт..."

87 и 75. "Не может, не хвалясь напрасно..."

## Из Катулла


Перевод Ф. Е. Корша


5. "Будем, Лесбия, жить, пока живы..."

7. "Хочешь, Лесбия, знать ты, наверно..."

43. "Деве-красотке поклон мой покорный..."

72. "Ты прежде, Лесбия, твердила..."

85. "Любовь и ненависть кипят в душе моей..."

86. "У многих Квинтия красавицей слывёт..."

87 и 75. "Не может, не хвалясь напрасно..."


* * *


Будем, Лесбия, жить, пока живы,

И любить, пока любит душа;

Старых сплетников ропот брюзгливый

Пусть не стоит для нас ни гроша.


Солнце сядет чредой неизменной

И вернётся, как было, точь-в-точь;

Нас, лишь свет наш померкнет мгновенный,

Ждёт одна непробудная ночь.


Дай лобзаний мне тысячу сразу

И к ним сотню и тысячу вновь,

Сто ещё, и к другому заказу

Вновь настолько же губки готовь.


И как тысяч накопится много,

Счёт собьём, чтоб забыть нам итог,

Чтоб завистник не вычислил строго

Всех лобзаний и сглазить не смог.


* * *


Хочешь, Лесбия, знать ты, наверно,

Сколько нужно лобзаний твоих,

Чтобы я не просил их безмерно

И, с излишком довольный, притих?


Как песок неисчётны крупицы,

Сплошь усеявшие Ливии край

По соседству Киренской границы,

Где на сильфий всегда урожай,


Меж святилищем в знойной пустыне,

Где Юпитер судьбу говорит,

И меж зданием, равным святыне,

Древний Батт под которым зарыт,


Или сколько в безмолвии ночи

Ярких звёзд по дороге своей

Устремляют бессмертные очи

На любовные тайны людей,


Столько жаждет Катулл ненасытный

Обменять поцелуев с тобой,

Чтобы счесть их не мог любопытный

И смутить наговорами -- злой.


* * *


Деве-красотке поклон мой покорный,

Нос у которой не мал, не казист,

Ножки не стройны, а глазки не черны,

Пальцы не длинны, а ротик не чист,


Речь, если правду сказать, не робея,

Тоже не самая прелесть и сласть.

Здравствовать, дева, желаю тебе я,

Мота Формийского нежная страсть!


Ты ль красота, о которой так ложно

Голос провинции суд свой изрёк?

С Лесбией спорить тебе ли возможно?

Что за безвкусный, бессмысленный век!


* * *


Ты прежде, Лесбия, твердила,

Что лишь Катулл твой близкий друг

И что ни с кем иным житьё тебе не мило,

Хотя б тебе Юпитер был супруг.

Не так я чтил тебя в то время,

Как чтит любовниц свет пустой,

Но так же, как отцом, годов несущим бремя.

Бывает зять любим иль сын родной.

С тех пор тебя я понял ясно,

И хоть теперь к красе твоей

Влекусь я более мучительно и страстно,

Ты для меня ничтожней и пошлей.

"Как это может быть?" -- ты спросишь.

Да ведь обидою такой

В мечты влюблённого ты больше страсти вносишь,

Но гасишь в нём любви огонь святой.


* * *


Любовь и ненависть кипят в душе моей.

Быть может: "Почему?" -- ты спросишь. Я не знаю,

Но силу этих двух страстей

В себе я чувствую и сердцем всем страдаю.


* * *


У многих Квинтия красавицей слывёт.

По мне -- она бела, пряма, большого роста;

Отдельных этих в ней красот

Не отвергаю я; но выразить так просто

Словцом "красавица" ей общий приговор

Я не могу: напрасно ищет взор

Во всем её обширном теле

Хоть капли грации, хоть искры огонька.

Вот Лесбия -- та в самом деле

Красавица: из одного куска

Как бы изваян весь сей образ несравненный,

И, вся изящества полна,

Она все прелести красавиц всей вселенной

Себе усвоила одна.


* * *


Не может, не хвалясь напрасно,

Сказать любовница ничья,

Что нежно так была любима и так страстно,

Как мною ты, о Лесбия моя!

Не блещут верностью такою

Нигде союзы прежних дней,

Какая в пору грёз, внушённых мне тобою,

Была видна со стороны моей.

Но твой поступок вероломный

Так резко сбил меня с пути

И совести вопрос такой поставил тёмный

О том, как долг мне чести соблюсти,

Что вновь тебя не полюблю я,

Хоть стань ты скромностью самой,

Ни страсти чувственной к тебе не подавлю я,

Хотя б на стыд махнула ты рукой.