# Марфа-посадница, или Славянские жёны

Егор Петрович Ковалевский

Отрывки

Ковалевский Георгий Петрович


(1809 - 1868 гг.).


Ковалевский - прозаик, путешественник, государственный и общественный деятель, литературный дебют которого - написанная белыми стихами трагедия "Марфа Посадница, или Славянские жёны", посвящённая памяти В. А. Озерова - состоялся в 1832 г. Поняв, что поэтическая и драматическая формы - не его область, писатель переключился на прозу.

Трагедия Ковалевского бы написана молодым автором в начале его обширной и многогранной деятельности, никогда не ставилась и не переиздавалась.

Первое действие открывается беседой папских миссионеров Катерини, Мессино и Антонио, обсуждающих далеко идущие планы подчинения православной Москвы Риму при помощи брака новгородской посадницы с польским королём. Между тем в самом Новгороде ширится ропот: еврей Схария с сообщниками распространяют среди православных своё учение, бояре проклинают Марфу за её гордыню и властолюбие. Однако появление Марфы на площади у Святой Софии сопровождается выражением народной любви к ней. Марфа сообщает народу о надвигающейся опасности: московский посол князь Холмский грозит Новгороду войной. Холмский упрекает Марфу в том, что она призывает сограждан к оружию из личной выгоды. В последних словах Марфы содержатся ещё живые воспоминания о любви к Холмскому.

Действие второе полностью происходит в хижине кудесника Феодосия. Выясняется, что дочь старца Ксения влюблена в Холмского и ожидает здесь тайного свидания с ним. Кудесник притворно соглашается на её брак с Холмским, но втайне хотел бы расправиться с князем. В этом он рассчитывает на помощь Схарии, который просит отдать Ксению ему. После ухода еретика к Феодосию приходит Марфа за толкованием пророческого сна.

В третьем действии Схария в тереме Марфы предсказывает посаднице её будущее: оказывается, она грезит о царском венце. Приглашённая на совет Марфа обнаруживает своё коварство: она предлагает притворно покориться московскому князю Иоанну и дождаться тем временем литовского войска, обещанного новгородцам вместе с покровительством в обмен на признание власти Литвы. Марфа и почти все бояре присягают на верность Литве.

Действие четвёртое начинается у могилы Гостомысла, где Марфа требует присяги литовскому королю Казимиру от бояр и народа. В этом же действии подкупленные Феодосием цыганки смертельно ранят Холмского, и тот, умирая, сообщает Ксении о том, что она ещё в детстве обручена с ним. Он рассказывает девушке о мести Феодосия и просит исполнить последнюю волю - подать знак москвичам и поджечь вечевую башню. В пятом действии Ксения выполняет своё обещание; город охватывают пожар и паника, московские войска наступают и захватывают Новгород, гибнет сын Марфы Дмитрий. Не видя иного выхода, отвергая жизнь пленников, с презрением к отступникам Марфа с дочерью бросаются в пламя с горящих городских стен.

Далее приводятся следующие фрагменты: действие 1, явл. 5 - 6, действие 3, явл. 4., действие 5, явл. 8 - 9.


## Марфа-посадница, или Славянские жёны.


Историческая трагедия в пяти действиях, в стихах.


Действие первое.


Площадь в Новгороде.


Явление 5.


Марфа

Народ! Друзья! В опасности отчизна,

Прельщают нас оковами щлатыми,

Нам цепи шлёт в подарок Иоанн.


Один из народа

Князь очень щедр, он древнее своё

Наследие, искупленное златом

В орде, нам шлёт в подарок! Вот так щедрость!


Марфа

Они легки, блестят, покуда новы;

Не тяготят, пленяют боле нас;

Когда ж ваш пот и кровь заржавят их...


Народ

И злато, и сребро, и жизнь народа

Во власти всё твоей, о Марфа, Марфа,

Не погуби, отечество спаси!


Марфа

Не погуби, отечество спаси!


Марфа

Не златом, не стяжанием поносным,

Но острием меча его искупим!


Народ

Война и смерть! Война и смерть врагам!


Марфа

Пускай войдёт посол Москвы строптивой,

Народ! Ты сам реши свою судьбу;

А голос мой, как глас гражданки вольной

И равной вам, сольётся с гласом правды.

(Сходит с возвышения).


Явление 6.


Те же и Холмский.


Марфа

(про себя)

О Марфа, ободрись, Отчизна гибнет!

Прочь, прочь любовь, лишь слабых жён удел.

(К народу).

Смутились вы от грозных сих речей;

Иль сладок плен, иль битва вам страшна?..

Мы не склоняли выи пред Батыем,

И склоним ли её перед рабом татарским?!

Стыдись, народ, вот женская рука

За вас подъемлет первая свой меч;

Кто духом смел, те вслед за мной стремитесь!


Холмский

Нет, не за них подъемлешь ты свой меч;

Скажи: для польз и выгод собственных скорее!

Сорвав фату с главы крамольной, Марфа,

Мнишь заменить её венцом державным,

Мечтаешь им лукавство глупой бабы

Сокрыть; но верь, не свыкнуться ему

Ввек с длинными власами; лишь шатнёшься -

И вмиг венец спадёт с главы неловкой!

Делинский

Кто против Бога и великого

Нова-града, кто против доблестной

Посадницы?


Несколько человек

(устремившись на Холмского)

Погибни, злой крамольник!

Война, война и гибель злой Москве!


Марфа

(удерживая народ)

Остановись, народ!

(К Холмскому, тихо).

Прими же жизнь

От той руки, которую с презреньем

Отвергнул; нет, не в силах мстить любовь.


Действие третье.


Терем Марфы.


Явление 4.


Марфа

Когда б венец державный Мономаха

Был раскалён в горниле ада, о!

Я и тогда б главу им облачила...

(В сильном волнении то садится на скамью, то опять встаёт и стремительно ходит взад и вперёд).

С восторгом... Ах, мученья слабы те,

Когда меня огнь страшный пожирает;

Я тлею вся, как угль перегоревший.

Когда судьба сама ожесточённо

Не отряхнёт с меня прах низкой доли

В сей жизни, - о, пусть я умру в сей миг,

Лишь княжеской короною венчали б

Моё чело; что б сын Новаграда

Мог возвестить потомку дальнему:

Кичливая Москва пред прахом Марвы

Поверглась ниц! Москва несла её

Оковы!

(Помолчав).

О, я помню грозный день...

Он заклеймил меня навек позором;

Одна лишь месть изладит ту печать.

Я помню день, в который Иоанн

Родную кровь пролил на Лобном месте;

Отбызнула на сердце мне та кровь,

И жжёт меня, отмщеньем распаляя.

Он, гордый, жизнь мне в поруганье кинул,

Он даже имя Марфы не честил

Отмщением своим... Презреть так страшно!

Но женщина ещё ужасней мстит!

Ещё другой день униженья помню:

Как гордо в день тот Софья (Палеолог) в ризах царских

Перед толпой безумною кичилась,

Как громко вой колоколов гудел

Народным кликом в самом Новеграде,

Ликуя латинянки торжеством!

А я... А я сама в бессилье горьком

Дерзнула лишь... презреть её... О Боже!

Когда б могла в тот миг сорвать убранство

Венчальное и ложе брачное

Супругов напитать смертельным ядом!..

Но вот прошла пора кипящая

Весны моей, не греет уж любовь,

Ах, цвет опал, и сердце уж заглохло

Для счастия; но мщение и слава

Не стынут в нас и в хладный час зимы;

Они кипят ещё сильней в груди,

Подавленной летами... Боже, Боже!

Когда б могла исхитить скипетр Московский

И гордую чету низвергнуть в прах!..

Пусть сгибнет всё за миг бесценный тот!


Действие пятое.


Городские стены.


Явление восьмое.


Марфа и дочь.


Марфа

Ты слышишь ли, о дочь, глас погребальный

Над трупом нашей Родины священной;

И ты, ты хочешь жить! И ты, ты дочь

Моя?!


Дочь

О нет! Умрём, умрём, родная!


Марфа

Теперь ты дочь моя! Умрём, как жили.

Прости, прости, священный Новый город,

Родимая земля, омытая

И кровью, и слезами предков наших;

Ты щедро наградила их; в объятьях

Твоих почиют мирно кости их;

Ах, сколько раз ты от меня багрилась!

Не дай же прах мой на чужбине кинуть!

Не отвергай неблагодарную!

(Обнимая одной рукой дочь, другой знамя).

Вот все мои сокровища земные, -

Прими в родное лоно нас!


Дочь

И мне

Ты ласково, родная, улыбалась.


Марфа

Я знаю, что рука свободного

Не заметёт мой прах землёй родною;

Неблагодарная, не взгромоздит

Кургана векового в память Марфе;

И самый пепел твердынь Новгородских

Над мною разметёт кичливый враг;

И слава дел посадницы Борецкой

В веках померкнет, стухнет... Горе мне!

Прими меня!


Явление 9.


Марфа, дружина Иоанна, военачальник, народ новгородский и кудесник.


Народ

Остановись же, Марфа!

Над нами мир и всепрощенье!


Военачальник

Прощение, устами Иоанна!


Кудесник

Борецкая, ты счастлива, ты властна

Свободно умереть: умри!.. А я -

Я жив... И вот казнь страшная моя!


Народ

Не покидай, не покидай нас, Марфа!


Марфа

Изменники! Смеюсь я и над вашей

Мольбой и презираю вас.

(Сжимает одной рукой дочь, другою хоругвь и кидается в пламя).


1832 г.


Прошёл лишь год после публикации драмы Погодина, и в Петербурге вышла в свет написанная белыми стихами трагедия "Марфа Посадница, или Славянские жёны". Это был первый литературный опыт Г. (Е). П. Ковалевского, в ту пору 23-летнего чиновника, позднее получившего известность как путешественник, историк и прозаик. Трагедия прошла совершенно незамеченной, что подтверждается, в числе прочих, таким фактом. Сохранилось письмо, которое написал Ковалевскому В. А. Жуковский, относившийся к юноше с трогательной нежностью и отеческой заботой. Написано оно было 4 января 1833 г., то есть через считанные месяцы после литературного дебюта Ковалевского, но в обширном послании, затрагивавшем множество тем, это событие даже не упомянуто. Разумеется, ни рецензий, ни постановок не последовало, а сам автор, разуверившись в своих поэтических способностях, в дальнейшем к стихам и драме не обращался.

Но в историю темы Марфы посадницы трагедия Ковалевского входит, как в высшей степени своеобразный и самобытный факт благодаря бросающемуся в глаза несходству со всем, что писалось о её героине как до, так и после 1932 г. Не приходится сомневаться, что сведения об изображённых в пьесе событиях драматург черпал у Карамзина - другого источника в то время просто не было. Но если драма М. П. Погодина, как профессионального историка, строго следует историческим фактам, то для Ковалевского это условие не было обязательным.

Насыщая своё творение цветистыми вымыслами и домыслами, он и намерения не имел "воскресить минувший век во всей его истине". Иоанн, которому во всех произведениях о Марфе Посаднице неизменно отводилось одно из центральных мест, который у Погодина, по известным пушкинским словам, "наполняет трагедию. Мысль его приводит в движение всю махину, все страсти, все пружины", у Ковалевского вообще отсутствует. Шелонская битва, утрата Новгородом своей независимости отодвинуты на второй план. Вместо этого разыгрывается фантастическая картина использования Новгорода в заговоре папских миссионеров, имеющем целью подчинение православной Москвы Риму:


Соединить чрез брак посадницы

Весь Новгород с державой Казимира,

Закон его, - с законом православья,

И ринуть их всей силой на Москву,

В прах разгромить её, простереть длань дружбы

Властителю несметных орд татар;

С ним двинуться на турок европейских

И в Риме, пред лицом святейшим папы,

Пасть ниц самим: вот воля де владыки.

(Ковалевский Е. П. "Марфа-посадница", СПб., 1832 г. С. 8).


Отношение новгородцев к Марфе, как его изображает Ковалевский, не однозначно. Бояре выражают к ней открытую неприязнь. В их глазах она - "заблудшая жена", которая


... схватив бразды правленья

Над градом сим - забыла страшны суд

И, воспылав гордыней сатанинской,

Мнит властвовать над рухлым сим скелетом.

(Там же. С. 18).


Народ же преисполнен к ней любви и доверия. Из его уст слышатся восклицания, выражающие искреннюю надежду. В Марфе они видят спасительницу Новгорода: "И красный мир, и пышный Новый город,

Как знойная пустыня нам без Марфы".

Если судить о Марфе по словам, с которыми она обращается к народу, перед нами незыблемая защитница вольного Новгорода, призывающая к беззаветной борьбе с угрозой, исходящей от московского князя.

Но выясняются неожиданные подробности: посланник Иоанна Холмский, выступающий главным оппонентом Марфы, оказывается был с ней в интимных отношениях, и под покровом политического противостояния кроются достаточно пылкие личные чувства. Когда народ, видящий в Холмском главного врага, устремляется, что бы расправиться с ним, Марфа предотвращает эту расправу.

Кроме того, Марфа предстаёт как женщина, снедаемая безмерным тщеславием. Когда еврей Схария, колдун и прорицатель, предсказывает ей будущее, она видит себя обладательницей шапки Мономаха и, как выясняется, давно грезит о царском венце. Оставшись наедине, она произносит такой монолог: "Когда б венец державный Мономаха и т. д.".

Обуреваемая такими стремлениями, она готова предать независимость Новгорода и отдать его под власть Казимира. Когда литовский посол предлагает Новгороду королевское покровительство и войско, при условии признания власти Литвы, Марфа, а по её примеру и почти все бояре, присягают на верность Литве. При этом Марфа проявляет своеобразное коварство: она предлагает на время изобразить перед Иоанном любезность и покорность, что бы выиграть время и дождаться прибытия литовского войска.

Но все эти ухищрения оказываются тщетны. Московские войска наступают на Новгород, и смертельно раненный Холмский просит влюблённую в него девушку Ксению подать им условный знак - поджечь вечевую башню. Ксения делает это. В городе разгорается пожар и вспыхивает народное смятение. Близится неотвратимая катастрофа. Марфа сопереживает гибели родного города и концу его независимости.

"Горе мне"! - восклицает она и с этими словами вместе с дочерью бросается в бушующий внизу, под городскими стенами, огонь.

Трудно заподозрить, что Ковалевский не знал, что в действительности Марфа не погибла, а была отправлена Иоанном в Москву. Вымышленный им финал трагедии должен был усилить трагизм поражения героини, закрепив в сознании читателя её цельный, монолитный и героический образ, дополнительно выявив однозначно сочувственное отношение к ней драматурга.


Первая публикация:

Ковалевский Г. П. "Марфа-посадница, или Славянские жёны", СПб, "Плюшар", 1832 г. 95 стр.

Источник текста:

Погодин М. П. "Марфа, посадница Новгородская", М., "Наука", 2015 г. Серия "Литературные памятники". С. 198 - 204, 321 - 324, 361.