# Английская пугачевщина

Максим Максимович Ковалевский

## Англійская пугачевщина.


Народныя возстанія рѣдко когда бываютъ послѣдствіемъ одной причины; онѣ отражаютъ на себѣ недовольство существующимъ, частью сознательное, частью безсознательное стремленіе положить немедленный конецъ всему, что въ глазахъ мятежниковъ представляется вопіющею неправдой и бажайшимъ источникомъ ихъ бѣдствій. Тѣ, кто, подобно Торольду Роджерсу, хотятъ во что бы то ни стало связать англійскую жакерію съ попытки помѣщиковъ оживить крѣпостное право и замѣнить оброкъ барщиной, впадаютъ въ такое же преувеличеніе, какъ и лѣтописецъ Фруассаръ, говорящій о возстаніи 1381 года, какъ о заговорѣ недавно возникшей секты лоллардовъ,-- секты, поставившей себѣ цѣлью демократизировать одновременно и церковь, и государство. Такъ же односторонне и мнѣніе извѣстнаго современника Елизаветы -- историка Сшау, который видитъ ближайшій поводъ къ мятежу въ установленіи въ 1380 году особаго поочажнаго сбора со всѣхъ совершеннолѣтнихъ,-- сбора, сдѣлавшагося тѣмъ болѣе отяготительнымъ, что взиманіе его было поручено откупщикамъ, крайне не разборчивымъ на средства и не останавливавшимся даже передъ дѣйствіями, оскорбляющими женскую стыдливость. Всѣ указанныя причины повліяли за подъемъ народныхъ массъ противъ владѣтельныхъ классовъ, но на ряду съ ними могутъ быть названы и другія, которыя какъ бы ускользнули отъ вниманія анналистовъ и бытописателей. Онѣ выступаютъ воочію при чтеніи тѣхъ судебныхъ процессовъ, какіе начаты были противъ главныхъ участниковъ мятежа и сопровождались казнью вожаковъ и зачинщиковъ. Эти протоколы, доселѣ неизданные, хранятся въ центральномъ лондонскомъ архивѣ. Они вошли въ составъ различныхъ свитковъ, такъ называемыхъ: Assize и Coram rege Bolls. Одни принадлежать въ четвертому, другіе къ пятому, шестому и седьмому году правленія Ричарда П. Сопоставленные со свидѣтельствами лѣтописцевъ XIV вѣка, они бросаютъ неожиданный свѣтъ на многія стороны того грандіознаго движенія, которое временно подвергло серьезной опасности какъ соціальные, такъ и политическіе устои англійскаго государства и церкви. Имъ мы обязаны раскрытіемъ того факта, что это движеніе захватило собою не однихъ крѣпостныхъ или оброчныхъ, что къ нему примкнули также низшіе слои городского населенія,-- другими словами, все рабочее сословіе. Изъ современниковъ одинъ только Кнайтонъ отмѣтилъ эту черту, да и онъ говоритъ о ней мимоходомъ, довольствуясь заявленіемъ: многіе ученики, отрубивши голову мастерамъ, присоединились къ возставшимъ {Plures quoque apprenticü civitatis decollatis magistris suis abierunt cum filis. Смотри Twysden, стр. 2636. Свѣрено съ рукописями Cotton Claud. Е., III. Tiberius, CVII. Въ протоколахъ судебнаго разбирательства, открытаго въ Лондонѣ передъ Михаиломъ де-ла-Поль, кайтеромъ королевства, въ шестой годъ правленія Ричарда II, три ольдермена, Джонъ Горнъ, Адамъ Карлайль и Джонъ Фрэшъ, призваны къ отвѣту за попустительства, съ какимъ, вопреки приказамъ мэра Вильгельма Вальфордъ, они открыли мятежникамъ возможность проникнуть въ столицу. Въ обвинительномъ актѣ значится даже, что Горнъ пригласилъ кентскихъ ополченцевъ прибыть въ Лойдовъ, утверждая, что его жители in eodem proposito sicut et ipsi fuerunt, et quod ipsi deberent in eodem civitate ita amicabiliter esse recepti sicut pater cum ßlio et amicus cum amico. Coram rege Roll. Hilary, term. 6. R. II.}.

Изъ тѣхъ же процессовъ не трудно придти къ заключенію, что движеніе направлено было также противъ иностранцевъ, противъ всѣхъ, кто вліялъ на пониженіе заработной платы или на сокращеніе размѣровъ туземнаго производства, доставляя предпринимателямъ возможность законтрактовывать болѣе дешевыхъ рабочихъ или отнимая у мѣстнаго населенія монополію извѣстныхъ производствъ. Въ такомъ именно положеніи были призванные въ Англію Эдуардомъ III фламандцы; ихъ конкурренція съ каждымъ годомъ становилась все болѣе и болѣе чувствительной, преимущественно въ ткацкомъ производствѣ. Уже въ 1366 году они добились въ Лондонѣ цеховой автономіи {Riley. "Memorials of London", стр. 331.}. Имѣя своихъ выбираемыхъ старшинъ, свои общіе сходы во дворѣ церкви св. Лаврентія въ Паунтене, они составляли какъ бы обособленное цѣлое. Не входя въ ближайшее общеніе съ мѣстнымъ населеніемъ, имѣя отличные отъ другихъ ткачей статуты и право самообложенія, фламанцы вербовали своихъ рабочихъ исключительно изъ среды соплеменниковъ. Попытка расширить выборъ, распространить его и на брабансонцевъ, встрѣчала не разъ энергическій отпоръ со стороны мастеровъ этой націи, также устроенныхъ въ особый цехъ, имѣвшихъ свои собранія во дворѣ церкви Божіей Матери въ Сомерсетѣ, своихъ избираемымъ начальниковъ, свои цеховые статуты {Ibid., стр. 845 и 846.}. Ни тѣ, ни другіе не обращались къ содѣйствію туземнаго труда, что и дѣлало ихъ равно ненавистными въ глазахъ англійскихъ рабочихъ. Неудивительно поэтому, если въ числѣ первыхъ жертвъ народной ярости мы встрѣчаемъ, подъ общимъ наименованіемъ фламанцевъ, всякаго рода иноземныхъ ткачей, если разрушеніе жилищъ, разграбленіе имуществъ и акты самаго грубаго насилія стоять въ ряду обвиненій, возводимыхъ на отдѣльныхъ зачинщиковъ и участниковъ возстанія. Фруассаръ, едва ли не одинъ изъ всѣхъ современныхъ лѣтописцевъ, присоединяетъ въ числу крестьянскихъ жертвъ и ломбардцевъ или, точнѣе, всѣхъ тѣхъ, кто, будь онъ хоть еврейскаго происхожденія и толка, пользовался привилегіями, данными Эдуардомъ III банкирамъ и купцамъ сѣверной и средней Италіи. Судебные протоколы подтверждаютъ свидѣтельство французскаго анналиста. Ненависть, внушаемая ростовщикамніностранцами, не разъ побуждала лондонскую чернь вламываться въ ихъ жілища, грабить имущество уносить хранимыя въ ларцахъ деньги. Объ этихъ фактахъ не разъ заходитъ рѣчь въ обнародованныхъ Рилей документахъ XIV столѣтія. Наступившая въ 1381 г. анархія дозволила простонародью произвести кровавую расправу и съ этими, какъ оно думало, виновниками своего обнищанія, вывозившими золото и серебро за границу.

Имѣя передъ собою объединенныя дѣйствія какъ сельскихъ, такъ и городскихъ массъ, мы необходимо должны допустить, что возстаніе въ сферѣ соціальныхъ и политическихъ отношеній должно было преслѣдовать цѣли одинаково дорогія тѣмъ, и другимъ. Судебные протоколы говорятъ намъ о почти повсемѣстномъ сожженіи всякаго рода юридическихъ актовъ, о систематической враждебности къ судьямъ, присяжнымъ, откупщикамъ, податнымъ сборщикамъ и органамъ мѣстнаго управленія какъ въ селахъ, такъ и въ городахъ. Мятежники истребляютъ не одни протоколы вотчинныхъ судовъ, рентали и кустумаріи, въ надеждѣ положить тѣмъ конецъ барщиннымъ службамъ и оброкамъ, въ нихъ указаннымъ; они рвутъ также протоколы мировыхъ судей, поставленныхъ надъ рабочими, уполномоченныхъ слѣдить за выполненіемъ статута, опредѣлявшаго maximum платы въ отдѣльныхъ промыслахъ и ремеслахъ. Ихъ ярость одинаково вызываютъ и окладные листы, опредѣляющіе размѣръ участія каждаго въ поочажномъ сборѣ, и книга городскихъ статутовъ лондонской сити, и грамоты, выданныя королями гражданамъ Ярмута, такъ какъ и тѣ, и другіе одинаково обезпечиваютъ политическое господство городской олигархіи, мастеровъ нѣкоторыхъ привилегированныхъ гильдій или цеховъ. Обо всемъ этомъ, какъ мы увидимъ впослѣдствіи, говорятъ намъ судебные протоколы; въ нихъ съ гораздо большею очевидностью, чѣмъ въ повѣствованіяхъ лѣтописцевъ, выступаетъ связь народнаго возстанія съ недовольствомъ, вызваннымъ соціальнымъ законодательствомъ Эдуарда III и, въ частности, съ тѣми мѣрами, какія приняты были вслѣдъ за опустошеніемъ страны моровою язвой 1348 года противъ возростанія заработковъ сельскихъ и городскихъ рабочихъ. Такъ какъ въ предѣлахъ графства забота о примѣненіи этого законодательства поручена была мировымъ судьямъ, а въ предѣлахъ города гильдейской и цеховой знати, засѣдавшей въ общихъ и тѣсныхъ совѣтахъ, то эти органы мѣстнаго самоуправленія, прежде всего, и призваны были къ отвѣту {Одно обстоятельство должно было косвенно содѣйствовать усиленію ненависти простонародья къ членамъ жировой юстиціи. Я разумѣю послѣдовавшую незадолго до возстанія замѣну въ личномъ составѣ мирового института менѣе зажиточныхъ судей болѣе зажиточными. Не далѣе, какъ въ 1378 г., общины обращаются къ королю съ ходатайствомъ о запрещеніи сеньорамъ"assigner et associer à eux plus pouvres et nient suffisant qu'occupent l'office eu leur absence"; другими словами, они хотятъ отмѣнить право брать замѣстителей изъ среды людей недостаточныхъ. Король признаетъ такую жалобу справедливой и объявляетъ, что канцлеръ, казначей и другіе члены совѣта распорядятся выборомъ въ такихъ случаяхъ замѣстителей изъ зажиточнѣйшаго населенія графства? "de pluie suffisants gens de chescun pays" (Parliamentary I Rolls, T. III, стр. 44).}. Вымираніе многихъ семей, дотолѣ обложенныхъ оброкомъ въ пользу помѣщика, и неисправный платежъ рентъ уцѣлѣвпишь отъ чумы крестьянствомъ сопровождались въ Англіи существенными перемѣнами въ личномъ составѣ зависимыхъ владѣльцевъ. Многія земли, дотолѣ находившіяся подъ посѣвомъ, запущены быя подъ пастбище и сданы въ аренду свободнымъ съемщикамъ. Еще въ наши дни путешественникъ не разъ встрѣчаетъ по дорогѣ изъ Лондона въ Эдинбургъ или другой изъ внутреннихъ городовъ королевства слѣды прохожденія плуга по покатостямъ отдѣльныхъ холмовъ, которые съ XV вѣка не выходили изъ-подъ пастбища. Сданныя въ аренду площади переставали служить общимъ выгономъ, обводимы были загородью и выходили тѣмъ самымъ изъ категоріи такъ называемыхъ "открытыхъ полей". Все это необходимо сокращало доходныя статьи крестьянства, вызывая въ немъ вполнѣ понятное недовольство. Если въ числѣ обвиненій, возводимыхъ на мятежниковъ, мы встрѣчаемъ разрушеніе загородей или принужденіе собственниковъ и свободныхъ владѣльцевъ вернуть въ руки тѣхъ или другихъ оброчныхъ селеній нѣкогда принадлежавшіе имъ надѣлы, то источникъ этого лежитъ ни въ чемъ иномъ, какъ въ только что упомянутыхъ нами экономическихъ явленіяхъ.

Въ нихъ же надо искать и причину того расширенія отводимыхъ подъ парки площадей, послѣдствіемъ котораго было размноженіе дичи, къ немалому ущербу сосѣднихъ къ лѣсу крестьянскихъ хозяйствъ. Лѣтописецъ Кнайтонъ, влагая въ уста главнаго вожака движенія протестъ противъ права охоты, какимъ пользовались помѣщики, и требованіе, чтобы каждому дозволено было убивать дичь въ лѣсу и на полѣ, даетъ тѣмъ самымъ выраженіе вполнѣ понятному запросу, повторившемуся столѣтія спустя во Франціи и наложившему свою печать на наказы 1789 года. Этотъ запросъ, разумѣется, могъ показаться современникамъ дерзкимъ посягательствомъ на права сеньоровъ. Кнайтонъ проводитъ этотъ взглядъ, говоря, что король, уже согласившійся на отмѣну барщины, медлилъ связать свое слово съ такою неслыханною вольностью, какъ свобода охоты; но отъ этого до утвержденія Фруассара, что мятежники были своего рода нивелляторами и коммунистами, не желавшими допускать никакихъ различій и требовавшими общности всѣхъ земель и владѣній, еще далеко.

Ничто въ судебныхъ протоколахъ не свидѣтельствуетъ о такомъ сознательномъ стремленіи къ экономическому равенству и въ упраздненію всякой частной собственности. Если мятежники разрушаютъ и грабятъ замки, истребляя все, что ни попадается имъ подъ руку, то они дѣлаютъ это далеко не повсюду; ихъ репрессія направлена только противъ немногихъ помѣщиковъ, которые по тѣмъ или другимъ причинамъ вызвали ихъ особое негодованіе. Во главѣ стоять высшіе правители государства: регентъ -- Джонъ Гонгъ, герцогъ Ланкастерскій {Въ хроникѣ эвезгамскаго монаха говорится о мятежникахъ, какъ о maneria et domos sumptuosas crementes et usque ad solum funditus prosternantes et maxime illorum quos sciverunt esse juris peritorum vel ministrorum regis et illorum quos noverunt esse de retenimento Ducis Lancastrian. Nam omnes taies maxime eis fuerant odiosi (Hittoria vitae et regni Ricardi II. Hearn, 1729, стр. 23).}, канцлеръ -- архіепископъ Вильямъ Седберійскій, лордъ казначей -- Ричардъ Рельсъ, а также настоятели отдѣльныхъ аббатствъ и главы церковной іерархіи, обвиняемые въ преслѣдованіи лоллардовъ и самаго выдающагося изъ ихъ проповѣдниковъ -- Джона Боля. Ограбленное не поступаетъ ни въ общее владѣніе, ни въ частное; сокровища бросаются въ рѣки и колодцы, а виновные въ присвоеніи подлежать немедленной казни при крикахъ: "Мы не грабители, а судьи, призванные покарать неправду!" Самъ Фруассаръ стоить гораздо ближе къ истинѣ, когда въ другомъ мѣстѣ своихъ хроникъ говоритъ, что желанія возставшихъ сводилась къ тому, чтобъ ихъ трудъ впредь былъ оплачиваемъ помѣщиками и чтобы сами они не считались рабами, такъ какъ рабство не имѣетъ другого источника, кромѣ грѣха. Въ этой приверженности ко взглядамъ католической церкви, еще установленнымъ Августиномъ, трудно видѣть зародышъ коммунистическихъ теорій; самое большее, что можетъ быть сказано о соціальныхъ тенденціяхъ мятежниковъ, это то, что они стремились распространитъ на службы и платежи, производимые въ пользу сеньоровъ, ученіе лоллардовъ о несправедливости церковной десятины. Осуществленіе ихъ желаній повело бы къ созданію широкой крестьянской собственности взамѣнъ прежняго оброчнаго держанія; оно отнюдь не сопровождалось бы возвращеніемъ къ коммунистическимъ порядкамъ апостольской церкви. Сами лолларды, которыхъ Фруассаръ признаетъ духовными руководителями движенія, не были сторонниками упраздненія всякой собственности; они стремились къ секуляризаціи церковныхъ имуществъ, считали ихъ достояніемъ бѣдныхъ, были одними изъ первыхъ провозвѣстниковъ того ученія о "нестяжательствѣ", которое въ ближайшія два столѣтія обойдетъ собою Европу и Россію, ставя всюду вопросъ о томъ, въ какой мѣрѣ примиримо съ духомъ христіанства церковное и монастырское землевладѣніе. Будемъ ли мы смотрѣть на священника Джона Боля, одного изъ важнѣйшихъ предводителей возстанія, глазами Кнайтона и говорить о немъ, какъ о своего рода Іоаннѣ Предтечѣ по отношенію къ Виклефу, или, заодно съ современными историками, признаемъ въ немъ не болѣе, какъ одного изъ тѣхъ "простодушныхъ" деревенскихъ проповѣдниковъ, которыхъ великій англійскій реформаторъ, еще въ бытность свою въ Оксфордѣ, т.-е. въ концѣ царствованія Эдуарда III, призывалъ къ противудѣйствію нищенствующимъ монахамъ, намъ одинаково придется сказать, что его соціальныя ученія мало отличались по существу отъ взглядовъ Виклефа. Послѣдній же проводилъ серьезное различіе между церковнымъ и свѣтскимъ землевладѣніемъ. Враждуя открыто съ первымъ, требуя его упраздненія по иниціативѣ правительства, онъ не прочь былъ сказать слово защиты въ пользу тѣхъ, кто, "въ обмѣнъ за землю, по крайней мѣрѣ, защищаютъ ее отъ враговъ, охраняютъ миръ въ государствѣ и расширяютъ его границы" {Сlегісі neque pugnant, ut milites pro patria in qua dotacionem suscipiant, neque provineias aliénas nobis inimicas invadunt, neque sollicite pro pacificatione provincie suae laborant. (Semones, изд. Job. Loserth, т. II, sermo 61, стр. 374, напеч. на средства вныефскаго общества въ Лондонѣ).}.

Всякая, конечно, собственность,-- разсуждаетъ Виклефъ,-- содержитъ въ себѣ тотъ существенный недостатокъ, что, въ силу наслѣдственности, можетъ перейти въ руки нсправеднаго, въ руки грѣховнаго, но эта черта, называемая имъ "racio peccati", проявляется въ свѣтскомъ землевладѣніи въ болѣе слабой степени: вымираніе рода, иноземное нашествіе и завоеваніе рано или поздно могутъ положить конецъ такому владычеству грѣха и неправды. Указанными путями Богъ переносить собственность изъ рукъ однихъ въ руки другихъ. Не то въ сферѣ церковнаго землевладѣнія: духовные владѣльцы не вымираютъ, ихъ родъ не прекращается, подобно тому, какъ прекращается родъ свѣтскихъ {Ibid.}. Вотъ почему надѣленіе духовенства землею въ глазахъ Виклефа является и преступнымъ, и нелѣпымъ {Constat quidem quod istat dotacio fuit culpabilis atque stulta. (De quatuor sectie novellis J. Wyclef's latin, polemical Works by Buddensieg. T. I, стр. 249).}. Не только тѣ, кто продолжаетъ владѣть этими имуществами, но и міряне, создавшіе ихъ или высказывающіеся въ ихъ пользу, заслуживаютъ осужденія, ибо согласіе на несправедливость не менѣе преступно, чѣмъ сама несправедливость {Sermo 17. Собраніе латинскихъ проповѣдей Виклефа, стр. 128.}. Церковныя имущества противорѣчатъ Евангелію: священникъ, прежде всего, послѣдователь Христа, но онъ не можетъ быть имъ, если не откажется отъ всего, чѣмъ владѣетъ; въ доказательство Виклефъ ссылается на 33 § XIV гл. Евангелія отъ Луки, въ которомъ говорится: "кто не оставитъ всего, чѣмъ владѣетъ, тотъ не можетъ быть моимъ ученикомъ" {Sermo 36. Ibid., т. II, стр. 266.}.

На короля возлагаетъ Виклефъ обязанность вернуть церковную собственность къ ея первоначальному назначенію, сдѣлать ее снова достояніемъ бѣдныхъ {Constat quidem et lege Dei et lege populi, quod omnia bona clericales ecclesiae debent esse de jure bona pauperum. Sermo 51, т. II, стр. 369.}.

Согласно человѣческому закону, никакое дареніе не дѣйствительно, если не будетъ утверждено верховнымъ сюзереномъ. Говоря это, Виклефъ имѣетъ въ виду дѣйствовавшее въ Англіи ленное право, по которому субинфеодація была запрещена и требовалось согласіе короля для отчужденія части помѣстья въ руки третьестепеннаго вассала. Общее или земское право,-- продолжаетъ онъ,-- конфискуетъ въ пользу сюзерена незаконно уступленный участокъ. Эти правила должны быть примѣнены и къ церковному владѣнію. Оно создано частными пожалованіями нерѣдко безъ вѣдома короля, который на правахъ сюзерена, можетъ обратить въ казну все незаконно отторгнутое отъ общаго фонда служилыхъ земель {De quator sectis novellis (Wyclefs polemical latin writings, т. I, стр. 249).}. Въ разсужденіяхъ Виклефа объ особенностяхъ церковнаго землевладѣнія, о вредѣ, какое оно приноситъ интересамъ государства, много сходнаго съ тѣмъ, что еще Беда говорилъ о необходимости сохранить землю для надѣленія ею естественныхъ защитниковъ страны, воиновъ или дворянъ.

Это тѣ самыя мысли, какія въ XV и XVI вѣкахъ послужатъ ближайшій" основаніемъ сперва къ ограниченію, а затѣмъ къ совершенному упраздненію монастырской собственности. Забота московскихъ царей о томъ, чтобы "земля изъ службы не выходила", сходится, такимъ образомъ, съ болѣе ранними запросами англійскихъ реформаторовъ касательно отобранія церковныхъ помѣстій въ казну.

Вѣдь, все движеніе въ пользу секуляризаціи землевладѣнія вытекло столько же изъ ученія о "нестяжаніи", отголосокъ котораго можно найти и у насъ въ XV столѣтіи въ проповѣди Нила Сорскаго, сколько изъ чистополитическаго разсчета, побуждавшаго правителей, одинаково на Западѣ и на Востокѣ, вознаграждать землею за воинскую службу. Проповѣдь лоллардовъ, къ числу которыхъ принадлежитъ и Джонъ Боль, въ этомъ отношеніи не расходилась съ проповѣдью Виклефа.

Подобно ему, они проникнуты были христіанскимъ идеаломъ бѣдности и жизни въ трудѣ. Не чуждъ былъ имъ и патріотическій мотивъ, нежеланіе обогащать иностранцевъ, будутъ ли ими папа, или чужеземные аббаты, англійскимъ добромъ. Съ этой точки зрѣнія десятина и аннаты, уносившіе золото изъ страны, вызывали въ нихъ не меньше осужденія, чѣмъ церковныя латифундіи, мѣшавшія исключительному пріуроченію земель къ цѣлямъ защиты.

Когда созванный въ 1382 году, т.-е. всего годъ послѣ крестьянскаго возстанія, соборъ церковныхъ іерарховъ и докторовъ римскаго и каноническаго права, по предложенію архіепископа Кентерберійскаго, составилъ сводъ "еретическихъ и ложныхъ ученій лоллардовъ", въ числѣ поставленныхъ имъ въ вину взглядовъ оказалась и проповѣдь нестяжанія, протестъ противъ церковной собственности и платежа десятины {Item asserere quod est contra sacram scripturaux, quod viri ecclesiastici babeant possessions temporales... Item quod domini temporales possint adarbitrium eorum auferre bona temporalia ab ecclesiasticis babitualiter delinquent!bus... Hem good decimae sunt purae eleemosynae et quod parocbiani possint propter peccata 3uorum curatorum eos detinere et ad libitum aliis conferre... Item quod fratres teneaotur per laborem manum et non per mendicationem victum suum ad quire re... Item quod conferens ellemosynam fratribus vel fratri predicant! est excommunicatus et redpiens (Conclusions haereticae et erroneae, признанныя таковыми церковнымъ собраніемъ, созваннымъ архіепископомъ Кентерберійскимъ, 17 мая 1382 г., въ церкви хоаннанцевъ (fratrum predicatorum) въ Лондонѣ. Wükins: "Concilia", т. III, стр. 167).}.

Принципъ, что священники и монахи въ потѣ лица должны зарабатывать себѣ существованіе и не вправѣ имѣть собственности, настолько дорогъ сектантамъ, что они скорѣе готовы поступиться догматическою стороной своего ученія, чѣмъ отказаться отъ этого положенія. Призванные къ отвѣту передъ епископомъ, Николай Гереффордь и Филиппъ Ренингдонъ, осужденные соборомъ за одно съ Виклефомъ, уклоняются отъ категорическаго отвѣта на вопросъ, признаютъ ли они ересью ученіе объ обязательности труда для монаховъ и о запрещеніи имъ пріобрѣтать имущества въ собственность {Ibid., стр. 163.}, а Іоганнъ Аштонъ, спрошенный о томъ же, произноситъ, по словамъ архіепископа, "праздныя, оскорбительныя и преступныя слова, клонящіяся къ подъему народныхъ массъ противъ главъ церковной іерархіи" {Clamando verba frivola oprobriosa et contumeliosa valde et ad commovendum et citandum populum contra eandem dominum cantuariensem (ibid.).}. Читая то немногое, что источники сообщаютъ намъ объ ученіи и проповѣдяхъ Джона Боля, мы выносимъ то впечатлѣніе, что и этому вожаку возставшихъ крестьянъ всего дороже было упраздненіе богатствъ церкви и возвращеніе ея къ преданіямъ апостоловъ. Отправляя свои пресвитерскія обязанности въ глухой деревушкѣ Кентскаго графства, этотъ не разъ подвергавшійся преслѣдованіямъ новаторъ, котораго возстаніе нашло заточеннымъ въ архіепископской тюрьмѣ въ Медстонѣ, по словамъ лѣтописца Кнайтона, настаивалъ на необходимости не имѣть въ Англіи другихъ церковныхъ іерарховъ, кромѣ архіепископа. Онъ желалъ упраздненія монастырскихъ обителей, оставлялъ въ каждой не болѣе двухъ братій и требовалъ, чтобъ имущества иноковъ раздѣлены были между мірянами {Stow: "The annales or general chronicles of England", стр. 283 и ехѣд. Stow повторяетъ сказанное раньше его Кнайтономъ (ср. Twysden).} Лѣтописцы, правда, приписываютъ Волю желаніе упразднить дворянство, но извѣстное четверостишіе, влагаемое ему въ уста и гласящее: "когда Адамъ пахалъ и Ева пряла, гдѣ былъ джентльменъ?" -- говоритъ не о намѣреніи уравнять состоянія, а о протестѣ противъ дарового труда крестьянъ, не находящаго себѣ оправданія въ словѣ Божіемъ, въ Библіи. Другой, приписываемый ему текстъ, родъ пастырскаго посланія, разосланнаго по селамъ Кента и Эссекса, Суффолька и Норфолька, также ни словомъ не говоритъ о намѣренія водворитъ общность имуществъ и упразднить сословія. Это не болѣе, какъ критика существующаго порядка, выраженная въ удобной для памяти формѣ и примѣнительно къ народному пониманію.

"Высокомѣріе, корысть, любострастіе и чревоугодіе правятъ нынѣ безъ стыда осужденія; зависть и измѣна овладѣли міромъ". Прочесть въ этихъ словахъ какой-либо прямой призывъ къ упраздненію всякой собственности мудрено. Столь же трудно видѣть его въ одновременныхъ прокламаціяхъ, приписываемыхъ Кнайтономъ другимъ вожакамъ движенія: "неправда и корысть слишкомъ долго управляли міромъ и истина была въ заточеніи", или "пусть сила послужитъ праву и искусство возьметъ верхъ надъ мощью, тогда мельница наша хорошо будетъ молоть; другое дѣло, если право будетъ въ услуженіи у силы, а искусство подчинено произволу". Всего опредѣленнѣе сказывается мысль новаторовъ въ слѣдующемъ афоризмѣ: "надо, чтобы мой братъ Петръ, пахарь, сидѣть у себя и обмалачивалъ свой хлѣбъ, а разбойникъ Гоббъ (подъ которымъ не трудно узнать дворянина) понесъ бы заслуженное наказаніе" {Knyghton, apud Twysden, стр. 2636--2637.}.

Понятно, что такія рѣчи могли казаться сторонникамъ привилегированныхъ сословій, вродѣ Фруассара и Вольсингама, чистѣйшимъ коммунизмомъ, во чтобъ онѣ были имъ на самомъ дѣлѣ, въ этомъ позволено сомнѣваться, такъ какъ сохраненіе собственности, по крайней мѣрѣ, свѣтской, вы встрѣчало противодѣйствія со стороны возставшихъ. Въ приписываемыхъ Виклефу англійскихъ проповѣдяхъ можно встрѣтить рѣшительное осужденіе крестьянскаго мятежа, но въ немъ ни мало не говорится о желаніи возставшихъ установить общность имуществъ; ихъ порицаютъ лишь за то, что они стремились положить конецъ оброку и барщинѣ, теряя изъ виду приказъ Христа повиноваться владыкамъ и произвольно отождествляя платимый сеньору цензъ и ренты съ тѣми, по природѣ добровольными приношеніями, какими является ничѣмъ не оправдываемая церковная десятина {Одинъ антихристъ и его служители могли внушить мысль, что разъ подданные отказываютъ въ платежѣ десятины и первыхъ плодовъ священникамъ, открыто живущимъ въ развратѣ и другихъ преступленіяхъ, слуги и зависимые владѣльцы на равномъ основаніи могутъ отказывать собственникамъ въ службахъ и рентахъ. Въ пользу перваго можно привесть Слово Божіе и законъ человѣческій, но того же нельзя сдѣлать въ отношеніи къ неплатежу рентъ и службъ. Апостолы Петръ и Павелъ открыто заявили, что надо повиноваться владыкамъ не только благимъ и кротки", но и строптивымъ. Платя Кесареву подать, Христосъ и его апостолы отказывали, въ то же время, въ платежѣ десятины (Matthew: "English Works of Wyclef", early engllsh text society, стр. 229).}.

Изъ этихъ словъ видно, что возставшіе и ихъ духовные руководители лолларды стремились, въ то же время, къ чему-то отличному отъ того, что столѣтіе спустя сдѣлается задачей мюнстерскихъ анабаптистовъ и, по крайней мѣрѣ, части англійскихъ левеллеровъ, предводительствуемой Эверардои {См. мою статью, озаглавленую Родоначальники англійскаго радикализма (Русск. Мысль 1891 г.).}. Но та "общественная ликвидація", которой мятежники не допускай по отношенію къ собственности вообще, подъ вліяніемъ лоллардовъ казалась имъ вполнѣ законной въ примѣненіи къ церковнымъ и монастырскимъ владѣніямъ. При чтеніи судебныхъ процессовъ, поводъ къ которымъ дали причиненныя крестьянами насилія, необходимо выносишь то впечатлѣніе, что главнымъ предметомъ нападковъ были епископскія и монастырскія латифундіи. На земляхъ примаса Англіи, какъ и во владѣніяхъ аббатствъ святого Албана, монастыря Эдмундсбери и Іерусалимскаго ордена, возставшіе не хотѣли оставить камня на камнѣ, систематически жгли и разрушали не только помѣщичьи усадьбы и архивы, но и хозяйственныя постройки.

Изъ современниковъ Вольсингамъ мѣтко оттѣняетъ эту черту, говоря, что, при сопротивленіи ихъ требованіямъ, мятежники готовы были обхватить пламенемъ всю обитель, истребить поголовно всѣхъ монаховъ и вообще разрушить монастырь до тла {Si abbes decerneret negandum esse, quod peterent mox, incendium comminai retur domui et mortem monacbis uec non postremo totius monasterii demolitionem, ita ut in eo non relinqueretur lapis super lapidem. Watànham, т. I, стр. 467.}.

Та же черта еще нагляднѣе выступаетъ въ обвиненіяхъ, взводимыхъ на участниковъ возстанія нѣкоторыми свидѣтелями, фигурирующими въ процессѣ Томаса маляра, Вильгельма Беревика, Ричарда Валингфорда и Іоанна Вайта, призванныхъ къ отвѣту за руководительство мѣстнымъ дни| женіемъ въ Сенть-Албанѣ. Свидѣтели пряно объявляли, что первые зачинщики намѣревались prosternare omnia maneria abbatis et abbatiam comburj rere {Record Office. Coram Rege Rolls. 4. Rie. II. De termino Sancti Michaelis, I c. Hertford.}. Ту же цѣль ставятъ себѣ предводители народныхъ дружинъ и въ другихъ частяхъ Англіи. Кнайтонъ говорить, что возставшіе имѣли въ виду уничтожить до тла, "exterminare", аббатство Питерборо {Twysden, стр. 2638.}. Подобное же намѣреніе они осуществляютъ на дѣлѣ въ Клеркенвелѣ, владѣніи пріора ордена госпиталійцевъ въ Англіи: они поджигаютъ помѣщичью усадьбу со всѣми ея службами и щадятъ одну только церковь. Та же судьба постигаетъ архіепископское помѣстье Кинстонъ, расположенное на Темзѣ. Толпа приносить съ собою огонь и запаливаетъ со всѣхъ сторонъ принадлежащіе помѣстью дома и постройки {Cum igne, quod secum portarunt. Ibid. Michaelmasterm. 6. Rie. II, c. Surrey.}. Такому же разгрому, если не совершенному истребленію, подвергаются помѣстья пріора ордена госпиталійцевъ и аббата Эдмундсбери -- Гресингъ Темпель въ Эссексѣ, Мильденголь въ Суффолькѣ и Ньюбери въ Серре {Ibid. Coram rege Rolls. 5. Rie. II. Michaelmastermo. Essex., c. Suffolk.}.

Ожесточеніе, съ которымъ мятежники преслѣдуютъ монаховъ и, въ частности, нищенствующую братію, выступаетъ наглядно при чтеніи судебныхъ протоколовъ. Оно находить себѣ естественное объясненіе въ давно начавшейся враждѣ лоллардскихъ проповѣдниковъ съ францисканцами. Никто иной, какъ Виклефъ, въ слѣдующихъ мѣткихъ выраженіяхъ изображаетъ намъ типъ нищенствующаго монаха, болѣе озабоченнаго строженіемъ, нежели просвѣщеніемъ своей паствы. Этотъ мнимый братъ (pseudo frater) для него воплощенный дьяволъ (diabolus incarnatus) со всѣми его видимыми особенностями. Онъ призванъ сѣять вражду въ воинствующей церкви, благодаря проискамъ сатаны {Condwio de officio regie въ J. Wyclif's polemical latin. Works, т. II, стр. 408.}.

Въ приписываемыхъ лоллардамъ виршахъ можно найти выраженіе той же ненависти и того же презрѣнія {Th. Wright: "Political poems and songs", т. I, стр. 255--258.

"J have lived now fourty years

And fatter men about the neris

Zit saw Juever then are these frers" (ibid., стр. 264).

Подобные же нападки встрѣчаются у Гоуэра въ его поэмѣ Vox clamantis (см. изданіе Роксбергскаго клуба, liber IV, cap. 16 и cap. XIX).}. До нѣкоторой степени оно было заслужено не только стяжательствомъ и нерадѣніемъ къ исполненію своей духовной миссіи, но и систематическимъ преслѣдованіемъ, какому нищенствующая братія подвергала ближайшихъ помощниковъ Виклефа, тѣхъ "бѣдныхъ и простодушныхъ пресвитерей" (poor and simple minded), которыхъ поэтъ Чосеръ обезсмертилъ своими стихами, какъ людей, не гоняющихся за десятиной, готовыхъ подѣлиться съ паствой своимъ достаткомъ и цѣлый день расхаживающихъ по селамъ и деревнямъ, несмотря на разстояніе, о босу ногу, въ грубой мантіи изъ темно-краснаго сукна, съ однимъ посохомъ въ рукахъ {Chaucer: "Poetical Works", изд. Robert's Morris, т. II, стр. 169.}. Далеко не всѣ изъ нихъ принадлежали въ духовзоху званію, многіе были міряне, и въ числѣ превратныхъ ученій, въ которыхъ церковь обвиняла Виклефа и лолдардовъ, не послѣднюю роль играло утвержденіе, что всякому дозволено проповѣдывать слово Божіе и что для этого не нужно посвященія епископа {Conclutiones erroneae. Item asserere, quod liceat alicui etiam diacono vel presbvtero praedicare verbum Dei absque auctoritate sedis apostoHcae vel episcopi catholic! seu alia de qua sufficienter constat. 17 мая 1382 г. Wilkins: "Concilia", т. III, стр. 157.}. Самъ Виклефъ категорически высказывается въ пользу допущенія въ проповѣди мірянъ, принявшихъ на себя этотъ обѣтъ "предъ лицомъ Всевышняго и представляющихъ въ своею поведеніи образецъ евангельскихъ добродѣтелей, цѣломудрія, равнодушія къ богатствамъ, послушанія" {De religions private. Patet, quod secularis servans ex voto facto suo episcopo wa ex voto facto pure deo perfeccionem evangelii consistentem in paupertate, castiUte et obedienda, potest esse nt hniusmodi, ita perfectus religiosus sicut est vel uqnam fuit aliquis claustralis vel perfeccior. Buddensieg: "J. Wyclif's latin polemical Works", t. II, p. 516.}. Присутствіемъ въ средѣ лоллардовъ пастырей многихъ мірянъ объясняется, почему въ эпоху крестьянскаго возстанія 1381 года не одни священники (priests), но и простые пахари, погонщики, булочники, мельники, принимаютъ проповѣдническій тонъ {У Кнайтона приведены образцы разосланныхъ зачинщиками манифестовъ. Всѣ они отличаются религіозно-дидактическимъ характеромъ; ихъ авторами признается, кромѣ священника Боля, Thomas Baker, Jak Carter, Jak Trewman, Jak Mylner,-- все міряне. Twyeden, стр. 2636 и 2637.}, почему въ спискѣ зачинщиковъ и вожаковъ возстанія, преданныгь суду казни, хотя и попадаются иногда лица, принадлежащія къ священству, но далеко не такъ часто, какъ можно было бы ожидать въ иду выдающейся роли, приписанной современниками религіозной секты, какой были лолларды {Къ числу лицъ духовнаго званія, принявшихъ выдающуюся роль въ возстаніи, судебные протоколы относятъ Johannes Wraw, capellanns. Когда мятежники потребовали отъ городскихъ властей Ярмута передачи королевской грамоты, установлявшей порядокъ городского самоуправленія, и эта грамота разорвана была ими пополамъ, Johannes Wraw получилъ на храненіе одну изъ двухъ частей. Assise Bells. 5. R. II. С. Norfolk.}. Близость ихъ къ народу, съ которымъ они живутъ одною жизнью, зарабатывая, подобно ему, пропитаніе трудомъ своихъ рукъ, естественная причина тому, что во главѣ сельскихъ ополченій нерѣдко стоятъ эти "простодушные священники" Чоcера. Имъ не мудрено собрать вокругъ себя паству и внушить ей мысль -- вымостить на сосѣднемъ "ректорѣ",-- владѣльцѣ церковныхъ бенефицій, на нищенствующихъ монахахъ и настоятеляхъ близъ лежащихъ аббатствъ,-- ихъ старую обиду {Въ Coram Rege Rolls упоминается также Вильгельмъ Петтонъ, capellanns, какъ одинъ изъ главныхъ зачинщиковъ движенія въ Кентѣ. De termino Paschae. 5 Rie. II. Точно также въ спискѣ лицъ, изъятыхъ изъ амнистіи, встрѣчаются не одинъ капелланъ и клерикъ. Wills Quynbergh capellanns de scothowe, Walterus Clerc de Fibbi, Golfridus Parfoy, Vicari us ecclesie omnium Sanctorum de Sudbury, Johannes Batisford, persona eslesie de Baklisham, Johannes Wrawe, nuper persona ecclesie de Ryngesfeld, Johannes Taillour, capellanns, Johannes Smyth, clerc, Ricardos Malmeshill clerc, Henricus clerc (Parliamentary Rolls, т. III, стр. III. Nomina excepta de gracia in Part. 5, Rie. II).}.

На разбирательствѣ, открытомъ въ графствѣ Суффолькѣ въ четвертый годъ правленія Ричарда II, обнаружено, напримѣръ, что Іоганнъ Врау (Wrawe), священникъ въ Судбери, собралъ вокругъ себя всѣхъ жителей этой деревни, сталъ во главѣ ихъ ополченія и повелъ ихъ въ Бери-Сентъ-Эдмундъ, для осады расположенной здѣсь обители; онъ участвуетъ или, по крайней мѣрѣ, присутствуетъ при убіеніи монаха Іоанна Лекингисъ и самого пріора {Ричардъ II предоставилъ архіепископу кентерберійскому задерживать заключать еретиковъ какъ въ собственныя тюрьмы, такъ и въ чужія (Prisonis suis fropriis seu aliorum). Wilkins: "Concilia", т. III, стр. 156.}. Разгромъ "ректорій" или домовъ приходскихъ священниковъ и обложеніе настоятелей высокими денежными выкупами не разъ упоминаются протоколами судебнаго слѣдствія {Coram Rege Roll, пятый годъ правленія Ричарла II. Mlchaelmasterm Buckinchams hire, Nortbamptonscire.}. Такъ какъ многіе изъ лоллардскихъ законоучителей находились въ заточеніи въ епископскихъ королевскихъ тюрьмахъ {Coram Rege Roll, 5, Rie. П. De termino Paschae, c. Suffolk. Eodem die mercurii Johannes Wrawe capellanus misit usque viHam de Sudbury ad predpiendum omnibus hominibus de dicta villa, ut venirent ad eum et commitivam euam... Item idem Johannes Wrawe cognovit, quod ipse cum predicta commitiva malefactorum die Jowls in festa Corpus Christi. 4 Ric. II ivita predicta villa de Sudbury usque willam de Bury in comitatu Suffolk et ibidem... fieri fecit quondam clamorem quod omnes homines dicte ville de Bury incontinenter appropinquarent usque le Southgate qjusdem ville de Bury ad commitivam malefactorum predictorum ad eundum cum eis et ad faciendum sicut ipsi tuns facerunt sub pena decapitacionis ipsorum qui boo freere contradixerunt. Item idem lohannes Wrawe cognovit quod ipse simul cum Thoma Halesworth Squier, Galfredo Denham Squier, servieutes prions monasterii Sancfi Edmundi de Bury, Roberto Weetbroun de Bury et aliis... de commitiva sua die sabbati proximo post festum Corpus Christi iverunt usque Mildenhalheth juxta Mfldenhale In commitatu Suffolk et ibidem presentes fnerunt ad interfeccionem predicti prioris de Bury per quosdam malefactoris de commitiva sua... Item idem Johannes Wrave probater appelai Thomam Langham de Bury quod ipse in societate probatoris etc... die sabbati post festum Corpus Christi interfecit Johannem de Lekynghith monachum monasterii Sancti Edmundi.}, то не удивительно, если осада этихъ послѣдилъ и освобожденіе заключенныхъ составляетъ одно изъ обычныхъ дѣйствій мятежниковъ. Возстаніе въ Кентѣ ознаменовано съ самаго начала разгромомъ тюрьмы въ Медстонѣ, въ которой Джонъ Боль отбывалъ наказаніе, наложенное на него архіепископомъ {См. Вольсингама, Фруассара, Кнайтона, а также отпечатанныя въ Archeologia Cantiana выдержки изъ Miscellanea 21 (13) Exchequer treasury of the Receipt, въ которыхъ изображенъ весь ходъ возстанія въ Кентѣ.}. Въ Лондонѣ народныя ополченія осаждаютъ тюрьму Ньюгетъ и выпускаютъ на свободу всѣхъ закалюченныхъ {Coram Rege Roll. De termino Sancti Hillarii. 6. Rio. II. Oxonlae. Juratores Samt, quod Robertus Benet simul cum pluribus aliis malefactoribua contra regem super insurgentibus erat ad fraccionem prisone ipsis domini Regis de Neugate LonIn et ad abduccionem prisonum in eadem prisone tuno detentorum.}. Въ Ярмутѣ толпа, предводительствуемая Роджеромъ Бекозои, рыцаремъ (chivaler), какъ значится въ актахъ, и главнымъ вожакомъ всего движенія въ Суффолькѣ и Норфолькѣ (principalis et capitalis ductor et congregator populi), набрасывается на королевскую тюрьму, очевидно, въ разсчетѣ найти въ ней единомышленниковъ. Но заключенные называются обыкновенными преступниками. Роджеръ Беконъ приказываетъ казнить ихъ на мѣстѣ и отпускаетъ на волю одного только Іоганна Букъ въ Ковентри, обвиняемаго въ измѣнѣ (felonem) {Coram Rege Roll. 5. Rio. II. De termino Sancti Hilarii, c. Suffolk.}.

Разгромъ тюремъ въ предѣлахъ Кентскаго графства, гдѣ особенно многочисленны были заточенные архіепископомъ лолларды, производится мятежниками въ систематическомъ порядкѣ, такъ что въ обвинительныхъ актахъ обыкновенно значится: omnes gaolas regis in Kancia fregit et felones exire ecit, что значить: вскрылъ всѣ тюрьмы короля въ Кентѣ и выпустилъ въ нихъ всѣхъ измѣнниковъ {Cancia. Placita tenta apud Cantebrigium coram Hugone La Zoucbe et sodis tis (Coram Rege Rolle. 5. Ric. II. De termino Sanctae Trinitatis).}.

Демократическое по своимъ задачамъ движеніе едва ли могло разсчитыватъ на поддержку со стороны не только высшаго, но и низшаго дворянства. Тѣмъ удивительнѣе присутствіе въ его рядахъ лицъ, которыхъ временные источники называютъ воинами (milites) или рыцарями (chivalers), а также сквайрами (squiers). Нѣкоторые изъ нихъ примкнули къ вставшимъ противъ своей воли. Въ такомъ положеніи оказался, напримѣръ, сэръ Джонъ Ньютонъ, который, согласно разсказу Фруассара, подъ страхомъ смерти долженъ былъ отправиться къ королю отъ имени народныхъ дружинъ и умолять о благопріятномъ отвѣтѣ на ихъ требованія, говоря, что, въ противномъ случаѣ, они покончатъ съ его дочерью, оставшеюся въ качествѣ заложницы {Froissart,

## глава 136.}.


Но многіе шли въ мятежникамъ по собственному выбору. "Ходить слухъ, -- пишетъ Фруассаръ, -- что графъ Бекингамъ, бывшій на самомъ дѣлѣ въ это время въ Уэльсѣ, тайно поддерживаетъ движеніе; говорила даже, что видѣли его въ ихъ лагерѣ, но это,-- замѣчаетъ лѣтописецъ,-- было неправдой и объясняется тѣмъ, что за Бекингама принятъ былъ уроженецъ Кембриджшира, носившій одно съ нимъ имя Томаса" {Ibid.}. Но если присутствіе членовъ высшаго дворянства въ числѣ, по крайней мѣрѣ, активныхъ участниковъ движенія не можетъ быть доказано, то низшее, несомнѣнно, поставило нѣсколькихъ вожаковъ. Такимъ былъ уже упомянутый нами Роджеръ Беконъ въ Суффолькѣ и Норфолькѣ; о немъ значится, что онъ первый поднялъ жителей селъ въ окрестностяхъ Норвича (congregatei populi fuit apud Horwicum). Мы находимъ этого рыцаря и въ Винтонѣ, при разгромѣ помѣстій Іоанна Куртейсъ, и въ Ярмутѣ, при конфискаціи королевскихъ грамотъ, установлявшихъ порядокъ управленія, и взятіи приступомъ городской тюрьмы. Если мы зададимся вопросомъ, что побудило его стать во главѣ движенія, намъ едва ли покажется достаточною причиной желаніе вернуть въ свои руки помѣстье, которымъ Вильямъ Бичингамъ надѣлилъ нѣкоего Клеръ, нарушая тѣмъ, какъ думалъ Беконъ, его законныя права {Coram regs Rolls. De termino sancti Hilarii, 5, Rio. II, c. Suffolk.}.

Во всякомъ случаѣ, такого личнаго мотива не было ни у Іоганна Канчахъ, дѣйствовавшаго въ томъ же графствѣ Суффолькѣ противъ аббатства въ Эдмундсбери, ни у другихъ, такихъ же, какъ онъ, сквайеровъ, Томасъ Галлесворсъ и Альфреда Дентамъ {Въ спискѣ лицъ, изъятыхъ изъ амнистіи, стоитъ Thomas gentilhomme di Buxton изъ Норфолка, а въ счетахъ королевскихъ escheators въ Кембриджѣ и Гуитингдонѣ -- Willelmus Bokenham, владѣлецъ 61 акра земли, Johannes Kanchacl decollatus apud Cantebrigium, собственникъ и съемщикъ многихъ помѣстій въ предѣлахъ діоцеза въ Эли (смотри Record office. Exchequer Law Treasury Remembran ce. Enrolled Accaunts Escheators. Compotes Ricardi Wykes Esch. Regis Ricardi I in comitatibus Cautebr. et Huntingdon 12 die Novembris а 4о usque ad 15 diem cembris).}, замѣшанныхъ въ процессѣ объ убійствѣ пріора, разгромѣ его помѣстій и вооруженномъ нападеніи на домъ одного изъ королевскихъ судей -- Іоганна Кавендишъ. Чѣмъ также объяснить присутствіе въ числѣ эссекскихъ ополченцевъ, т.-е. тѣхъ, которые положили начало всему движенію, сотника (ballivus hundredi) Генриха Бекерѣ изъ Стендринга и констебля или полицейскаго чиновника Вильгельма Кудевейнъ изъ селенія Манитръ {Coram Rege Rolls, 5, Riс. II. De termino Sanctae Trinitatis, графство Эссексъ.}. Намъ кажется, что далеко не послѣдней причиной былъ успѣхъ, какимъ пользовались доктрины лоллардовъ въ средѣ мѣстнаго дворянства. Надо имѣть въ виду, что ихъ проповѣдь, не забывавшая, какъ мы видѣли, землевладѣльческихъ интересовъ второстепенныхъ вассаловъ, въ то же время, открывала имъ въ будущемъ перспективу легкаго обогащенія на счетъ церкви и верховныхъ собственниковъ. Обезземеленіе монастырей и прекращеніе дальнѣйшаго платежа рентъ въ пользу феодальныхъ сеньоровъ, очевидно, было на руку тѣмъ "франклейнамъ" или сквайерамъ, изъ которыхъ уже въ это время складывалось англійское среднее сословіе, тѣ "comones", за которыми авторъ одновременной мистико-дидактической поэмы, Лангландъ, признавалъ значеніе дѣйствительной опоры государства и престола {Говоря о королѣ, авторъ извѣстной поэмы The Vision of Piers Plowman заifaen:

"... Knyghthood hym ladde,

Might of the comunes made hym to regne" (op. Jusserand: "Les Anglais au moyen Age". L'epopée mystique ou Wiliam Langland, стр. 109).}. Не хотѣли ли также лолларды и во павѣ ихъ Виклефъ подчинить приходское духовенство надзору и даже карательной власти сидящихъ на своихъ земляхъ дворянъ или джентри, и не доставлено ли было имъ въ особую вину "лжеученіе", гласившее, что свѣтскіе владѣльцы вправѣ отымать бенефиціи у порочныхъ священниковъ, а міряне -- исправлять ихъ въ случаѣ проступковъ {Item quod domini temporales possint ad arbitrium eorum auferre bona temponlia ab ecclesiasticis habitualiter delinquentibus vel quod populäres possint ad eorum arbitrium dominos delinquentes corrigere. Wilkins: "Consilia", т. II, стр. 187.}? Въ приписываемой Вмклефу "защитѣ лоллардовъ" подробно развивается тотъ взглядъ, что полученіе причастія изъ рукъ порочнаго пресвитера должно считаться смертнымъ грѣхомъ, что необходимо, поэтому, удалить такого недостойнаго священнослужителя возможно скорѣе отъ занимаемаго имъ поста. Если же этого нельзя достигнуть при содѣйствіи епископской власти, покрывающей всѣ внутреннія нестроенія церкви, то вполнѣ естественно поручить заботу о томъ ближайшимъ свидѣтелямъ пороковъ и провинностей мѣстнаго причта -- джентльменамъ или сквайрамъ {An Apology for Lollard doctrines attributed to Wicleffe, стр. 37 (Сamdem Society).}.

Что въ критическомъ отношеніи къ дѣйствительности англійская джентри сходилась съ первыми провозвѣстниками реформаціи, въ этомъ легко убѣдиться изъ сопоставленія тѣхъ нападокъ, какія Виклефъ и лолларды направляютъ противъ свѣтской и церковной знати, судей и адвокатовъ, съ тѣми жалобами, какія содержитъ въ себѣ извѣстная поэма Лангланда, также "франклейна" или, что то же, джентльмена -- если не по рожденію, то въ силу выслуги въ рядахъ священства.

Мнѣ едва ли нужно останавливаться въ подробности на изложеніи взглядовъ лоллардовъ на современную имъ организацію католической церкви. Они по существу совпадаютъ съ тѣми, какихъ придерживался Виклефъ и которые приведены выше. Если не говорить о протестѣ противъ монархической организаціи церкви и потому самому противъ папства, ихъ критика, главнымъ образомъ, направляется противъ накопленныхъ духовенствомъ имуществъ и того стяжанія, съ какимъ даже нищенствующіе ордена заботились о пріобрѣтеніи сокровищъ, собирая ежегодно въ формѣ милостыни, по приблизительному разсчету самого Виклефа, не менѣе 60,000 марокъ золотомъ {Wiklef's english Worries, ed. by Arnold, т. III. Fifty heresies anderrors of friars, 1384 r., cap. 23, стр. 384.}.

Въ памфлетѣ, который Матью не рѣшается съ увѣренностью приписать Виклефу, но который, несомнѣнно, вышелъ изъ школы его послѣдователей или лоллардовъ, подробно развивается тотъ взглядъ, что расширеніе сферы церковнаго и монастырскаго землевладѣнія грозитъ благосостоянію государства и представляетъ серьезную опасность какъ для лордовъ, такъ и для общинъ. Духовенство и теперь держитъ въ своихъ рукахъ большую половину земельной собственности, несмѣтныя сокровища и помѣстья. Когда же король хочетъ наложить подать, оно отказывается исполнить его приказъ, не желая ничѣмъ жертвовать на содержаніе государства и облегчить тѣмъ участь бѣдныхъ. Оно не довольствуется пріобрѣтеннымъ и успокоится только тогда, когда всѣ земли окажутся въ его рукахъ. Озабоченное мірскими благами, оно пренебрегаетъ проповѣдью и оставляетъ народъ въ невѣжествѣ. Никто, въ то же время, не обнаруживаетъ большей жестокости и большаго стяжанія въ собираніи рентъ и вынужденіи штрафовъ съ крестьянства. Владѣльцы церковныхъ бенефицій въ этомъ отношеніи несравненно хуже свѣтскихъ лордовъ {Matthew: "Inedited english works of Wyclef" (изданіе early text society). Of clerks possessioners, стр. 131, 139, 118.}.

Въ тѣхъ частью англійскихъ, частью латинскихъ виршахъ, въ которыхъ лолларды изливали свою ненависть къ преслѣдовавшимъ ихъ членамъ высшаго духовенства -- епископамъ, аббатамъ, докторамъ каноническаго права, монахамъ вообще и нищенствующимъ орденамъ въ частности, тѣ же нападки повторяются въ еще болѣе яркой формѣ. Въ рядахъ высшей іерархіи мало истинныхъ богослововъ и много людей, добившихся своего поста искательствомъ или деньгами. Что же касается монаховъ, то даже живущіе милостыней -- лицемѣрны и лживы: отказавшись отъ міра, они только имъ и озабочены {Nulli sunt in saeculo qui magis se dederunt quam illi qui saeculo renunciaverunt (Thomas Wright: "Political poems and songs", т. I, стр. 258).}. Они строятъ каменныя обители, превосходящія по размѣрамъ все видѣнное. Зданіе возникаетъ возлѣ зданія, образуя словно новый Тиръ. Ни король, ни епископъ не въ состояніи такъ быстро поставить своихъ дворцовъ, какъ эта живущая нищенствомъ братія. И въ одеждѣ они позволяютъ себѣ ту же роскошь, заказывая мантіи изъ самаго дорогого сукна и защищаясь отъ мороза шубами. "Я прожилъ сорокъ лѣтъ,-- восклицаетъ одинъ изъ стихотворцевъ,-- и никогда не пришлось мнѣ видѣть людей, ребра которыхъ покрыты были бы большимъ слоемъ жира. Какъ добились они всего этого благополучія? Разными путями, между которыми далеко не послѣднимъ является ухаживаніе за женщинами, погоня за завѣщаніями. Отбитъ мужу удалиться на время изъ дому, чтобы найти свое мѣсто занятымъ какимъ-нибудь миноритомъ, который, точно коробейникъ (pedlar), ходитъ съ мѣста на мѣсто съ цѣлымъ запасомъ бездѣлушекъ и продаетъ ихъ по дорогой цѣнѣ хозяйкамъ. Въ селахъ они объявляютъ открыто, что принявшій схиму и вступившій хотя бы передъ смертью въ ряды ихъ братіи избѣжитъ мученій и непосредственно попадетъ въ рай. Стоитъ только богатому человѣку заболѣть -- и францисканецъ спѣшитъ къ нему съ напутствіемъ и всячески озабоченъ тѣмъ, чтобы хоть трупъ его достался братіи; другое дѣло, если рѣчь идетъ о бѣдномъ: тщетны всѣ его настоянія попасть на монастырское кладбище, -- всегда готовъ уклончивый отвѣтъ: привратника нѣтъ дома, некому распорядиться похоронами" {Ibid., стр. 255 -- 258, 264 -- 273. Сравни съ этимъ Гауера: Vox clamantis, lib. III, cap. I, стр. 126.

Christus crat pauper; illi (prelati) cumulantur in auro,

Christus erat virgo, sunt illi raro pudici,

Christus erat Justus, hi nisi velle vident

Et cum possideant plurima plura petunt.

Cum loquitur dives omnis tunc audiet auris

Pauperis ore tarnen nulla loquella valit.

О приходскомъ священствѣ, ibid., cap. XVII.

De longo studio fert nihil ipse domum,

Stultus ibi venit et stultior inde redibit.

Dum repetendo scholis sit magis ipse frequens

Dat decimam veneri...

О нищенствующихъ монахахъ, lib. IV, cap. 16.

Praedicat hipocrita etc....}.

Если отъ этой картины церковныхъ нестроеній мы перейдемъ къ критикѣ лоллардами современной имъ свѣтской организаціи, то передъ нашими глазами пройдутъ всѣ классы англійскаго общества, отъ лордовъ до мастеровыхъ и сельскихъ рабочихъ, и жизнь каждаго изъ нихъ осуждена будетъ съ точки зрѣнія евангельской морали. "Лорды живутъ въ обжорствѣ и развратѣ,-- жалуется Виклефъ.-- Еслибъ Англіей управляли согласно разуму, если бы магнаты заботились о ближнемъ, а не о себѣ только, производимаго страной было бы достаточно для удовлетворенія потребностей всѣхъ; не пришлось бы платить такъ много иностранцамъ за предметы роскоши {Wiklefs english Works, ed. by Arnold, t. III, стр. 159. On the seven deadly sins.}. Если лорды и призваны были къ владычеству надъ людьми и ихъ плотью, если небо ввѣрило имъ свѣтскій мечъ для принужденія людей къ службѣ, труду и платежу рентъ, то Евангеліе учитъ ихъ пользоваться богатствами и властью для защиты бѣдныхъ и охраненія ихъ правъ, они не должны терпѣть, чтобы кто-либо ихъ именемъ производилъ вымогательства, причинялъ насилія и побои или отнималъ у бѣдняка его законное право. Но что мы видимъ въ дѣйствительности? Бѣдный терпитъ обиды и притѣсненія, лорды позволяютъ себѣ чрезмѣрные штрафы и поборы; они отбираютъ у человѣка его имущество, не платя взамѣнъ ничего, кромѣ прутьевъ (white sticks); они презираютъ бѣдняка, бьютъ его тогда, когда онъ требуетъ платы, пожираютъ его достояніе изъ-за обжорства, расточительности и высокомѣрія; онъ же гибнетъ отъ голода, жажды и непогоды. Когда рента не уплачена въ срокъ, лорды не прочь отобрать у крестьянина его скотъ; они преслѣдуютъ его неустанно, несмотря на нищету, старческій возрастъ, болѣзни, потерю имущества, обремененіе семьею. Вмѣсто того, чтобы выслушать бѣдняка и помочь ему въ защитѣ его правъ, они готовы отобрать у него законный заработокъ. Земельные собственники не прочь тягаться со своими оброчными крестьянами и сдѣлали попытку обратить ихъ снова въ кабалу" {"For lordis stryven with here tenanutis to bringe hem in thraldom more than theis chulden bi reson and charitie and thei grucohen agen and cursen and warden nyght and day" (Matthew, стр. 233).}.

Цитируемый трактатъ написанъ вслѣдъ за крестьянскимъ возстаніемъ 1381 г. и приведенныя слова цѣнны, какъ доказательство, что въ глазахъ современниковъ земельные собственники повинны были въ желаніи возстановить барщину, очевидно, подъ вліяніемъ того возростанія цѣнъ на трудъ, какимъ сопровождалась моровая язва и смертность 1348 г.

Виклефъ, или одинъ изъ его послѣдователей {Авторство Виклефа не доказано, но является вполнѣ вѣроятнымъ въ виду почти буквальнаго совпаденія взглядовъ, высказанныхъ въ этомъ трактатѣ, съ тѣми, какіе встрѣчаются въ болѣе несомнѣнномъ произведеніи Виклефа, озаглавленномъ Краткія правила для жизни. См. изданіе англійскихъ трудовъ Виклефа, сдѣланное Арнольдомъ, т. III, стр. 207 и слѣд.}, отмѣчаетъ и другую небезъинтересную черту этихъ попятныхъ стремленій.

Лорды, другими словами, земельные собственники, ведутъ тяжбы изъ-за lovedaies, т.-е., буквально, "полюбовныхъ дней"; послѣдніе извѣстны также источникамъ XIV ст. подъ названіемъ "полюбовныхъ работъ" (love-bones). Споръ, -- продолжаетъ авторъ, -- обыкновенно оканчивается въ пользу того, на чьей сторонѣ сила.

Лолларды даютъ собственникамъ совѣтъ не настаивать на законѣ и обычаѣ, а помнить, что всѣ законы и обычаи -- ничто передъ совѣстью и милосердіемъ,-- другими словами, они хотятъ сказать, что если бы право и было на сторонѣ собственниковъ, вымогательство службъ и повинностей все же нашло бы осужденіе въ требованіяхъ религіи и нравственности. Лорды не только не должны сами позволять себѣ никакого угнетенія, но и обязаны слѣдить за тѣмъ, чтобы ихъ чиновники и слуги не притѣсняли никого изъ лицъ, снимающихъ у нихъ землю. Виновные должны быть отставлены немедленно.

Одной изъ формъ угнетенія является содержаніе многочисленной свиты. Люди добропорядочные рѣдко когда входятъ въ ея составъ,-- напротивъ, дѣти сатаны, вымогатели, воры, готовые разорить бѣдныхъ, толпятся во дворахъ лордовъ, обращая ихъ въ настоящіе притоны {Matthew: "Inedited english Works of Wyclef", стр. 233 до 237.}. Не меньшимъ зломъ для бѣдныхъ являются юристы, судьи и адвокаты; они поощряютъ сутяжничество, покровительствуютъ вѣроломству, подтасовываютъ имена присяжныхъ и вообще всячески угнетаютъ нуждающихся; имъ нѣтъ дѣла до смысла закона; ради обогащенія, изъ пустого чванства они пренебрегаютъ небеснымъ проклятіемъ, готовы поддерживать неправду и лишить бѣдняка его законнаго достоянія. Какъ бы сильны ни были приводимыя въ его пользу данныя, адвокатамъ удастся добиться такого состава присяжныхъ, который ради выгоды не побоится отвѣта передъ совѣстью. Вотъ какими путями наживаютъ они себѣ золото; вотъ какъ пріобрѣтаютъ они возможность скупать ренты, земли и помѣстья. Но сколько терпитъ отъ этого страна? Можно ли ждать справедливости отъ людей, которые утромъ не имѣли и пенни, а къ вечеру накопляютъ столько земель и рентъ, что могутъ сравняться съ рыцарями и баронами? Какъ истые лицемѣры, судьи и присяжные представляются святошами, бьютъ себя въ грудь, распѣваютъ заутрени и вечерни, набожно отстаиваютъ обѣдни, такъ что люди простодушные готовы признать ихъ за праведниковъ; на дѣлѣ же они сплошь и рядомъ рѣшаютъ дѣло противъ совѣсти, подкупленные обѣдомъ или платежомъ какого-нибудь "нобля". Какія бы права ни имѣлъ человѣкъ на ту или другую землю и по человѣческому, и по божескому закону, судьи и присяжные умудряются обобрать его. Неудивительно, если лорды считаютъ нужнымъ держать ихъ на жалованьи, такъ какъ боятся, чтобы фальшивость юристовъ не сдѣлалась причиной потери законныхъ наслѣдствъ, дворовъ, усадебъ и всякаго рода имуществъ. "Вотъ тѣ пути, какими въ короткое время небольшая кучка негодяевъ, готовыхъ на всякій подлогъ, пріобрѣла въ свои руки почти всѣ бывшія въ продажѣ имущества".

Адвокаты и стряпчіе берутъ такіе чрезмѣрные гонорары, что отстоять собственность стоитъ почти столько же, сколько купить новую. Юристы подстрекаютъ лордовъ и джентльменовъ вести неправыя дѣла въ ущербъ сосѣдямъ. Никто изъ нихъ не впадаетъ, однако, въ большій грѣхъ и не обнаруживаетъ большаго притворства, какъ тѣ, кто дѣйствуетъ въ церковныхъ судахъ, изнуряя тяжущихся нескончаемыми проволочками. Правому стоитъ меньше уплатить пеню, чѣмъ выиграть процессъ, отдавъ себя въ руки адвокатовъ. Вмѣсто того, чтобы слѣдовать Евангелію, канонисты готовы поддерживать свои кляузы ссылками на гражданское (т.-е. римское) право. Ихъ не останавливаетъ мысль, что это право языческое.

Въ процессѣ о разводѣ они не прочь поставить лжесвидѣтелей и рады породить ненависть и вражду между супругами. Епископы, которые и желали бы остаться вѣрными долгу, подъ вліяніемъ лживыхъ навѣтовъ канонистовъ, сплошь и рядомъ причиняютъ несправедливость {Matthew: "Неизданныя англійскія сочиненія Виклефа". Памфлетъ, озаглавленный: Три причины вносятъ замѣшательство въ міръ, стр. 180, 183, 184 и 185.}.

Лолларды на каждомъ шагу стараются показать, что судьи и адвокаты -- главные виновники господствующей въ мірѣ неправды. "Много въ Вестминстерѣ людей, свѣдущихъ въ законахъ, но это не мѣшаетъ тому, что побѣдителями въ тяжбахъ всегда остаются сильные" {Wright: "Political poems and songs", т. I, стр. 273. On the times 1338 r.

At Westminster halle

Legis sunt salde scientes

Never the les forr hem all

Ibi vincuntur jura potentes.}.

Купцы, ремесленники, ростовщики, простые, рабочіе и крестьяне въ свою очередь призваны къ отвѣту. Въ изображеніи причиняемыхъ ими несправедливостей выступаютъ оригинальныя стороны современнаго Виклефу и лоллардамъ экономическаго строя и обрисовывается ихъ точка зрѣнія на нормальный характеръ отношеній между производителями и потребителями, собственниками и земельными съемщиками, капиталистами и неимущими, предпринимателями и рабочими. Эта точка зрѣнія во многомъ расходится съ ходячею на средневѣковомъ западѣ теоріей справедливой цѣны и справедливаго заработка, сообразно не столько труду, сколько общественному положенію каждаго. Мы присутствуемъ при зарожденіи новыхъ экономическихъ воззрѣній.

Такъ какъ тѣ же взгляды повторяются и другими современниками, то есть основаніе думать, что середина XIV столѣтія была въ Англіи тѣмъ переломомъ, съ котораго пошло сознаніе о невозможности и зловредности какъ государственной, такъ и цеховой регламентаціи ремесленной дѣятельности, цѣнъ на товары и трудъ и послѣдовалъ первый призывъ къ свободѣ промышленности. Но эти новыя вѣянія не мѣшаютъ Виклефу и лоллардамъ упорно повторять старинныя теоріи канонистовъ каждый разъ, когда они чувствуютъ себя связанными текстомъ Священнаго Писанія или постановленіями соборовъ. Крѣпостное право, напримѣръ, не встрѣчаетъ во главѣ лоллардовъ того отпора, какого можно было бы ждать отъ этого ревнителя идеи освобожденія, и это потому, что апостолы Петръ и Павелъ одинаково высказались въ пользу подчиненія слугъ ихъ господамъ.

Ученіе о свободномъ договорѣ продавца и покупателя, какъ о лучшемъ регуляторѣ цѣнъ, находитъ ограниченіе въ вопросѣ о ростѣ и Виклефъ не дѣлаетъ даже той уступки, какую канонисты допускали по отношенію къ процентамъ, взимаемымъ въ случаѣ невозвращенія капитала въ срокъ, оправдываясь необходимостью вознаградить причиненный тѣмъ убытокъ. И на этотъ разъ Священное Писаніе и постановленія соборовъ связываютъ его совѣсть и заставляютъ выступить съ оригинальною теоріей о томъ, что время не принадлежитъ никому, кромѣ Бога, и потому не можетъ быть источникомъ чьей бы то ни было прибыли. Съ этими оговорками можно сказать, что взгляды Виклефа на идеалъ общественныхъ отношеній между различными классами носитъ на себѣ печать уже новаго времени и являются зародышемъ восторжествовавшей много вѣковъ спустя теоріи "laissez faire". Купцы, ремесленники обвиняются въ томъ, что живутъ неправдой и обманомъ, обмѣривая, обвѣшивая и пріучая къ той же неправдѣ и своихъ учениковъ. Говоря это, Виклефъ повторяетъ обычныя сѣтованія парламентскихъ статутовъ и не прибавляетъ отъ себя ничего новаго, но гдѣ выступаетъ его дѣйствительная оригинальность, это тамъ, гдѣ онъ протестуетъ противъ стачекъ, сдѣланныхъ членами отдѣльныхъ гильдій или цеховъ, съ цѣлью не платить за сырье выше извѣстной цѣны, не продавать мануфактуратовъ ниже положеннаго и не производить работъ, хотя и однородныхъ, но не входящихъ прямо въ задачу того или другого цеха. Это мѣсто заслуживаетъ быть приведеннымъ сполна, такъ какъ оно является едва ли не первымъ высказаннымъ въ литературѣ протестомъ противъ гильдейскихъ и цеховыхъ монополій, гильдейской и цеховой исключительности. Каменьщикамъ и другимъ ремесленникамъ ставится на видъ, что они заслужили небесное проклятіе "заговорами", мы сказали бы "стачками". Они не хотятъ брать за свой трудъ меньше того, что установлено ими самими, и запрещаютъ кому бы то ни было заниматься ихъ профессіей,-- другими словами, требуютъ, чтобы каждый желающій отправлять извѣстное ремесло принятъ былъ предварительно въ среду цеха.

Неправдой считаетъ также Виклефъ то обстоятельство, что принадлежащій къ цеху согласенъ производить только ту спеціальную работу, которая поручена сообществу, не принимая въ разсчетъ, что предприниматель много бы выигралъ отъ большей уступчивости. Авторъ объясняетъ свою мысль примѣромъ: каменьщикъ не соглашается складывать камней стѣной, хотя знаетъ, что хозяинъ его могъ бы, благодаря этому, сберечь многое, да и самъ бы онъ не понесъ убытка отъ такого добавочнаго труда. Такое поведеніе Виклефъ объясняетъ противнымъ справедливости и милосердію. Оно вредно для государства, такъ какъ предполагаетъ потерю времени на непроизводительныя затраты. Богъ покараетъ того, кто не хочетъ помочь ближнему даже тогда, когда это для него не въ убытокъ.

Но той же кары и того же проклятія заслуживаютъ и оптовые торговцы, поставщики всякаго рода припасовъ (grocers and vitileris). Они условились не покупать продуктовъ иначе, какъ по положенной ими платѣ, хотя бы пріобрѣтаемый товаръ и стоилъ гораздо дороже.

Они впадаютъ въ тотъ же грѣхъ и тогда, когда запрещаютъ любому изъ своихъ членовъ продавать дешевле положеннаго, хотя бы и съ выгодой для себя. Такія дѣйствія Виклефъ признаетъ "заговоромъ", направленнымъ противъ общей пользы,-- ученіе, очевидно, радикально расходящееся съ тѣмъ, какое вызвало корпоративную организацію промышленности и торговли и создало монополію производства и обмѣна въ рукахъ отдѣльныхъ цеховъ и гильдій.

Сельскимъ рабочимъ Виклефъ и лолларды рекомендуютъ подчиненіе господамъ, добросовѣстное и охотное служеніе. Они остерегаютъ ихъ отъ лѣности, ропота на господъ и Бога. Слуги должны быть довольны своимъ состояніемъ, такъ какъ надѣлены имъ Богомъ; дьяволъ внушилъ, правда, нѣкоторымъ людямъ мысль, что христіане не должны быть крѣпостными (thrallis) по отношенію къ тѣмъ лордамъ, которые своимъ поведеніемъ напоминаютъ язычниковъ; мало того, что они вообще не должны повиноваться господамъ, такъ какъ Христосъ своею крестною смертью искупилъ всѣхъ равно отъ грѣха и сдѣлалъ всѣхъ братьями. Такое ученіе Виклефъ или одинъ изъ его послѣдователей объявляютъ еретическимъ: оно противорѣчитъ Писанію, изреченіямъ апостоловъ, приказавшихъ повиноваться не только благимъ и кроткимъ, но и строптивымъ господамъ. Есть люди, которые, желая уронить "бѣдныхъ" священниковъ (poor prestis), приписываютъ имъ распространеніе такого лжеученія. Подъ "бѣдными священниками" разумѣются Виклефомъ проповѣдывающіе въ селахъ лолларды; онъ желаетъ обѣлить ихъ, выгородить отъ навѣта и съ этою цѣлью пускается въ длинное разсужденіе, направленное къ тому, чтобы доказать различіе между ученіемъ о неплатежѣ десятины, этого добровольнаго дара, порочнымъ пресвитерамъ, и ученіемъ объ удержаніи законно-принадлежащихъ собственникамъ рентъ и непоставленіи имъ столь же законной барщины. Но если лолларды неповинны въ пропагандѣ такихъ взглядовъ, то кого же, спрашивается, разумѣетъ Виклефъ подъ именемъ лицъ, дѣйствующихъ по внушенію дьявола? Никого иного, какъ нищенствующихъ монаховъ, которыхъ его современникъ Лангландъ признаетъ проповѣдниками ученія, что все подъ небомъ должно быть общимъ {And preche men of Plato

And proven it by Seneca

That all thinges under hevene

Onght to ben in comune (The Vision of Piers the plowmon).}, а самъ Виклефъ -- лицами, не желающими подчиняться королю и правительству {And men seyn thei ben not lege men to the Kinge no sugett to his lawes (Fifty heresies amd errors of friars въ Arnold's English Works of Wyclef, t. III, cap. 23, стр. 384.}.

Но если Виклефъ и лолларды отнюдь не сторонники насильственнаго прекращенія крѣпостничества, то, съ другой стороны, они желали бы добровольнаго отказа со стороны помѣщиковъ отъ службъ и платежей, хотя и принадлежащихъ имъ по праву или въ силу обычая, но не согласныхъ съ совѣстью и противныхъ милосердію. Только въ этомъ смыслѣ можно говорить о Виклефѣ и лоллардахъ, какъ о сторонникахъ идеи эмансипаціи.

Сопоставимъ теперь взгляды этихъ первыхъ провозвѣстниковъ протестантизма съ тѣмъ, что говорятъ одновременно завзятые католики о внутреннихъ нестроеніяхъ государства и церкви. Всего за нѣсколько лѣтъ до крестьянскаго движенія 1381 года появилась мистико-дидактическая поэма Лангланда, озаглавленная Видѣніе Петра Пахаря. Издатель ея Суитъ считаетъ автора скрытымъ сторонникомъ лоллардовъ, но это утвержденіе основано исключительно на тѣхъ обвиненіяхъ, какія поэма возводитъ противъ непримиримыхъ враговъ новой секты -- нищенствующихъ орденовъ.

Тѣ же нападки можно встрѣтить и у несомнѣнныхъ ревнителей правовѣрія, напримѣръ, у Гоуера {Vox clamante, кн. IV, cap. 16 и 19. Враждебное отношеніе Гауера къ лоллардамъ наглядно выступаетъ изъ такихъ, напримѣръ, мѣстъ:

This new secte of lollardie

And also many a heresie...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Beware that thou be not appressed

With Antichristes Lollardie. (Preface, стр. XIII).}. Никто иной, какъ монахъ монастыря святого Албана, въ своемъ любопытномъ повѣствованіи о событіяхъ, ознаменовавшихъ правленіе Эдуарда III и Ричарда II, говоря о францисканцахъ, позволяетъ себѣ слѣдующее характерное выраженіе: "hic est frater, ergo mendax" {Chronicon Angliae a monacho S. Albani, ed. Thomson, стр. 312.}.

Я присоединяюсь, поэтому, къ мнѣнію Жюссерана, что Лангландъ въ критикѣ современныхъ ему церковныхъ порядковъ не идетъ далѣе палаты общинъ, которая не разъ подымала протестъ и противъ поборовъ римской куріи и чрезмѣрнаго расширенія монастырскихъ владѣній, и противъ порядка замѣщенія людьми недостойными церковныхъ бенефицій, благодаря фаворитизму и подкупу, и противъ абсентеизма епископовъ, охотно проводящихъ время вдали отъ паствы на службѣ у короля и лордовъ {Особенно характерны въ этомъ отношеніи протесты, представленные такъ называемымъ Добрымъ парламентомъ въ 1376 году. См. также петицію общинъ отъ 1371 и 1372 года. Ilotuli parliamentorum, т. II, стр. 304, 314.}.

То, что говоритъ Лангландъ, нимало не касается догматовъ католической церкви. Въ этомъ отношеніи онъ ничего не имѣетъ общаго съ ученіемъ Виклефа о Троицѣ и транссубстанціаціи, т.-е. перехода употребляемаго въ причастіи хлѣба и вина въ плоть и кровь Христову. Во все это Лангландъ не входитъ.

Его поэма не ставитъ себѣ другой цѣли, кромѣ изображенія въ немногихъ, но рѣзкихъ чертахъ того отношенія, въ какомъ крестьянство стоитъ къ другимъ классамъ англійскаго общества, и въ построеніи собственнаго идеала общественнаго уклада.

При этомъ Лангланду не разъ приходится повторять уже сказанное такими же, какъ и онъ, католиками, напримѣръ, поэтомъ Чосеромъ, въ осужденіе вкравшихся въ церковь злоупотребленій. Онъ направлялъ стрѣлы своей сатиры и противъ аббатовъ-охотниковъ, и противъ нищенствующихъ монаховъ, озабоченныхъ стяжаніемъ. Лангландъ, какъ и Чосеръ, далеко не систематическій противникъ церковнаго устройства. Родомъ изъ крестьянской среды онъ получилъ воспитаніе въ церковныхъ школахъ,-- обстоятельство, позволявшее ему, по собственному сознанію, выйти изъ крѣпостной зависимости, сдѣлаться джентельменомъ {См. Jusseraud: "Les anglais au moyen âge". L'epopée mystique, by William Langland, стр. 67.}.

Лангландъ связанъ съ церковью чувствомъ признательности и воспоминаніями дѣтства. "Я приняла тебя въ мою среду,-- говоритъ въ его поэмѣ Церковь, обращаясь къ самому автору,-- я сдѣлала изъ тебя человѣка свободнаго". Самъ Лангландъ поясняетъ далѣе, что лѣта крѣпостныхъ не разъ становились епископами въ силу постриженія, и та же черта отмѣчена палатой общинъ, которая въ 1391 г. ходатайствуетъ, чтобы священство доступно было впредь только свободнымъ "franclins" и дѣтямъ свободныхъ, говоря: "Въ противномъ случаѣ крестьянство оторвано будетъ отъ земли. Да и теперь дѣти крѣпостныхъ, поступая въ школы, уходятъ изъ-подъ власти сеньоровъ" {Rotuli parliamentorum, т. III, стр. 294.}.

Если Лангланда нельзя заподозрить въ пристрастіи къ религіознымъ доктринамъ лоллардовъ, то еще менѣе можно считать его сторонникомъ демократіи, раздѣляющимъ страсти возставшихъ противъ помѣщиковъ крестьянъ. Въ его поэмѣ можно встрѣтить, напротивъ того, рѣзкія нападки на "бушующую толпу, неразумную, нескромную, неспособную на вѣрность, мѣняющую свое направленіе съ вѣтромъ подобно перу, находящую самоудовлетвореніе въ новизнѣ, точь-въ-точь какъ мѣсяцъ, который то ростетъ, то исчезаетъ" {О starmy people unsad and ever untrewe

And undescreet and changing as a fone

Delyting ever in romhol thatis is newe

For like the moone ay waxe ye and wane.}. Онъ не только не желаетъ уравненія состояній, но протестуетъ даже противъ всякаго нарушенія соціальныхъ преградъ и различій, какъ-то: уже упомянутаго поступленія крестьянскихъ дѣтей въ ряды священства или возведенія въ дворянство лицъ простого званія {"Riceat: The vision of Piers the plowman". Text 1, passas VI, стихъ 70.}.

Выяснивши, такимъ образомъ, личность Лангланда и показавши, что новыя революціонныя вѣянія ни мало не задѣли его, мы вправѣ приписать тѣмъ большее значеніе тому совпаденію, какое его критика не разъ представляетъ съ изобличеніями Виклефа и лоллардовъ. Оно доказываетъ, что въ нападкахъ сатиры была значительная доля истины и что ярость, съ какой крестьянство преслѣдовало монаховъ, судей и помѣщиковъ, вызвана была дѣйствительнымъ и ясно сознаваемымъ зломъ. Какъ же, спрашивается, изображаетъ намъ Лангландъ современное ему англійское общество и какой идеалъ противуполагаетъ онъ дѣйствительности?

Главнымъ стропиломъ въ государствѣ Лангландъ считаетъ крестьянина-земледѣльца. Петръ Пахарь, воздѣлывающій землю своимъ плугомъ и засѣвающій ее собственноручно, который не ранѣе соглашается покинуть свое поле, какъ вспахавъ полъ-акра въ пользу собственника и исполнивъ тѣмъ свою барщину, этотъ вѣчный труженикъ, не знающій употребленія въ пищу мяса, исправный въ платежѣ ренты и десятины, въ его глазахъ не только общій кормилецъ, но и дѣйствительный виновникъ внутренняго мира и спокойствія. Драгоцѣнныя черты экономическаго быта крестьянства разсѣяны въ шестой главѣ поэмы и должны быть воспроизведены здѣсь въ дополненіе къ тому, что на этотъ счетъ раскрываютъ намъ рентали и кустумаріи.

Крѣпостной крестьянинъ (Лангландъ еще употребляетъ терминъ "bondman" {См. текстъ В, глава VI, стихъ 37 и слѣдующій.} владѣетъ надѣломъ настолько значительнымъ, что въ страдную пору ему невозможно управиться съ нимъ одному, несмотря на ежедневную работу. На выручку являются общественныя помочи сосѣдей. Лангландъ говоритъ объ этихъ "love-bones", не разъ упоминаемыхъ въ счетахъ управляющихъ и въ записяхъ крестьянскихъ службъ и платежей.

Многіе помогаютъ Петру Пахарю при оранкѣ и посѣвѣ съ большою охотой (ful gerne) {Ibid. B., VI, стихъ 108.}, но есть и такіе, которые пренебрегаютъ своими сосѣдскими обязанностями и только пьянствуютъ на его счетъ, распѣваютъ пѣсни, или, ссылаясь на физическія немощи, на слѣпоту и хромоту, отказываются отъ всякаго труда и готовы помочь только молитвами. Кто хорошо работаетъ, того Петръ Пахарь найметъ въ поденщики при уборкѣ и допуститъ къ собиранію колосьевъ, оставшихся въ полѣ {Ibid, стихъ 108 и слѣдующій, стихъ 67.}. Въ этихъ продающихъ свой трудъ и собирающихъ упавшее зерно поселянахъ не трудно видѣть потерявшихъ собственные надѣлы, обезземеленныхъ крестьянъ-батраковъ. Лангландъ еще опредѣленнѣе выражается о нихъ, заводя рѣчь о сельскихъ работникахъ, не имѣющихъ другой статьи дохода, кромѣ собственныхъ рукъ {Laboreres that have по lande to lyve on but here hands (B., VI, стр. 309).}. Эти первые представители вольнонаемнаго труда, по мнѣнію Лангланда, причиняютъ надѣльному крестьянину большую обиду и несправедливость, требуя чрезмѣрной платы и добраго содержанія.

Лангландъ пишетъ десятки лѣтъ спустя послѣ изданія статута о рабочихъ,-- по всей вѣроятности, въ 1376 или 1377 г. {Въ текстѣ В, какъ показываетъ Жюссеранъ, встрѣчаются намеки на чуму 1375 года и на допущенную по этому случаю папой продажу индульгенцій (см. стр. 51)Кромѣ того упоминаются двѣ другія чумы 1348 и 1361 года. Ibid., стр. 35.}. Продолжающаяся дороговизна сельскаго труда показываетъ, такимъ образомъ, какъ мудрено было правительству парализовать своими предписаніями и запретами естественный ростъ заработковъ. Въ отличіе отъ Виклефа, готоваго, какъ мы видѣли, предоставить свободному соглашенію задачу регулированія цѣнъ, Лангландъ является сторонникомъ средневѣковаго ученія объ justum pretium и готовъ повторить жалобы парламентскихъ статутовъ на лѣность и стяжательство сельскихъ рабочихъ. Они не довольствуются легкимъ пивомъ цѣною въ пенни и соленою свининой, но требуютъ свѣжаго мяса и рыбы, да еще, чтобы все это было подано имъ горячимъ. Только подъ условіемъ высокой платы готовы они взяться за работу. Король и его совѣтъ вызываютъ ихъ ропотъ своимъ преслѣдованіемъ лѣности; они говорятъ, что законы притѣснительны. Пока голодъ не принудитъ ихъ къ большему благоразумію, они будутъ противиться статуту, какъ бы строгъ онъ ни былъ {См. текстъ В., глава VI, стихъ 309 и слѣдующій.}. Вообще недостатокъ рукъ даетъ себя чувствовать въ сельскомъ хозяйствѣ и побуждаетъ Лангланда высказаться противъ тѣхъ, кто предпочитаетъ жить пустынникомъ, когда могъ бы трудиться въ потѣ лица. Члены духовенства, думаетъ онъ, и въ особенности монахи, вмѣсто того, чтобы проводить время въ праздности, могли бы присматривать за скотомъ въ поляхъ, вывозить удобреніе или охранять хлѣбъ отъ потравъ {См. текстъ В., глава VI, стихъ 141 и слѣдующій.}.

Отсюда его протестъ противъ лицъ, живущихъ на всемъ готовомъ въ монастырскихъ обителяхъ. Онъ не хочетъ больше давать имъ милостыни; будетъ съ нихъ одного обѣда въ день. Но еще ненавистнѣе ему странствующіе иноки, которыхъ онъ называетъ Робертами бродягами (Robert runneabout). Пусть они не разсчитываютъ на его подачки,-- онъ не дастъ имъ ничего. Понятно, что такое заявленіе вызываетъ ненависть и преслѣдованіе со стороны заинтересованныхъ. Пахарь проситъ рыцаря или сквайра защитить его отъ этихъ волковъ, отъ которыхъ жизнь становится труднѣе, такъ какъ они только тратятъ, ничего сами не зарабатывая. Что такое эти нищенствующіе монахи, какъ не ледащіе рабочіе? Они испробовали не мало ремеслъ, занимались плотничествомъ, извозомъ, были портными и лакеями, но всякая работа казалась имъ тяжкой и они измѣнили свое состояніе къ немалой выгодѣ для себя. Прежде ихъ сажали за вторымъ столомъ или гдѣ-нибудь въ сторонѣ на скамейку; капля вина не попадала имъ въ ротъ; они не знали, что такое бѣлый хлѣбъ, и по цѣлымъ недѣлямъ обходились безъ одѣяла. Теперь все измѣнилось: съ тѣхъ поръ, какъ они облачились въ одежды пророковъ, ихъ сажаютъ за главный столъ, рядомъ съ епископами; волки водворились въ овчарнѣ и псы не смѣютъ лаять {Текстъ С., X, 188, 204, 246.}. Живя милостыней, францисканцы не довольствуются хлѣбомъ изъ гороха; подавай имъ пшеничнаго; они брезгуютъ пивомъ въ полпенса, требуя самаго темнаго и лучшаго {Текстъ В., VI, 304.}. Зависть внушила имъ мысль потягаться съ другими въ школѣ, научиться логикѣ и праву; теперь они сплошь и рядомъ доказываютъ, ссылаясь на Платона и Сенеку, что имущества должны быть въ общемъ обладаніи; но, говоря это, прибавляетъ отъ себя авторъ, они лгутъ жестоко, ибо Богъ словами Моисея далъ людямъ завѣтъ: "non concupiscis rein ргохіни tui"...

Тогда какъ ничего не дѣлающій инокъ живетъ въ довольствѣ, Петръ Пахарь не употребляетъ въ пищу ни цыплятъ, ни гусей, ни свинины; у него не на что купить мяса и до уборки приходится довольствоваться зеленымъ сыромъ, простоквашей, овсянымъ пирогомъ и хлѣбомъ изъ бобовъ и солода, да и тотъ печется не для самого пахаря, а для его дѣтей. Крестьянинъ клянется, что у него нѣтъ солонины и что ему не изъ чего готовить горячей пищи, если не говорить о капустѣ, петрушкѣ, да еще дикихъ грушахъ. Но настанетъ день покоса, сѣно будетъ убрано и скотъ загуляетъ по чужимъ полямъ, по тѣмъ lamas lands, которыя въ Англіи доставляли крестьянину тѣ же выгоды, что французская vaine pâture. Поэма говоритъ о lamasse tyme, т.-е. о срокѣ поступленія частныхъ луговъ подъ общій выпасъ. Онъ приходится къ Петрову дню. Къ этому времени урожай будетъ свезенъ въ гумно, и пища крестьянина сдѣлается болѣе обильной и разнообразной. Гороховый хлѣбъ, бобы, соленая свинина, печеныя яблоки, лукъ, груши и вишни появятся за его столомъ {Текстъ В., VI, стихъ 282 и слѣдующій.}. Хотя пахарю и приходится жить бѣдно, трудясь въ потѣ лица, но онъ ни съ кѣмъ не хочетъ помѣняться своимъ положеніемъ. Когда рыцарь предлагаетъ помочь ему въ его работѣ, онъ отвѣчаетъ отказомъ, говоря: "оставьте мнѣ трудъ полей,-- ваше дѣло защищать страну и церковь" {Текстъ В., VI, 24.}. Лангландъ не желаетъ отмѣны помѣщичьей власти. "Крестьянинъ долженъ имѣть свою корову съ теленкомъ и лошадь для вывоза навоза въ поле, но онъ не вправѣ безъ разрѣшенія лорда продавать свой скотъ, а то, разставшись съ нимъ, онъ, пожалуй, принужденъ будетъ сдѣлаться бродягой, просрочитъ время платежа ренты и, какъ отверженный, начнетъ ходить съ мѣста на мѣсто. Но, стоя за существующее, Лангландъ, подобно Виклефу, не прочь преподать собственникамъ совѣтъ человѣческаго отношенія къ ихъ подвластнымъ. "Я прошу васъ,-- говоритъ Петръ рыцарю,-- не причинять вреда лицамъ, которыя держатъ отъ васъ землю. Даже тогда, когда право на вашей сторонѣ и вы можете подвергнуть ихъ штрафу, пусть милосердіе укажетъ вамъ его размѣръ". Если бы бѣдный человѣкъ и обратился съ предложеніемъ подарковъ (намекъ на добровольныя, только по имени, приношенія крестьянъ на Рождество и Пасху), откажитесь принять ихъ и вообще не угнетайте и не причиняйте никакой несправедливости крѣпостнымъ, помня, что если въ этомъ мірѣ они ваши подданные, то въ будущемъ можетъ быть какъ разъ обратное, такъ какъ они, пожалуй, достойнѣе васъ". Такимъ образомъ, Лангландъ, въ сущности, желаетъ того же, что и Виклефъ,-- не легальной отмѣны крѣпостнаго права, а добровольнаго отказа помѣщиковъ отъ пользованія имъ. По для этого многое должно измѣниться въ современныхъ условіяхъ англійскихъ помѣщиковъ. Прежде всего, они должны порвать съ тою безумною роскошью, какая вкралась въ послѣднее время въ ихъ образъ жизни. Лангландъ рисуетъ намъ яркую картину помѣщичьей жизни. Она во многомъ отлична отъ той, какой придерживались предки. Обычаи стараго времени кажутся нашему автору болѣе здравыми и болѣе отвѣчающими народному благополучію. Онъ ничего не имѣетъ противъ лордовъ -- воителей и охотниковъ, призванныхъ защищать мечомъ духовныхъ и простолюдиновъ. Помѣщикъ въ его глазахъ обязанъ жить у себя, предаваясь всѣмъ занятіямъ, изощряющимъ его способности бойца, оплота національной независимости и свободы. Въ этомъ, по справедливому замѣчанію Жюссерана, Лангландъ сходится съ общинами королевства, которыя въ 1376 году обратились къ королю съ ходатайствомъ, чтобы, подъ страхомъ тяжкихъ каръ, приказано было помѣщикамъ, особенно тѣмъ, чьи земли граничатъ съ моремъ, не покидать береговъ. Этого требуютъ, по ихъ мнѣнію, самые интересы защиты. Жизнь въ замкѣ,-- говоритъ Лангландъ,-- представляетъ много приманокъ; далеко не послѣдней является охота. Отдаваясь ей, помѣщикъ служитъ народу. Пусть онъ убиваетъ зайцевъ, лисицъ, кабановъ, такъ какъ они только вредятъ урожаямъ. Хорошо также, если число пернатой дичи уменьшится отъ его наѣздовъ,-- она не мало выклевываетъ сѣмянъ. Предки теперешнихъ собственниковъ были всѣ большими охотниками, но это не мѣшало имъ заботиться о благополучіи своихъ подвластныхъ и стоять близко къ народу. Въ ихъ повседневномъ быту не замѣтно было того стремленія обособиться отъ прочихъ классовъ, которое замѣчается нынѣ. За столомъ помѣщика, въ обширномъ залѣ, усаживались цѣлыя семьи вассаловъ; кто не находилъ мѣста, располагался на землѣ; огонь горѣлъ въ серединѣ комнаты и дымъ подымался въ отверстіе, устроенное въ крышѣ; теперь не то: хозяинъ съ хозяйкой удаляются въ особое помѣщеніе, гдѣ имъ свободнѣе толковать обо всемъ, и о Троицѣ, и о святомъ Бернардѣ, а, по удовлетвореніи аппетита, кощунствовать на славу. Освободившись отъ контроля своихъ вассаловъ, собственникъ замка, съ семьей и друзьями, не прочь потѣшиться игрою менестрелей и всякаго рода шутовъ, которые для Лангланда не болѣе, какъ аггелы дьявола. Сеньорамъ не стыдно смотрѣть на тѣ неприличныя тѣлодвиженія, какими сказители сопровождаютъ свои повѣствованія о любовныхъ похожденіяхъ рыцарей; они не хотятъ понять, что "единственные менестрели, какіе должны быть допущены къ ихъ присутствію, бѣдные и нуждающіеся, эти поистинѣ Божьи менестрели". Еще большій вредъ приноситъ та многочисленная свита, какой окружаютъ себя сеньоры. Въ ливреѣ, на которой изображенъ гербъ хозяина, эти нечестивцы причиняютъ всякаго рода насилія, и, притомъ, совершенно безнаказанно {А., IV, 40; В., IV, 47.}. Удовольствія сеньоровъ раздѣляютъ и ихъ жены. Вмѣсто того, чтобы проводить время въ слушаніи далеко не всегда приличныхъ разсказовъ про похожденія витязей, не мѣшало бы живущимъ въ замкѣ женщинамъ посвящать свое время, какъ прежде, шитью на церковь и бѣдныхъ, ткать шерсть и пеньку и избѣгать праздныхъ увеселеній. Нападаетъ также Лангландъ и на нравы дворянъ, утверждая, что, со времени неоднократнаго посѣщенія чумы, очень частыми сдѣлались свободные союзы, отъ которыхъ не рождается дѣтей, а только брань и раздоры {В., IX, 164.}. То же повторяетъ {Chronicon Angliae а monacho S. Albani, ed. Thomson, стр. 311,} и другой современникъ, столь же далекій отъ пристрастія къ лоллардизму. Я разумѣю автора анонимной хроники аббатства святого Албана, въ которой разсѣяно не мало интересныхъ данныхъ и о ходѣ крестьянскаго возстанія, и о причинахъ, которыя въ глазахъ современниковъ вызвали это бѣдствіе. Многіе,-- говоритъ авторъ,-- видятъ въ немъ Божью кару и приписываютъ всю вину грѣхамъ помѣщиковъ. Они стали равнодушны къ вѣрѣ, сомнѣваются въ будущей жизни и существованіи Божіемъ, живутъ въ блудѣ и въ нарушеніи супружеской вѣрности, по отношенію же къ подвластнымъ являются настоящими тиранами {Текстъ G., X, § 71.}. Лангландъ не прочь распространиться въ сѣтованіяхъ объ отсутствіи состраданія въ сильныхъ къ участи бѣдныхъ и несчастныхъ; даже евреи,-- пишетъ онъ,-- которыхъ мы считаемъ товарищами Іуды, помогаютъ другъ другу, призрѣвая нуждающихся, а христіане не знаютъ жалости. Собственникъ не щадитъ вдовы, матери многочисленнаго семейства. Денно и нощно приходится ей работать, чтобъ уплатить ему ренту въ срокъ {Текстъ G., X, стихъ 163.}.

Еще хуже юристы, судьи и адвокаты,-- они не хотятъ сказать слова безъ платы. Легче,-- замѣчаетъ Лангландъ,-- измѣритъ туманъ, лежащій на холмахъ Мальверна (родина автора), нежели извлечь изъ нихъ единый звукъ, не показавши имъ денегъ {См. Botuli parliamentorum, т. II, стр. 304 и слѣдующая.}.

Изъ всѣхъ собственниковъ едва ли не худшіе -- владѣльцы церковныхъ бенефицій. Начать съ того, что они почти никогда не живутъ среди своей паствы, предпочитая отправленію духовныхъ обязанностей пребываніе въ Лондонѣ, на службѣ у короля и лордовъ. Многіе изъ нихъ считаютъ государевы доходы въ палатѣ казначейства, другіе отправляютъ при лордахъ, ихъ женахъ и дочеряхъ роль какихъ-то управителей (stuwardes). Всѣ эти жалобы находятъ рѣшительное подтвержденіе въ парламентскихъ петиціяхъ {Текстъ G., X, стихъ 163.}. Въ правленіе Эдуарда III общины дважды обращаются къ королю съ просьбою, чтобъ онъ запретилъ церковнымъ іерархамъ отправленіе свѣтскихъ должностей. Епископамъ ставитъ Лангландъ въ вину и назначеніе на должности священниковъ лицъ, не способныхъ ни прочесть текста Священнаго Писанія, ни пропѣть псалма, ни отслужить обѣдни. Самъ Виклефъ не сказалъ въ осужденіе приходскаго духовенства ничего злѣе слѣдующихъ словъ: "Священникъ и монахъ въ наши дни скорѣе всадникъ, бродящій по большимъ дорогамъ, нежели пастырь церковный; онъ не прочь покончить споры силою, гоняться за звѣремъ со сворой собакъ, подобно лорду, разъѣзжать по помѣстьямъ и замкамъ, скупать землю, декламировать наизусть пѣсни про Робина Гуда и сказанія о Рондолѣ, графѣ Честерскомъ, тѣшиться съ любовницей и оживлять свой очагъ присутствіемъ незаконныхъ дѣтей; его надменность ничѣмъ не уступаетъ высокомѣрію свѣтскихъ магнатовъ, и если слуга предложитъ ему кубокъ, не преклонивши колѣна, онъ не преминетъ спросить, кто научилъ его вѣжливости" {Текстъ B. Prol., стихъ 87, III, 149; XI, 285 и 303; X, 306; текстъ G., X, 157.}.

Эта картина едва ли можетъ считаться сатирой: отдѣльныя частности ея воспроизводятся у Чосера и въ петиціяхъ общинъ. Въ "Кентерберійскихъ разсказахъ" монахъ также является великимъ охотникомъ, окруженнымъ гончими и травящимъ зайца {Prologue, стихъ 166 и слѣдующій.}. Для общинъ не является тайной плохое поведеніе священниковъ, иноковъ и ихъ чисто-свѣтскій образъ жизни {Петиція 1372 года. Botuli parliamentorum, т. II, стр. 314.}, Петръ Пахарь не отчаивается въ томъ, чтобы всему этому не насталъ конецъ; придетъ король,-- говоритъ онъ,-- который заставитъ васъ покаяться; онъ казнитъ васъ ранами, какъ значится въ Библіи. Отберите у нихъ земли,-- говоритъ въ обращеніи къ лордамъ авторъ,-- и заставьте ихъ жить, попрежнему, церковною десятиной. Если владѣніе для нихъ ядъ, то не въ интересахъ ли церкви избавить ихъ отъ него {Нападки Лангланда на современное ему духовенство собраны Лехлеромъ въ его исторіи Виклефа и лоллардовъ, см. стр. 253--255.}?

Терпя отъ помѣщика, судьи и священника, Петръ Пахарь является также жертвой своекорыстія ремесленниковъ и купцовъ. Лангландъ раздѣляетъ убѣжденіе своихъ современниковъ, что всему должна быть положена законная цѣна,-- цѣна справедливая. Только тѣ, кто беретъ должное и зарабатываетъ честно, живя въ любви и законѣ {Alle lybbyng laborers, that lyven with her hondes

That trewlich taken and trewlich wynnen

And lyven in lore and in lawe for her lowe hertis

Haveth the same absolution that sent was to Peres...}, могутъ разсчитывать на прощеніе грѣховъ; но этого нельзя сказать о продавцахъ припасовъ, о булочникахъ, мясникахъ, пивоварахъ, которые наживаются на счетъ бѣдныхъ, продавая въ розницу. Бери они справедливую цѣну, имъ бы не удалось поднять такъ высоко своихъ деревянныхъ домовъ {См. Jusserand, стр. 114 и 115.}. Еще съ большею ненавистью относится Лангландъ къ ростовщикамъ, разумѣя подъ ними всѣхъ ломбардскихъ и вообще итальянскихъ банкировъ, изъ которыхъ многіе были евреями {См. текстъ В., V, стихъ 242; текстъ С., V, стихъ 194.}. Они, между прочимъ, виновники вывоза золота и серебра изъ королевства, что слѣдовало бы запретить закономъ. Въ своемъ нерасположеніи къ иностраннымъ спекулянтамъ Лангландъ раздѣляетъ общее предубѣжденіе своихъ современниковъ, вліяніе котораго во время крестьянскаго возстанія скажется въ избіеніи иностранцевъ.

Не далѣе, какъ за пять лѣтъ до движенія Уота Тейлора и поселянъ южныхъ и восточныхъ графствъ, парламентъ, въ своемъ обращеніи къ королю, слѣдующимъ образомъ выражается о "ломбардцахъ": они приносятъ только вредъ, ихъ надо изгнать, тѣмъ болѣе, что въ числѣ ихъ не мало евреевъ, сарацинъ и тайныхъ шпіоновъ {Петиція, представленная королю Добрымъ парламентомъ 1376 года. Rotuli parliamentorum, т. II.}. Удивительно ли, если овладѣвшая властью толпа позволяетъ себѣ кровавую расправу съ иностранцами или облагаетъ ихъ высокими выкупами, разъ мы примемъ во вниманіе, что ненависть къ нимъ внушаема была открыто представителями націи?


Максимъ Ковалевскій.


(Продолженіе слѣдуетъ).


"Русская Мысль", кн.V, 1895