# Отшельник

Юзеф Коженёвский

"Mnich"

Отрывки из драматической поэмы.

Перевод Василия Щастного.

Отрывок из драматической поэмы:

ОТШЕЛЬНИК


----------------------------------------------------------------------------

Северные цветы на 1832 год

М., "Наука", 1980

----------------------------------------------------------------------------


ДЕЙСТВИЕ II.

Явление 2-е


(Место перед монастырем, вблизи высокие деревья

и несколько могил, прикрытых камнями.)


Шренявит, Адалберт и Посланный

от епископа.


Посланный (входя).


Мир вам.


Адалберт.


Всяк, нам вещающий о нем,

Любезен гость.


Посланный (садясь на камень).


Путь к вам - мученье.


Адалберт.


Каждый

Путь, высоко ведущий, не легок.


Посланный.


Труд истомляет тело, а опасность,

Страх наводя, лишает сил душевных.


Адалберт.


Зреть пропасти - необходимо должен

Желающий достигнуть высоты,


Посланный (глядя окрест).


Прелестный вид отсюда!


Адалберт.


Он наградой

За все труды и ужасы пути.


Посланный.


Ничтожная награда за усилья,

Каких бы я по воле не предпринял.-

Обязанность меня приводит к вам.


Адалберт.


Что хочешь нам поведать?


Посланный (вставая).


Волю Рима.


Адалберт.


Что нам велит она?


Посланный.


Не к вам одним

Относится она. Незапно всюду

Раздается глас наместника Петра,

И всякое его услышит ухо.

Так: всякий, кто по вечеру свой сон

Спасения символом ограждает,

А утром, встав с одра покоя, им же

Приветствует светило дня, ее

Узнает и свершить обязан будет.


Адалберт.


Весть важную ты сообщаешь нам.


Посланный.


Казнь грешников бывала ль маловажна?


Адалберт.


Какая ж казнь постигнет и кого?


Посланный.


С сего часа никто из христиан

Да не дерзнет приблизиться к злодею,

Подпавшему под казнь сию. Ни чьи

Уста его приветствовать отныне,

Ни чья рука пожатьем дружелюбным

Прощаться с ним да не посмеют. Речь,

Малейшая услуга, состраданье,

Усердие к нему - смертельный грех!

Родитель, брат, жена навек отречься,

Навек о нем забыть должны. Хотя б

Он у дверей просил дневного хлеба,

Иль, жаждою сгорая, в знойный день

Молил подать запекшейся гортани

Единую воды студеной каплю:

Не дать ему ни пищи, ни питья!

И, наконец, хотя б он даже умер,

Строжайше всем запрещено его

Похоронить, как подобает людям;

Но, напротив, всяк должен грешный труп

Отбросить прочь, далеко от кладбища,

И там предать на пояденье псам!


Шренявит.


Ужасное проклятье!


Посланный.


Стократ

Ужаснее злодейство, за какое

Им сражена высокая глава.


Шренявит.


Высокая?


Посланный.


Первосвятитель чужд

В решениях своих лицеприятья.

Судя вину, того не разбирает,

Что кроется она под багряницей.


Шренявит.


Кто ж властелин, сраженный громом сим?


Посланный.


Досель он был могучим королем,

Отныне же - ничто!

(Шренявит отступает и отворачивается.)

Разнесся слух,

Что видели его бродящим здесь;

И вследствие сего, немедля, всюду

Разосланы епископом приказы,

Чтобы скорей очищена была

Епархия от сей заразы лютой.

Он не был ли у вас? Едва ли где

Нашел бы он спокойнейший приют.


Адалберт.


Игумен наш об этом лучше знает.


Посланный.


Коль был он здесь, и ты знать должен это.


Адалберт.


Мне столько лишь о том известно, сколько

Начальник наш знать повелел.


Посланный.


Веди

Меня к нему скорее.


Адалберт (Шренявиту)


До свиданья (уходит).


Шренявит (один).


И тут его настиг ужасный суд!

Как воздухом, отвсюду окружен он

Проклятием, которого смысл грозный

Так холодно рассказан сим послом.

О небо! он не знал, что каждым словом

Он разрывал во мне на части сердце.

Владыка мой! такая ль слава миру

Поведает о имени твоем?

Отринутый людьми, ты будешь днесь

Страшилищем для всякого, кто прежде

Внимание твое, улыбку, слово

Верховною наградою считал.

Как восхищен был тот, кому при встрече

Приязненно ты руку пожимал!

Как счастлив был, кто мог хоть чем-пибудь

Тебе явить усердие свое!

Теперь тебя ничей не встретит взор,

Ты не найдешь надежного приюта,

Где б мог укрыть главу от непогод;

Не обретешь чувствительного сердца,

Которое тебе бы сострадало.

Твоим бедам обидно посмеются!

Когда ж тебя смерть позовет, никто

Усердною рукой не створит веждей,

Никто твоим страдальческим останкам

Последнего почтенья не воздаст!

(Постояв некоторое время, ломая руки

с опущенною головою, уходит медленными шагами.)


В. Щастный.


Отрывок из драматической поэмы "Отшельник"


Автором трагедии "Отшельник" ("Mnich") был польский писатель Юзеф

Коженевский (1797-1863). Щастный был с ним лично знаком и пропагандировал

его творчество в России. Перевод "Отшельника" считается одной из наибольших

творческих удач Щастного-переводчика. Работу над переводом Щастный завершил

к 1830 г. Однако пьеса была запрещена к постановке и на русском языке не

ставилась. Отдельным изданием "Отшельник" вышел в 1832 г. См. об этом:

Баскаков В. Н. Юзеф Коженевский в России.- Из истории русско-славянских

литературных связей XIX века. М. - Л.: Изд-во АН СССР, 1963, с. 328-329.


----------------------------------------------------------------------------

"Северные цветы на 1831 год". СПб, "Департамент народного

просвещения", 1830 г. С. 73-78.

----------------------------------------------------------------------------


Явление 3-тье.


Тёмный коридор при боковой двери в церковь, слышен хор молящихся иноков.


Незнакомец

(входит и останавливается у церковной двери)


Вот тот предел, которого ещё

Перешагнуть досель я не решался!

Сгибаются колени всякий раз,

Лишь только я хочу войти в сей храм, где

Всё страшный миг напоминает мне!

Алтарь и свод, мрак, стен изгибы те же!

Ужель ещё я должен видеть вас,

Свидетели злодейства моего?..

Пойду ль считать на плитах капли крови,

Взойду ль на те ступени, с коих: Нет!

Нет - никогда! Останусь лучше здесь.

И здесь могу я слышать их моленье.


(Помолчав).


Желал бы я молиться, горько плакать;

Ах! Горе мне, глаза мои горят!

Путь к небесам моё забыло сердце!

И голос мой стал Богу непонятен!


Голос 1-ый

(в храме)


Душа, хвали Бога, Вселенной Творца:

Собою Он всё сохраняет;

Всевидящим окон Он смотрит в сердца

И тайные мысли читает.


Голос 2-ой


Услышь, о Создатель, рыданье и стон

Души, злополучьем убитой;

Пусть враг угрожает - не страшен мне он,

Когда мне Господь мой - защита.


Голос 1-ый


Ах! Тот, кто покинут десницей Твоей,

Он очень бессилен, несчастен!

Не может избегнуть он вражьих сетей

И всяк угнетать его властен.

Печальный скиталец, утратив свой путь,

Не встретит светил путеводных;

Во тьме его ужас хватает за грудь

И давит в объятьях холодных!


Незнакомец


Так, братия! Молись же за меня.

О, голос твой достигнет до небес,

Как гимн святой любви и упованья!

Вздох праведной души - чистейший дар,

Какой земля приносит Богу; дар сей

Хор Ангелов несёт к стопам Творца.

Но в чьей груди один лишь слышен голос,

Одна лишь мысль всечасно бдит, подобно

Уединённой пальме средь песков,

Палящими лучами раскалённых;

И чьё чело от детства Сатаной

Заклеймено, как принадлежность ада,

Пусть тот не молится, а проклинает

Ужасный миг рожденья своего!


Голос 1-ый


Ниц, грешник ничтожный, склонись же челом

И Божьему верь обещанью,

Он благ, постоянен в обете Своём,

Конец ниспошлёт Он страданью.

Покайся пред Вышним, лей слёзы, молись -

Творец покаяние примет

И, чадолюбивый, - лишь духом смирись -

Заблудшего сына обнимет.


Голос 2-ой


Молений собрата не выслушал ты,

Исполнен гордыни и мести;

А царь мирозданья внимал с высоты

Исчадию тлена и персти!

Владыка небесный услышал твой глас,

Тебя Он узрел в власянице -

И пламень отмщенья внезапно погас

В Его милосердной деснице!


Голос 1-ый


О, благостен будь же к нам, Боже богов,

Свершая над нами суд правый,

Где ж смертный тот, чуждый греховных оков,

Что б ждать мог без страха расправы?


Незнакомец


Ваш голос мне надеяться велит!

Пред многими дверями храмов Божьих,

Покрытый вретищем, простёртый в прах,

Я скорбные моленья воссылал;

Тогда хотя б я плакать мог - и плакал!

Теперь же я и самых слёз лишён!

Досель ещё встречал я состраданье,

И часто нищий, глядя на меня,

Свой собственный удел забыв, лил слёзы.

Теперь куда ни обращусь, везде

Я нахожу холодных, любопытных,

Испуганных людей; но мне ль ропать?..

Нет! Покорюсь. В слезах моих погаснет

Небесный гром и жало угрызенья

Притупится о каменный уступ,

Коленами раскаянья протёртый.

Злодеев много видел я! Не раз

Передо мной кипело ратоборство

Отчаянья им жизни. Всё же грешник

По истеченье многих лет борьбы,

Подобно кроткому младенцу, тихо

Уснувшему на материнском лоне,

Пред муками спокойно засыпал

В объятиях приветных смерти. Так!

Придёт и мне черёд. Всегда началу

Последует конец. Таков закон

Вселенной! И ты так же смолкнуть должен,

О грозный глас, глас совести моей!

Хотя тебя не в силах заглушить

Ни треск громов, ни бури завыванье,

Замолкнешь ты по манию руки,

Которая способна успокоить

Ужасный рёв морских валов. Её

Могущество и благость беспредельны!


(Помолчав).


Безумец!.. Мне ль надеяться ещё

На те священные законы, кои

Поруганы мной?.. Горе, горе мне!

Как прахом ветр порывистый играет,

Так мыслями моими всюду мечет

Длань тяжкая железная судьбы!

Куда теперь направлю свои стопы?

Что б ни было - перешагну сей праг,

С отчаяньем, в сердечном сокрушенье -

Мне всё едино! И лицом к лицу

Столкнусь пред этим гневным Божеством:

Пусть на меня обрушит своды храма,

Смерть прекратит мученья! Но надолго?..

Вперёд, вперёд, к борьбе, к мученьям новым!


(Идёт, но вскоре возвращаясь, вскрикивает).


Отвергнутый мной Боже, Бог мой сильный!

Кровь на престоле!


(Падает без чувств).


1824 г.