# Умалишенный

Джордж Крабб

Из поэмы "Юстес Грей".

Перевод Д. Д. Минаев

## УМАЛИШЕННЫЙ.


Изъ поэмы Крабба; "Юстесъ Грей".


"Я разкажу, что дѣлали со мною...

О, слушайте! я голосъ услыхалъ:

Тебя ждетъ смерть и адскія мученья!"

И овладѣли мной два демона. Они

Мое существованье отравили,

Они меня будили до зари,

Терзали днемъ и по ночамъ терзали.

Я сдѣлался добычей тьмы

И надо мною бѣсы потѣшались,

"Я нищимъ сталъ,-- нѣтъ, хуже во сто разъ,--

Презрѣннѣйшій изъ нищихъ съ омѣрзеньемъ

Меня толкалъ... Я сталъ ничтожнѣй гада.

Убитый, опозоренный, я шелъ

Куда влекли меня два дьявола, не зримы

Для всѣхъ другихъ -- я видѣлъ ихъ одинъ.

Мы пронеслись черезъ моря и степи,

Неслися въ даль и стали наконецъ,

Среди одной поляны безконечной,

Гдѣ воздухъ мертвъ, гдѣ не росло былинки,

Гдѣ сковано все вѣчной тишиной.

"На западѣ садилось въ тучи солнце,

Бросая погребальный, грустный свѣтъ

На эту омертвѣвшую поляну,

На груды камней, сброшенныхъ колоннъ,

Зеленымъ мхомъ и плесенью покрытыхъ,

"Тамъ демоны поставили меня,

И я стоялъ недвижно, обреченный

На эту казнь на многіе года;

Тамъ время надо мной остановилось,

И ночью не смѣнялся вѣчный день.

Остановилось солнце на закатѣ,

Свои лучи вокругъ меня роняя,

Тоскливые и сонные лучи.

"Враги мои перемѣнили пытку.

Въ полночный часъ носились мы втроемъ

По улицамъ громадныхъ городовъ;

Никто не видѣлъ насъ, но тайный ужасъ

Охватывалъ неспавшихъ горожанъ,

Огни сторожевые погасали

И лаять псы не смѣли у воротъ.

Гудѣлъ звончѣе колоколъ полночный

И воздухъ постепенно холодѣлъ...

Меня переносили на кладбище

И ставили на гробовой плитѣ

Среди могилъ и памятниковъ мрачныхъ.

Вставали дыбомъ волосы мои,

Но я молилъ напрасно о пощадѣ.

Изъ тьмы могилъ являлись мертвецы.

И, саванами длинными покрыты,

Они глядѣла грозно на меня;

Живой мертвецъ я мертвымъ былъ ужасенъ.

"Въ глухую ночь, дрожа, полунагой

Я погружался въ темное болото,

Вокругъ меня носилась стая птицъ

И огоньки болотные мелькали.

Когда же утромъ солнце загоралось,

Сверкали снѣгомъ дальнія поля,

На шпицъ высокихъ, древнихъ колоколенъ

Меня сажали демоны, меня

Бросали внизъ съ громаднѣйшихъ утесовъ,

И я спасался чудомъ, ухватясь

За корни попадавшихся растеній

"Меня сажали дьяволы въ Бедламъ,

Гдѣ разные безумцы замышляли

Убить того, въ комъ былъ разсудокъ свѣтелъ.

Я подъ дождемъ привязанъ былъ не разъ

Къ вершинѣ мачтъ,-- въ пучину океана

Бросался я и выплывалъ со дна.

Съ бродягами, съ убійцами бродилъ я

И, ихъ боясь, не рѣдко совершалъ

Ужасныя дѣла и преступленья.

"Передъ морскимъ приливомъ наконецъ

Позволили на отмели песчаной

Мнѣ умереть, и твердо я стоялъ,

Когда на встрѣчу мнѣ бѣжали воли и,

Все выше поднимались надо мной.

Наполнился соленою водою

Мой ротъ.... я захлебнулся вновь...

Мои глаза закрыты, и волны

Заколыхались тихо и опять

Отхлынули отъ берега отливомъ.

ДМИТРІЙ МИНАЕВЪ.


"Дѣло", No 7, 1867