# Мнимые письма г-жи Помпадур

Проспер Жолио Кребийон

Мнимыя письма г-жи Помпадуръ. (*)


(*) Имя Маркизы Помпадуръ, управлявшей Франціею при Лудовикѣ XV, безъ сомнѣнія извѣстно каждому; но весьма немногіе знаютъ, что Кребильонъ младшій, сочинитель сказокъ, послѣ смерти Маркизы выдалъ письма, будто бы ею самою писанныя. Онѣ подложны; но въ нихъ искусною рукою изображены тайныя чувства любимицы и бѣдственное положеніе Франціи. Здѣсь, предлагаются три письма, любопытныя для историка и философа, а по слогу своему достойныя занимать мѣсто непослѣднее между сочиненіями сего рода. Рдръ.


1. Къ Дюку Бель-Илю. 1760.


Ваши изобрѣтатели проектовъ люди въ самомъ дѣлѣ удивительные: для нихъ нѣтъ Ничего невозможнаго; у нихъ на все готовы средства, и я увѣрена, что еслибъ только захотѣлъ Король имѣть у себя Нанкинскую фарфоровую башню, или алмазную гору Великаго Могола, то господа сіи ненашли бы никакого затрудненія доставить въ Парижъ то и другое. Сочиненіе о которомъ говорю, есть мастерское дѣло безстыдства, и могло выдти развѣ только изъ головы самой сумазбродной. Весьма забавно видѣть человѣка, который со всею важностію предлагаетъ свое средство освободить отъ долговъ Францію: по его мнѣнію, Королю только стоитъ черезъ каждыя пятьнадцать лѣтъ объявлять себя банкрутомъ! Еслибъ Король поступилъ однажды по етой системѣ; то, я думаю, отняли бы у него способы сдѣлать то же въ другой разѣ. Было бы одно и то же дозволить черезъ каждыя пятьнадцать лѣтъ грабить на большихъ дорогахъ. Етоть человѣкъ неимѣетъ ни чести, ни здраваго смысла. Я помню еще объ одномъ проектѣ, которой въ прошломъ году былъ присланъ ко мнѣ изъ Голландіи, и которой сперва показался мнѣ сатирою на бѣдственное положеніе Королевства; но я послѣ узнала, что сочинителемъ его былъ одинъ глупецъ, умершій съ голоду въ Амстердамѣ. Онъ брался доставлять Королю ежегодно по двѣсти милліоновъ посредствомъ одного только налога, для націи вовсе неотяготительнаго. Ничего нѣтъ простѣе и легче: надлежало только обнародовать законъ, силою котораго всякой подданной былъ бы обязанъ ежедневно молиться по четкамъ, или въ противномъ случаѣ платить по пяти су пени. Французы не набожны, говорилъ творецъ проекта; слѣдственно почти каждой день будутъ они платишь пеню, и это принесетъ государству безчисленныя суммы. Въ заключеніе всего просилъ онъ за трудъ свой мѣста, и ему предложено было мѣсто -- въ Бисетрѣ (домѣ сумасшедшихъ). Важность вопроса, какъ достать денегъ, а не въ томъ, какъ дѣлать проекты. Каждой новой Генералъ-Контролерѣ обѣщаетъ чудеса, и на первомъ же шагу встрѣчаетъ препятства; его замѣняютъ другимъ, за которымъ довольно скоро слѣдуетъ третій. Финансы въ ужасномъ разстройствѣ; народѣ бѣденъ; онъ ропщетъ и думаетъ, гдѣ бы найти лучшее отечество за предѣлами Франціи. Нашъ кредитъ разрушился. Англичане благоденствуютъ, а мы не имѣемъ ни средствъ, ни надежды. Недумаю, чтобы война за наслѣдство была разорительнѣе настоящей {Т. е. семилѣтней.}. Что можетъ спасти Францію? Надобенъ миръ; но какъ получить его, и опять какъ продолжать войну? Доброе сердце Короля ужасно страдаетъ при семъ общемъ бѣдствіи; нѣтъ ли способа развеселить его облегченіемъ бремени, подъ которымъ народъ томился? Мнѣ было бы весьма приятно видѣть васъ; у меня тысяча дѣлъ о которыхъ надобно говорить съ вами.


2. Къ Графинѣ Басни.


Вчера я осматривала, моя прекрасная Графиня, выставленныя въ Луврѣ картины. Нашла тамъ и свои портреты, но не одинъ изъ нихъ мнѣ не понравился. Смиренно признаюся, что не художники тому виною: я слишкомъ рано стала жить въ свѣтѣ. Лице четырнадцатилѣтнее весьма отлично, отъ шестьнадцатилѣтняго, и со всею твердостію души при одной мысли о томъ не льзя не почувствовать унынія. Могу сказать навѣрное, что прекрасная женщина менѣе боится смерти, нежели потери красоты своей; утверждающій противное или лжетъ или онъ глупецъ.

A propos! у меня была малорослая жена новаго министра финансовъ. Она мнѣ насказала множество учтивостей и съ тѣмъ честнымъ простодушіемъ, которое мнѣ очень нравится. Новый министръ непремѣнно хочетъ быть честнымъ человѣкомъ; ахъ! всѣ они такими бываютъ только въ первыя сутки. Преобразованіе свое началъ онъ съ исподняго Королевскаго платья. Вчера, спросилъ онъ Короля, сколько паръ изнашиваетъ ежегодно. "Какъ я часто ѣзжу верхомъ," отвѣчалъ Король "то и думаю, что въ три дни изнашиваю одну пару." -- Это вообще составляетъ не болѣе десяти дюжинъ; -- сказалъ Министръ: -- взгляните же на списокъ исподнему платью, которое въ прошломъ году поставлено на счетъ Вашего Величества: здѣсь его 900 паръ!-- Етотъ услужливый кавалеръ явился потомъ у Принцессъ Королевскихъ, вынулъ изъ кармана пару бѣлыхъ перчатокъ и спросилъ, каково онѣ кажутся Ихъ Высочествамъ. Принцессы объявили, что находятъ ихъ прекрасными. Очень хорошо, отвѣчаетъ министръ: перчатки обошлись мнѣ въ 20 су не болѣе; ваши стоятъ вамъ по 50; впредь буду я имѣть честь доставлять вамъ перчатки.-- Видите ли, моя любезная! Етотъ человѣкѣ начинаетъ хорошо; но есть дѣла важнѣе исподняго платья и перчатокъ: за нихъ бы прежде всего надобно приняться. Стараются установить денежный заемъ: но Французы ничего не могутъ дать въ займы, а иностранцы не имѣютъ къ тому охоты. Кредитъ нашъ потерянъ; нѣтъ ни залоговъ, ни свободныхъ капиталовъ: не чѣмъ обезпечить вѣрителей. Лаваль вчера сказывалъ, что одинъ Генералъ Португальскій, имѣя надобность въ деньгахъ, занялъ у купцовъ 200,000 пистолей подъ залогъ бороды своей. Мнѣ неизвѣстно, какъ высоко цѣнятъ Голландцы на примѣръ бороду Королевскую; но я твердо увѣрена, что подъ етотъ закладъ несогласятся они дать ниже 20 червонцевъ. Незадолго передъ симъ рѣчь была о надобности перевѣшать главныхъ откупщиковъ; но сильные друзья ихъ говорятъ, что откупщики поддерживаютъ государство -- точно какъ веревка, которая держитъ несчастнаго на висѣлицѣ. Вы какъ объ етомъ думаете? Изъ всего етаго достовѣрно то, что мы въ презрѣніи, и страдаемъ. Прежде ненавидѣли Францію, но за то боялись ее; теперь ненавидятъ ее и презираютъ. Хотя женщины вообще бываютъ равнодушны къ дѣламъ общественнымъ; но я никакъ не могу быть такою: вотъ почему въ письмахъ моихъ всегда почти находятся ненавистныя черты политики которыя для всякаго другаго, не для васъ, были бы до крайности утомительны.


3. Къ Графинѣ Баски.


Вчера приѣхала я изъ Фонтенебло въ скукѣ, въ уныніи, въ печали; писать къ вамъ для меня всего приятнѣе. Ни въ чемъ нескрываюсь отъ васъ, нѣжный другъ мой, хотя и не знаю, съ такимъ ли удовольствіемъ слушаете вы мои признанія, съ какимъ я ихъ вамъ дѣлаю; но для меня то необходимо: сердце мое облегчается. Что за участь знатныхъ! Они живутъ только въ будущемъ, и счастливы только въ надеждѣ. Нѣтъ счастія для честолюбивыхъ! Я всегда въ грусти, и не рѣдко безъ всякой причины. Милости Короля, вниманіе придворныхъ, усердіе служителей, вѣрность весьма немногихъ друзей моихъ -- сколько причинъ, которыя могли бы сдѣлать меня счастливою, и которыя меня уже нетрогаютъ болѣе! Прежде приходило мнѣ въ мысль быть супругою Короля, и я льстила себя надеждою, что наилучшій изъ Государей сдѣлалъ бы для меня то же, что дѣдъ его сдѣлалъ для пятидесятилѣтней женщины. Одно только встрѣчалось небольшое затрудненіе въ етомъ прекрасномъ планѣ: большая Дама и маленькой Норманъ были еще живы {Т. е. Королева, супруга Лудовика XV, и главный откупщикъ Норманъ Детьоль, мужъ г-жи Помпадуръ.}. Вотъ мечты, моя прекрасная Графиня, забавлявшія слабое мое сердце, которые почти ничего болѣе васъ нелюбитъ. Теперь уже и въ томъ ненахожу удовольствія, что прежде мнѣ столько нравились. Я убрала великолѣпно домъ свой въ Парижѣ, и любовалась имъ -- только два дня. Бульвю прекрасное мѣсто; чтожъ? мнѣ только одной оно кажется несноснымъ. Набожныя особы каждой день разсказываютъ мнѣ происшествія, новости Парижскія, и думаютъ, что я ихъ слушаю, но лишь только онѣ кончатъ, ą спрашиваю, о чемъ онѣ говорили. Однимъ словоvъ, я неживу болѣе; я умерла преждевременно; царство мое уже болѣе непринадлежитъ здѣшнему міру. Все дѣйствуетъ къ тому, чтобъ сдѣлать жизнь для меня тягостною. Мнѣ приписываютъ общественныя бѣдствія) превратные планы кабинета, неудачи военныхъ происшествій и торжество враговъ нашихъ. Говорятъ, что я все продаю, что я всѣмъ управляю. Недавно, когда сидѣли за столомъ у Короля, подходитъ къ нему одинъ почтенный старецъ и проситъ, чтобы соизволилъ поручить его моей благосклонности. Всѣ громко засмѣялись на счетъ простодушнаго старца; но я, я немогла смѣяться. Нѣкто другой передъ симъ незадолго подалъ въ Совѣтъ достопамятное предложеніе о способѣ имѣть деньги, не отягощая народа: онъ совѣтовалъ просишь меня, чтобы я ссудила Короля сотнею милліоновъ. Опять смѣялись отъ всего сердца надъ симъ прекраснымъ планомъ; только я одна несмѣялась. Такая ненависть, сіе всеобщее негодованіе націи мнѣ весьма чувсвительны; моя жизнь есть смерть продолжительная. Мнѣ надлежало бы удалиться; отъ Двора, въ етомъ никакого нѣтъ сомнѣнія; но я слаба духомъ, и не имѣю силъ ни терпѣть Двора, ни его покинуть. Завидую счастію вашему, любезнѣйшій другъ мой? Простите. Пожалѣйте обо мнѣ, утѣшьте меня, сколько нибудь, если ето возможно,.


-----


Кребийон К.П.Ж. Мнимыя письма г-жи Помпадур / [Кребильон младший, сочинитель сказок] // Вестн. Европы. // 1819. -- Ч.108, N 21. -- С.3--11.