# Криницкий М.: биографическая справка

Марк Криницкий

КРИНИЦКИЙ Марк наст. имя и фам. Михаил Владимирович Самыгин; 4(16).3.1874, Москва -- 23.2.1952*, Горький], прозаик, драматург. Род. в дворян, семье. В 1892 окончил 5-ю моек, г-зию, в 1892--96 учился на ист.-филол. ф-те Моск. ун-та, по окончании преподавал рус. словесность и историю в ср. уч. заведениях Тулы (1897--99), Иваново-Вознесенска (1900--04), позже -- Коломны (с 1905) и Рязани (1908--13).

В 1895 вышел первый сб. К. "В тумане" (М.), куда вошли три рассказа, критически изображавшие жизнь совр. студенчества -- пьянство, разврат, поверхностное либеральничанье, наивные упования на спасительность науки. Книга вызвала резкую отповедь Н. К. Михайловского, писавшего, что автор "до такой степени слаб во всех смыслах -- нравоописательном, художественном, идейном, -- что поистине удивляться надо смелости, с к-рой он берется ставить и трактовать вопрос о "нелепых или недозрелых теориях"" (РБ, 1895, No 2, отд. II, с. 152). В Туле К. познакомился с поэтом К. Льдовым, драм. писательницей М. Северной. Еще в студенч. годы сблизился с В. Я. Брюсовым, к-рый называл его "весьма замечательной личностью", "единственным человеком, столкновение с к-рым оживляет... душу" [Брюсов (1), с. 20, 39, записи от 1 февр. 1895 и от 30 июня 1898]. В 1896--1904 К. регулярно переписывался с Брюсовым (письма К. -- ГБЛ, ф. 386, к. 102, No 6--9; письма Брюсова -- там же, к. 72, No 31; ИМЛИ, ф. 13, оп. 3, No 12). Помимо лит. тем их переписка касалась многочисл. филос. проблем; велась дискуссия о философии Ф. Ницше и Вл. С. Соловьёва, о книге К. дю Преля "Философия мистики..." (1895); К. сетовал Брюсову на тяготившее его в Туле окружение, характеризовал сослуживцев-педагогов как "ходячих мертвецов, от к-рых веет сырым песком могилы ... маниаков, психопатов", "православных без смысла, консервативных или либеральных без души" (письмо 1896). Охлаждение в отношениях с Брюсовым началось в 1898, когда К. увлекся идеями философа И. И. Лапшина, чуждыми Брюсову [см.: Брюсов (1), с. 41]. Кроме того, Брюсов предполагал найти в К. лит. единомышленника, однако последний в своих письмах Брюсову прямо заявлял, что не принадлежит к его лагерю.

Свои ранние произв. К. посылал Брюсову, к-рый, категорически отвергая стихи и ист. драмы К., публиковал его рассказы в ж-лах и альманахах [напр., рассказ "Умный н глупый", изображавший две схемы человеческих судеб на фоне символизиров. картины развития рус. капитализма (СЦ на 1901 г., М., 1901); рассказ "Ангел страха", поев. Брюсову (СЦ на 1902 г., М., 1902), и др.]. Последующие сб-ки рассказов К. с незамысловатыми, б. ч. любовными сюжетами -- "Цветы репейника" (М., 1899), "Чающие движения воды" (М., 1903) -- критика находила скучными.

При обрисовке, несомненно, интересных тем автор употребляет "настолько бледные и искусственные краски, что весь интерес... затушевывается" (РБ, 1904, No 3, отд. II, с. 23); Брюсов сближал К. с В. М. Голиковым и С. Л. Рафаловичем: все они "вливают новое вино в старые меха", хотя у "наиболее одаренного и наиболее обещающего из троих" К. -- "сквозь тяжелую кору отживших приемов... не раз пробивается яркий свет... личности" [Брюсов (2), с. 111]. Отмечалась также вторичность произв. К. по отношению к M. Горькому (письмо Брюсова к К. -- ГБЛ, ф. 386, к. 72, No 31) и Л. Н. Андрееву (Н. Абрамович -- "Обр", 1908, No 6).

В 1908--12 К. издал 3-томное собрание рассказов (СПб.) об "однообразных, скучных и ничтожных... героях" -- обывателях, пристрастившихся к "бездарной болтовне о роковых проблемах бытия" (А. П. <Горький> -- "Совр.", 1913, No 1, с. 378--79).

Критики сходились в оценке рассказов как рассудочных и слабых (О. Миртов <О. Котылева> -- "Обр.", 1908, M 3), хотя и не лишенных местами "тонкой и умной наблюдательности" (В. Гофман -- РМ, 1908, No 4, библ. отд., с. 71). Н. И. Петровская отмечала соседство "болезненно нервной напряженности психол. мотива" со "старомодно неряшливым стилем и грузно выписанным тяжеловесным бытом" ("Весы", 1908, No 2, с. 82). Смешение натурализма и символизма, по мнению критиков, определялось положением К. "между двумя лит. эпохами" (Петровская, там же, с. 81). Символисты считали К. "скромным реалистом, иногда -- натуралистом", от рассказов к-рого "допотопной серой скукой несет" (С. Ауслендер -- "Речь", 1911, 7 марта); критики реалистич. лагеря не принимали прежде всего "неопределенную, нерешительную, непоследовательную" "авторскую психологию" (Е. Колтоновская -- "Совр. слово", 1917, 25 янв.). Подобная худож. неоднородность, наряду с надуманностью сюжетов, характерна и для пьес К. "Сирена" (М., 1903) и "Герц Шмуиловнч" (СПб., 1909).

С нач. 1910-х гг. окончательно устанавливается лит. репутация К. -- "циника" и "нигилиста". В его произв. сочетались эротика и морализаторство, пристрастие к изображению "надломленной" психики испорченного, но претендующего на роль "героя" "нового человека" и детальному выписыванию "болота среды": очерки и рассказы "Жеребков", "Экстерн", "Сыр" (все -- Рязань, 1912), "Верочка" (Рязань, 1913), сб-ки "Душа женщины" (М., 1915), "Припадок" ([М.], 1916) и многочисл. романы. В 1911 в "Нов. жизни" (No 7--9) печатался ром. "Молодые годы Долецкого" (отд. изд. -- М., 1912; 2-е изд., [М.], 1917), одновременно предложенный автором в "Знание", но отвергнутый по идейным соображениям (Горький, XXIX, 176). Герой -- "продукт современной морали" (Ю. Васильев -- "Путь", 1912, No 10--11, с. 77), пытается заполучить жизненные блага, продавая себя богатой женщине, занимаясь подлогами и мошенничеством. К изображению низменных сторон человеческой души и совр. жизни К. подходит не как обличитель, а как некий "регистратор" всего существующего в действительности; в программном рассказе "Пошлость" (М., [1912]) К. устами героя обосновывает свою позицию: "Пошлости, как таковой, нет... Есть грех, несчастие, страдание, а пошлости нет" (там же, с. 21). В это время К. выступает с лекциями, в к-рых развивает концепцию "пошлого человека" и "пошлой жизни" (см. отзывы: РСл, 1911, 25 февр.; Епископ Михаил, Два слова о пошлости. -- УР, 1911, 9 марта; см. также в кн.: Спиридонова (Евстигнеева) Л. А., Рус. сатирич. лит-ра нач. XX в., М, 1977, с. 91--92).

В 1912 вышел "Курс теории и техники сочинения" (Рязань; 2-е изд., М. -- П., 1916), где кроме дидактич. разборов худож. текстов и общих рассуждений содержалось описание приемов и принципов письма, к-рые автор вывел из собств. практики; "...читатель или слушатель всегда скорее враг, чем друг", "речь есть борьба... обычная форма словообмена есть спор" (цит. по 1-му изд.. с. 88--89). Считая, что пишущий не в состоянии влиять на взгляды и "идейный строй" "взрослого человека", К. предлагает сосредоточить усилия на возбуждении любопытства в читающем новизной сообщаемых сведений; "... единичные факты... бьют сами по себе в глаза. Вот почему, например, вызывают такой интерес... газетные новости" (с. 99).

Эти принципы последовательно реализуются в таких романах, как "Вами казненный" (М., 1915; 4-е изд., М., 1917), к-рый А. А. Измайлов назвал "обыкновенным случаем газетной хроники" (БВед, 1915, 18 мая), "Случайная женщина" (М., 1915; 4-е изд., М, 1917) -- банальной истории о любовном треугольнике, "Маскарад чувств" (М., 1915; 4-е изд., М., 1916; Рига, 1930), к-рый, по отзыву критики, "необыкновенно груб", его читатель "... попадает в публичный дом, в к-ром, по-видимому, пребывает перманентно вся интеллигенция описываемого автором города" (А. Ожигов -- СМ, 1915, No 4, 2-я паг., с. 181, 179). В этих и др. произв. (ром. "Синяя борода", "Час настал"; оба -- М., 1915) К. выбирает "списанные с натуры" сюжеты "скверных анекдотов". Самое слабое место в них -- неопределенная и противоречивая писательская позиция, "тот сладковатый соус, к-рым автор как бы старается смягчить пугающие события жизни" (Е. Колтоновская -- "Совр. слово", 1917, 25 янв.).

К. претендовал на роль критика совр. нравственности: высокое назначение женщины душится социальными условиями, "современная женщина, развратная до мозга костей...", "формы современного европейского семейного быта... безнравственны" (из программной ст. "За что я борюсь?" -- ЖЖ, 1915, No 23, с. 10). Морализаторство К. временами находило поддержку: "крик" о "болоте современной семьи" видел в "жутких романах нашей интимной действительности" Н. Веселовский ("Свободный журнал", 1915, No 12, стб. 123, 128). В отд. случаях К. удавались и психологически достоверные сцены, и внутр. монологи (не без подражания Ф. М. Достоевскому), и точные бытовые зарисовки, однако вялость стиля с "непроходимой чащей длиннот, однообразием приемов" (П. Пильский -- "Одес. новости", 1917, 11 февр.), искусственность композиц. построений, а также излишне подробное и небрезгливое описание "откровенных" подробностей заставляли современников рассматривать произв. К. как низкопробную бульварную лит-ру, пользующуюся спросом у читателей невысокого уровня (книги К. выдерживали по неск. изданий, в т. ч. по неск. раз выходили отд. тома собр. соч.). Позднее К. возражал против подобных оценок: "Я посвятил свою лит. деятельность этого периода... разгрому идеологических и бытовых установок... обывателя-мещанина" (ИМЛИ, ф. 374, оп. 1,No13).

В 1917 К. опубл. сб. очерков "От зари до зари" (П.) о моральных и социальных язвах столицы: проституции, наркомании и т. п. В 1918 вышел ром. "Прапорщик Игнатов" (М.) -- продолжение ром. "Час настал", в к-ром К. изображал отношения разл. слоев бурж. интеллигенции перед 1-й мировой войной. После Октября он пытался положительно отразить новую действительность в ряде пьес и повестей, примитивно агитационных. Ром. "Брат мой Каин" (Л., [1928]), где революция и Гражд. война выступали как некий фон любовных приключений героини, встречен был резкой критикой. К. стремился участвовать в лит., театр. и обществ. жизни, но у него развилось психич. заболевание. По свидетельству Н. А. Трифонова (со слов Б. Покровского), уже будучи больным, К. в 40-х гг. писал "дерзкие" письма Сталину; в 1951 он был помещен в психоневрологич. больницу г. Горького, где и умер.

Др. произв. Повести: "Награда лучших" ("Нива", 1917, No 41--44, 46--50), "Светозар Октябрев" (М. -- Л., 1925), "Любовь" (СМ, 1910, No 1--2). Рассказы: "Свободная любовь" ("Нов. жизнь", 1915, No 7--8), "Дорога к телу" (там же, 1915, No 12), "Про Волчка" (М. -- Л., 1928). Очерки: "Московские силуэты" ("Новый мир", Б., 1921, 4 сент. ... 9 окт.), "Там, где голод. (Детский кошмар)" (там же, 1921, 6 окт.), "Очерки [этюды] по новой экономич. политике" (там же, 1921, 24 нояб., 3, 9 дек.). Пьесы: "У вас в домах" ("Б-ка ТиИ", 1917, No 7--8), "Рабы" ([М.], 1922), "Новый народный театр" (X., 1923), "Советская квартира. Комедия" ([М.], 1924), "Продналог. Комедия" (Самара, [1924]), "Никитка приехал. Шутка в 1 действии" (Свердловск, 1926).

Изд.: Собр. соч., т. 1--15, М., 1916--18.

Лит.: ЛН, т. 27--28, с. 294, 296, 491; т. 84, кн. 1, с. 442, 457; т. 85, с. 558; т. 87, с. 664, 686; ЛН, т. 98, кн. 1, с. 362--423 (письма Брюсова к К.; в записях Ф. Ф. Фидлера). * Гранат; КЛЭ; Альм. и сб-ки (1, 2); Муратова (2).

Архивы: ИМЛИ, ф. 374; ГПБ, ф. 124 (письма); ГА Горькое, обл. [справка В. А. Харламова о дате смерти]*; ИРЛИ, ф. 163. оп. 2, No 448 (письмо Е. А. Ляцкому); оп. 5, No 76 (письма в ред. "Современника", 1912 г.); M 77 (письма В. Б. Станкевичу) [справка Э. Н. Филипповой].


К. М. Поливанов.


Русские писатели. 1800--1917. Биографический словарь. Том 3. М., "Большая Российская энциклопедия", 1994