# Тоже о земстве

Федор Дмитриевич Крюков

Федор Крюков. Накануне. В час предрассветный. Статьи и очерки.

М.: "АИРО-XXI". 2021 г.


## Тоже о земстве


В прошлом году один директор народных училищ ходатайствовал перед начальником губернии о разрешении летних курсов для народных учителей. Когда такое ходатайство возбуждает земство, начальственный скептицизм опирается обыкновенно на прочное основание: на традиционно установившуюся в смысле подозрительности и неблагонадежности репутацию земских затей. Но тут губерния -- не земская, и в качестве ходатая -- лицо, благонамеренность которого вне всяких подозрений. Однако -- "курсы", т. е. затея, возбуждающая сомнения и даже беспокойство... Начальник края, человек военный, склонный к глазомеру и натиску, с явным неудовольствием переспросил:

-- Курсы? Это на какой же предмет?

-- Необходимо, ваше п-ство, хоть понемногу пополнять образовательный багаж учителей, освежать кое-что.

-- Гмм... пополнять... Грамоте, я думаю, они знают же? Читать, писать могут?

-- Откровенно сказать, ваше п-ство, не у всех и с грамотой-то твердо. Но, помимо грамоты, учителю все-таки кое-что не мешало бы знать... Хоть слегка...

Директор представил при этом на благовоззрение начальства программу, в которой рядом с методикой арифметики, русского языка, пением и гимнастикой затесались как-то "элементарные сведения по политической экономии".

-- Политическая экономия?! -- воскликнул с негодующим изумлением генерал. -- Терпеть не могу ничего политического, тем паче экономии!..

Энергетическим жестом он зачеркнул слова "политическая экономия" и вместо них, подумав одно мгновение, написал: "Овцеводство".

Директор не осмелился возражать. Так и пришлось учителям-курсистам проходить в течение шести недель вместе с математикой и теорию овцеводства.

На днях в одном общественном собрании в Петербурге мне пришлось выслушать серьезный доклад о веселом предмете, -- о проекте, представленном этим самым генералом в военное министерство.

Собрание, кстати сказать, было хотя и не многолюдное, но очень разнообразное по составу. Были тут депутаты, члены Государственного Совета, военные и штатские генералы, офицеры, врачи, профессора, учителя, инженеры, чиновники, студенты, курсистки... Вся эта пестрая публика собралась вместе и объединилась в силу единства земляческих интересов и связей.

Генеральский проект имел своим содержанием вопрос о введении земских учреждений в крае, вверенном административному попечению генерала. Начинался он такими словами: "Из того обстоятельства, что общественные группы известных политических взглядов настойчиво желают введения земских учреждений во вверенном мне крае, можно вывести безошибочное заключение, что учреждения эти вводить не следует".

И далее генерал убедительно доказывал, что население управляемого им края, с его бытовыми особенностями, с его засвидетельствованной любовью к начальству, вообще привыкло видеть отражение своих интересов в лице начальства. В этом генерала убедили также и ответы выборных от населения, которые просили, чтобы, если уж не миновать краю земства (хотя можно бы и без него обойтись: "Желаем, ваше п-ство, жить, как наши предки жили"...), то пусть по крайней мере будет оно подчинено военному министерству, а председательство в земских собраниях пусть принадлежит только представителям администрации,-- войсковому и окружным атаманам (речь идет о казачьей области).

Это желание генерал находил здравым и приемлемым. Если уж нужно во что бы то ни стало земство, то пусть председательствуют в нем генералы или по крайней мере полковники (по уполномочию генералов). Это необходимо в видах согласованности действий администрации и земских учреждений. Необходимо и для продуктивности работы, так как только административная власть пользуется авторитетом в глазах населения, и только она в силах устранить подозрительность и недоверие к выборному председателю, которые будут со стороны казаков. Помимо же всех прочих удобств, при таком порядке не возникнет ни политической борьбы, ни препирательств с администрацией, в каковые, как показывает опыт, легко увлекаются выборные представители.

И в конце концов, чтобы возможно менее чувствовался крамольный букет от новых учреждений, генерал проектировал изъять термин "земские собрания", столь напоминающий о потрясении основ, и заменить его новым: земские советы... Это тоже будто бы -- пламенное желание населения.

Вообще генерал очень широко базировался на желании населения, и мне, слушавшему изложение этого демократического проекта, припомнились невольно некоторые обстоятельства этого своеобразного референдума.

-- Горя мы зачерпнули с этим земством, -- говорил мне один из выборных, станичный атаман, урядник вида бравого и неустрашимого. -- Первое дело -- стойкой доняли... Генералы сидят, а мы, нижние чины, стоим по всей форме: сидеть нам не полагается. Часов по пяти стоять приходилось. И живот подведет, и дремота одолеет и устанешь, -- всего отведали. Слушаешь, слушаешь: все генералы говорят чисто, складно, а что к чему и в какую силу, -- где же нашему брату поймать! Да и дремота проклятая, как нарочно, так и лезет, того и гляди, -- упадешь... Подходит ко мне как-то генерал: "Ну, что, братец, как ты думаешь? Какого мнения?" -- "Я, -- говорю, -- ваше п-ство, сочувствую, что надо бы"... -- "Что надо?" -- "То есть земство, ваше п-ство"... Думал потрафить ему, а он как накинется на меня: "Жаль, -- говорит, -- что ты не в моем округе, а то бы я с тебя эти галунишки спорол!"... Вот и поди...

Мой собеседник горестно крутил головой, вспоминая злоключения, испытанные им и его товарищами по несчастью во время совместных заседаний с генералами.

-- Только, бывало, и отведешь душу, что в "Золотом Якоре" после заседания. Как отпустят из заседания, так мы бывало, пуля -- пулей с Яковом Савельевым -- туда. Раздавишь графинчик -- другой, соляночкой закусишь, -- ну, отляжет на душе. "Вот, говорю, Яков, заметь на всякий случай, ежели генерал такой-то спросит твое мнение, так потрафляй, как сказать... А то я, мол, вот чуть галунов не лишился, не попал словом как сказать". -- "Я, -- говорит Яков, -- скажу, что не могу знать,-- животом нездоров, -- больше ничего". -- "Нет, этим не отбояришься: присучится, подробно будет допрашивать". -- "Ну, скажу насчет веры и правды, -- чего же еще?" -- "То-то, мол, потрафляй"...

-- Ну, точно, он вывернулся. Только одно тут случилось происшествие, -- боялись мы, как бы неприятности не вышло, но и то, Бог дал, обошлось аккуратно. Заиграл Яков на биллиарде с писарем одним, и вышел у них сурьез промежду собой. Писарь шибни шаром, да Якову по скуле, -- так желвак и вскочил. Вгорячах-то не дали внимания, а утром глядим, -- вся скула синяя. "Потри пятаком медным", -- говорю. Тер, тер он, -- ничего тому не выходит, и вот уж время на заседание идти. Делать нечего, -- пошли. Стоим, вздыхаем, друг на друга поглядываем, а глаз у Якова левый совсем заплыл... А генералы одно: говорят, как горохом сыплют, и ни одного слова не ухватишь... Передышку сделали, пошли до буфета. Опять тот же генерал к нам; меня миновал, -- к Якову: "Ну, как твое мнение, братец?" Яков одним глазом глядит на него и говорит с твердостью: "Казак -- всевидящий глаз, ваше п-ство, а также слуга отечества... Больше нам ничего и не надо"... -- "Вот, вот! Молодец! -- генерал говорит. -- А что же это у тебя, братец, -- аль повздорил с кем?" -- на глаз показывает. -- "Никак нет, ваше п-ство, это я панелью ушибся... посклизнулся... ночным бытом"... -- "Ну, ничего!" Доволен остался генерал, а на меня покосился...

-- Нет уж, Бог с ними и с земством с ихним! -- испуганным жестом отмахивался каждый раз мой собеседник. -- Нехай, как знают, так и делают...

Вот на этом-то мнении населения и укрепил генерал свой проект. Докладчик (член Г. Думы) чуть не клятвенно уверял слушателей, что в действующих земских учреждениях нет потрясающих основы признаков, что генерал ошибается, если думает иначе, и что референдум, произведенный при его предшественнике, стороннике земских учреждений, дал совсем иные результаты. То же подтвердил и один из присутствовавших генералов. Но, судя по тем усилиям, какие оба, -- и докладчик, и генерал, -- прилагали к тому, чтобы доказать утопический характер проекта, представленного в военное министерство тем самым генералом, который одним взмахом карандаша заменил политическую экономию овцеводством, -- мне чувствовалось, что веселый проект сторонника овцеводства имеет значительные шансы на успех.


"Русские ведомости". No 64. 19 марта 1911.