# Знамя Мануила Семилетова

Федор Дмитриевич Крюков

"Донские ведомости", No 281. 11/24 декабря 1919. С. 1


Знамя Мануила Семилетова


Мы снова - в какой уже это раз! - вступаем в полосу надгробных рыданий, великих утрат, потерь безвозвратных...


... Судьба

Жертв искупительных просит...[1]


Хотим мы того или не хотим - великое жертвоприношение потрясенной жизни свершается с неумолимой обреченностью, неуклонностью и неустанностью - на алтарь всесожжения за тьму тем грехов наших, глубокого национального нашего падения, непрерывной чередой возлагаются жертвы, и какие жертвы! При нашей невольной расточительности, при нашем вынужденном безрасчетном расходовании сил и дарований - то, что вырывает у нас судьба в переживаемый момент, - это лучшие, самые крепкие дубы в нашем опустошенном, поредевшем, облетевшем казачьем лесу. В том дремучем лесу, который веками исторической жизни, героической борьбы и труда неустанно стяжал "силу гордую, речь высокую, доблесть царскую"[2].

Мы редко оглядываемся назад. Может быть, так и надо. Но порой горестно ропщет сердце: сколько могил! бесценно дорогих, незабвенных, осиянных славой, но все-таки безвременных могил...

Вот скошен косою смерти Мануил Федорович Семилетов[3].

Имени этому надо бы звучать в славном хоре тех имен, которые приведут в Москву победные рати лучших детей народа русского, борющихся за воссоздание великого отечества. Имя это - не только имя горячего патриота, бойца и героя, одного из первых поднявшего знамя борьбы против насильников, прикрывшихся великими когда-то лозунгами революции, - это имя творца и создателя общественно-боевого, патриотического движения, которому присвоено название партизанского. В сущности, это название, может быть, несколько узко и слишком ограничено в применении к тому движению, которое создано и организовано ген. Семилетовым. Объем и направление партизанства наших дней не всегда совпадали с тем, что мы привыкли представлять партизанской деятельностью в военной истории.

Движение, начатое Чернецовым, широко организованное Семилетовым и Дудаковым, есть объединение под одним знаменем патриотической борьбы за родной край, за его исторические устои лучшей, благороднейшей, наиболее самоотверженной и подвига жаждущей части сознательного казачества - нашего юношества. Среди развала и падения духа, на торжище предательства родины, в момент наивысшего торжества скотских инстинктов, среди исключительного господства интересов собственного корыта и собственной шкуры уцелел один живой оазис, один светлый и чистый родник возвышенной любви к распятой и поруганной родине, памятования святого долга, благородных порывов сердца - прекрасная, благородная юность, наша молодежь. Неизменная носительница недремлющей совести народной, она больнее всех чувствовала боль родины, скорбела ее скорбями, страдала ее страданиями. И когда иуды искариоты продавали великую Россию за сребреники, тогда дети бросали школьные скамьи и бежали искать "текинцев" Корнилова, ибо не хотели ждать вождя, а сами искали его, жадно ловили хотя бы самый далекий и невнятный звук призывного клича...

Семилетов почувствовал, понял эту великую жажду подвига и указал ей нужное и самое целесообразное направление. Он собрал под славное партизанское знамя все лучшее в смысле твердости духа и готовности к жертве. И он бережно хранил это дорогое сокровище своего края, ибо понимал, как оно хрупко, нежно и драгоценно не только для нынешнего дня, но и для грядущих судеб родной земли. Он понимал, что это - последний резерв и - возможно - единственный в момент тягчайших испытаний для Дона. Он не расточал его ради соблазнительных победных лавров. Но в нужную минуту он отдавал эту бесценную жертву на алтарь спасения родины - и мы никогда не забудем великих заслуг Семилетовского партизанского корпуса перед казачеством и перед Россией.

В суровой, длительной полосе боевой работы было бы чрезмерным неразумием предъявлять к неокрепшим юным организмам требование неугасимого горения. Есть пределы выносливости человеческих нервов, есть пределы возможного напряжения даже для самого пылкого алкания боевого подвижничества. И несомненно, главная ноша титанической борьбы за бытие России должна лежать и лежит не на одних юношеских плечах партизанских отрядов - весь народ должен нести ее. И с гордым чувством мы можем сказать, что наш народ - Донское казачество - с честью несет эту сверхсильную ношу. Но бывали моменты - колыхалась эта ноша на плечах уставших. И в эти моменты ее подхватывали герои, в сердце которых не было места колебаниям чувства долга перед родиной - или жить лишь при условии непомраченного достоинства и чести родины, или умереть вместе с ней, защищая ее славное имя до последнего вздоха, до последней капли крови...

Таким героем был Мануил Семилетов. Такими героями завещал он остаться и своим славным сподвижникам-партизанам, и всем нам, Донским казакам.


[1] Слова из стихотворения Н.А. Некрасова "В больнице" (1855):


Чтоб одного возвеличить, борьба

Тысячи слабых уносит -

Даром ничто не дается: судьба

Жертв искупительных просит.


http://www.litera.ru/stixiya/authors/nekrasov/vot-i-bolnica.html


[2] Измененная цитата из стихотворения А.В. Кольцова "Лес" (1937), посвященного памяти Пушкина:


Что, Бова-силач

Заколдованный,

С непокрытою

Головой в бою

Ты стоишь - поник,

И не ратуешь

С мимолетною

Тучей-бурею?

.  .  .  .  .  .  .  .  .

Где ж девалася

Речь высокая,

Сила гордая,

Доблесть царская?


[3] Эммануил Федорович Семилетов (1872 - 27 ноября 1919) - донской генерал. Вернулся с фронта на Дон в конце 1917 года и организовал молодежный партизанский отряд. С 11 апреля 1918 - командующий Северной группой войск. С февраля 1919 - командующий всеми партизанскими отрядами Донской армии. С весны 1919 начальник сводно-партизанской дивизии ("Партизанского корпуса" в составе Дудаковского, Чернецовского и Семилетовского отрядов, Студенческой боевой дружины, Отдельной конной Партизанской сотни и 4-го Донского казачьего полка). С сентября 1919 - начальник 3-й отдельной Донской добровольческой бригады. Умер от тифа. Похоронен в Новочеркасске. (См.: Казачий Словарь-Справочник. Том 3. Составитель Г.В. Губарев. Сан-Ансельмо, Калифорния. 1970).


Оригинал здесь