# Бенедетто Кроче: биографическая справка

Бенедетто Кроче

## I.


КРОЧЕ Бенедетто [Benedetto Croce, 1866--] -- итальянский философ и литературовед. Р. в Абруццах в богатой буржуазной семье. Круг научных интересов К. отличается редкой разнообразием: он писал по вопросам философии, эстетики, экономики, истории, истории лит-ры итальянской и иностранной, истории театра и др. В последнем кабинете Джоллити [1920--1921] был министром народного просвещения. В пору фашистской диктатуры он, единственный из крупных писателей Италии, объявил себя открытым противником Муссолини и сгруппировал небольшую кучку независимых литераторов.

Мировоззрение К. слагалось под рядом разнообразных воздействий: литературоведа Имбриани, социолога Лабриолы, философа Спавента и др. Под влиянием Лабриолы К. увлекается марксизмом, примыкает к социалистам, переписывается с Либкнехтом. Но это увлечение не было продолжительным. Представитель мелкобуржуазной интеллигенции, К. отошел от философии социальной революции как только ему стало ясно, что она не академическая теория, а "руководство к действию" (ср. его книгу "Исторический материализм и марксистская экономия", 1900 -- есть русск. перев.); эволюция итальянского мыслителя "от марксизма к идеализму" аналогична эволюции русских "легальных марксистов", напр. Струве, Булгакова и др., к идеалистическим учениям. Эта интеллигенция слишком связана с буржуазным строем и буржуазной культурой, чтобы в испуге не отшатнуться от идеологии пролетариата, ставшего сознающей себя реальной силой, направленной против самых основ буржуазного общества. Классовый инстинкт увлек К. от Маркса к Гегелю, воспринятому в чисто идеалистическом аспекте. Спекулятивный идеализм Гегеля в сочетании с учением буквально "открытого" К. великого итальянского мыслителя XVIII в. Вико -- база мировоззрения К. Построенная им система "Философии духа" (4 чч., 1902--1916), охватывающая единым идеалистическим методом все области познания и активности, -- естественный результат экономического и культурного роста итальянской буржуазии после объединения Италии. Вступив в фазу своего культурного самоопределения, шедшего рука об-руку с ее капиталистической экспансией, она не удовлетворяется ни либеральным национализмом Рисорджименто, ни лит-ым академизмом Кардуччи и ищет более солидных оснований для построения своей новой культуры. Задача критического пересмотра всех старых позиций и философского обоснования новых культурных идеалов буржуазии и выпала на долю К., к-рый и стал в XX в. властителем дум итальянской интеллигенции, лит-ым диктатором, сменившим Кардуччи. К. выступает защитником эстетической критики де-Санктиса от натиска позитивизма филологической школы д'Анкона. Ведя борьбу с ползучим эмпиризмом профессорской науки, К., будучи сам хорошим филологом, не отрицает важности филологических штудий, но признает за ними подсобное значение. Основной же задачей литературоведа он считает, вслед за де-Санктисом, постижение эстетической ценности произведения, философское раскрытие породившей его интуиции художника. Под совокупным влиянием де-Санктиса, Гегеля и Вико сложилась эстетическая теория Кроче (см. "Эстетика"), из которой он и исходит в своих критических и историко-литературных работах. Кроче противопоставляет интуитивное познание, создаваемое фантазией и формирующее образы, логическому, -- создаваемому интеллектом и образующему понятия. Искусство -- высшая форма интуитивного познания. Всякая подлинная интуиция тождественна со своим выражением; она -- "язык" в широком смысле слова. Поэтому эстетический факт для К. -- форма и только форма. В законченном поэтическом произведении все логические, экономические и моральные проблемы, владевшие сознанием поэта, перерабатываются в эстетическую проблему и получают чисто художественное разрешение. Гармоническое подчинение всех духовных деятельностей художественной интуиции -- критерий полноценности поэзии. Чтобы установить степень поглощения внеэстетических моментов эстетическими, критик должен изучить психическую организацию поэта, особенности его характера и темперамента. Но знание эмпирической личности поэта должно быть углублено до постижения трансцендентальной сущности его поэзии. Эта последняя -- творческое видение действительности, носящее в себе самом и мерило и законы. Тождество произведения с самим собой -- вот положительный критерий эстетической критики, дающий познание неповторимого "лирического" своеобразия произведения искусства. "Лиризм" для К. -- специфический признак всякого искусства, даже архитектуры. К. изгоняет из области искусства всякое рассудочное построение, выявляя внеэстетические элементы и в великих художественных произведениях, напр. в поэме Данте ("La poesia di Dante", 1920).

Эстетическая критика К. крайне догматична; разграничение "поэзии" от "не-поэзии" отдает доктринерством и педантизмом, в котором его часто упрекали противники. Объяснение тому -- в стремлении К. дисциплинировать критику, внедрить в ее сознание свою идеалистическую концепцию искусства. Отвергая подход к произведению искусства как к вещи, фабрикату, сделанному по определенным предписаниям, К. отвергает все концепции жанров, лит-ые правила и законы, к-рые скорее затрудняют, чем помогают пониманию эстетической ценности поэзии. Конкретная иллюстрация к эстетике К. -- его критические очерки о новых итальянских писателях, помещенные в издаваемом им журнале "La Critica" (3 серии: 1903--1914, 1915--1926, 1927 -- и позже) и переизданные в книге "Letteratura della Nuova Italia" (4 тт., 1914--1915). Сам К. придает этим блестящим éssais чисто методическое значение, хотя на практике он подчас и отходит от собственных предписаний. Как критик К. особенно силен в отрицательной части своих анализов, мастерски улавливая гетерогенные, внеэстетические моменты у крупных писателей (ст. о Фогаццаро, Пасколи, Аннунцио), развенчивая признанные авторитеты (Праги, Гверацци и др.). Позиция его по отношению к итальянской лит-ре несколько горделивая: "Он смотрит на нее как бы сверху вниз и говорит с ней слишком отеческим тоном" (Фосслер). Но и по отношению к таким поэтам, как Данте, Шекспир, Гёте, Корнель, он сохраняет независимость и смелость суждения.

Влияние К. велико. Все новаторские течения в итальянской лит-ре в большей или меньшей степени опирались на эстетику К. Его борьба с рассудочностью поэзии, пропаганда интуиции и лиризма были подхвачены и развиты футуристами и "фрагментистами" (см. "Итальянская лит-ра"), от которых однако сам К. отмежевывался. Метод Кроче воспитал целое поколение итальянских критиков. Кроче -- один из крупных стилистов в итальянской литературе. Его проза отличается большой легкостью и гибкостью, оживляясь скрытым юмором и язвительным афоризмом.

За пределами Италии К. оказал особенно сильное влияние на немецкую идеалистическую мысль (Фосслер и др.).


Библиография:


I. Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика, ч. 1, Теория, перев. В. Яковенко, М., 1920; на русском языке имеются и некоторые др. философские работы Кроче. I Teatri di Napoli, 1891 (То же, изд. 3-е, 1927); La letteratura della Nuova Italia, 4 тт., 1914--1915 (ч. 1, изд. 3-е, 1929); Contributo alla storia di se stesso (автобиография К.), изд. 2-е, 1918; Conversazioni critiche, 1918; Goethe, 1919; Ariosto, Shakespeare e Corneille, 1920; La poesia di Dante, 1920; GiosuХ Carducci, 1920; Poesia e non poesia, 1923; Saggi sulla letteratura italiana del Seicento, изд. 2-е, 1924; Poeti e scrittori d'Italia, 2 тт., 1927.

II. Анонимная заметка "Бенедетто Кроче" в журн. "Начала", 1921, No 1, стр. 264--266; Плеханов Г. В., О книге Кроче, Сочин., т. XI, изд. 3-е, Гиз, М., 1928; Зивельчинская Л. Я., Опыт марксистского анализа истории эстетики, М., 1928; Prezzolini G., B. Croce, Napoli, 1909; Richard G., B. Croce esthéticien, critique littéraire et historien de la litterature italienne, "Bulletin italien", Bordeaux, 1917; Castellano G., B. Croce, Napoli, 1924; Vossler K., Italienische Literatur der Gegenwart, Heidelberg, 1924; Carr H. W., The philosophy of B. Croce, the problem of Art and History, 2 ed., L., 1927; Grémieux B., Panorama de la littérature italienne contemporaine, 1928; Bulferetti D., Storia della letteratura italiana e della estetica, v. III, 1928.

III. Castellano G., Introduzione allo studio della opera di B. Croce, note bibliografiche e critiche, 1919.


С. Мокульский


Источник текста: Литературная энциклопедия: В 11 т. -- [М.], 1929--1939. Т. 5. -- [М.]: Изд-во Ком. Акад., 1931. -- Стб. 680--683.

Исходник здесь: http://feb-web.ru/feb/litenc/encyclop/le5/le5-6803.htm


## II.


КРОЧЕ (Croce), Бенедетто (25.II.1866, Пескассероли, Акуила, -- 20.XI.1952, Неаполь) -- итал. философ, историк, литературовед, критик, публицист, политич. деятель. Неогегельянец, прошедший через кратковременное увлечение марксизмом в 90-е гг. Эстетика К. восприняла и развила ряд идей Канта, Гегеля и особенно Дж. Вико и Ф. Де Санктиса. В 1903--51 К. почти единолично писал и издавал журнал "Критика. Литературное, историческое и философское обозрение" ("La Critica"), сыгравший видную роль в развитии гуманистич. традиций итал. культуры. В работе К. 1902 "Estetica come scienza dell'espressione e linguistica generale" (рус. пер. "Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика", ч. 1, 1920) уже содержались осн. элементы будущего крочеанского построения. В измененном виде она вошла в кн. К. "Философия духа" (1902--14). Дух, согласно К., выступает в двух осн. формах: теоретической (интуитивной и логической) и практической (экономической и этической).

К. принимает за исходный материал познания -- духовной активности вообще -- "бесформенную материю" ощущений. Отмеченная, согласно К., печатью пассивности материя ощущений не содержит в себе ничего "духовного" (специфически человеческого) и потому находится за пределами "нижней границы" познания (см. "Эстетика...", М., 1920, с. 8). Собственно же познание начинается лишь с возникновением представлений, к-рые суть результат обработки (организации) хаотич. содержания ощущений (впечатлений) сообразно с имманентными законами духа. Осн. способностью, с помощью к-рой осуществляется подобная конкретизация смутной материи ощущений в упорядоченную совокупность целостных и индивидуализир. образов вещей, является воображение (фантазия), или -- согласно терминологии К. -- интуиция.

Идеальной моделью интуиции (воображения) К. считает "лирическую интуицию", находящую свое воплощение в бесконечном многообразии произведений иск-ва. Поэтому философия интуиции есть эстетика, общая теория иск-ва и, в свою очередь, последняя есть важнейшая часть системы "философии духа". Чтобы резче подчеркнуть творческую, формообразующую роль интуиции в познании (духовной деятельности вообще) и отграничить ее от подсознат. впечатлений и причудливой комбинации ассоциаций, К. отождествляет ее со способностью выражения, к-рая есть органич. целое, "...синтез разного или множественного в едином" (там же, с. 24). В процессе интуиции ощущения и впечатления посредством слов, звуков, красок и т. д. переходят из тайников души в ясность созерцающего духа. В этом познават. процессе нельзя отличить интуицию от выражения. "Интуиция или представление отличается как форма от того, что прочувствовано и выстрадано, от наплыва или волны ощущений или от психического; и эта форма, это овладение есть выражение" ("Современная книга по эстетике. Антология", М., 1957, с. 176).

Интуитивная ("выразительная") активность духа объективирует данное содержание (т. е. ощущения, впечатления) в ходе его оформления в образ (причем формы, с помощью к-рых совершается "объективация", имеют чисто духовное происхождение, но общезначимы). Однако эта "объективация", по сути дела, имеет лишь внутренний, "идеальный" характер: она связана исключительно с моментом вызревания образа в воображении индивида (художника). Процесс реального воплощения, "опредмечение" образа в материале внешней природы предполагается несущественным для становления худож. образа.

Изоляция "выражения" от процесса фактич. реализации, от "техники" худож. обработки материала и пр. устраняла возможность классификации иск-в с т. зр. их средств выражения и оставляла вне поля зрения те особенности произведения, к-рые возникают в силу специфичности материала.

К. отличает интуицию от чувства -- как теоретическую (познавательную) способность от практической (см. "Эстетика...", с. 85). В качестве теоретич. способности интуиция рассматривается в одном ряду с др. теоретич. способностью -- логич. мышлением. Но в общих пределах теоретически-познават. сферы К. противопоставляет интуицию логич. способности: первая есть познание, свободное от понятий, а вторая -- познание в понятиях; первая дает познание неповторимо-индивидуального, а вторая -- всеобщего и универсального; с помощью первой мы постигаем саму вещь в ее конкретности, а с помощью второй -- абстрактные отношения вещей, скрывающиеся за пестротой их внешнего облика. Следствие такого противопоставления: интуиция (иск-во) безразлична к интеллект. знанию, эстетич. достоинство отнюдь не зависит от идеи, коль скоро она резюмируется в понятиях. Поэтич. достоинство произведений И. Гёте относительно безразлично к их философ. и этич. идеям, их истинности или ошибочности; Ф. Шиллер же ценен не как поэт, а как философ-оратор. Т. о., по К., эстетич. совершенство произведения не зависит от идейности художника, что явно не приемлемо для марксистской эстетики.

Интуиция, точнее творч. процесс, свободны, независимы от научной, моральной, практич. или гедонистич. цели (теолого-политич. тенденциозность порой "сушила" поэзию Данте). Однако само произведение м. б. весьма значимым для каждой из этих духовных сфер.

К. за самоцельность иск-ва как творч. процесса, но против "искусства для искусства", изоляции иск-ва от прочих сфер духовной жизни (он порицал "чистое иск-во" П. Валери и многих декадентов). Идея "уникальности" и "неповторимости" "лирической интуиции" в каждом произведении художника обусловила у К. резкую, а в ряде случаев глубокую и остроумную критику традиционной лит. классификации (по родам, направлениям и т. п.). Такое разделение, полагает К. (напр., на эпос и лирику, романтизм и классицизм как методы), м. б. значимо применительно к произведениям посредственностей, большие же таланты стирают эти различия. Их творения всегда лиричны, т. е. вырастают из единого настроения, и всегда -- одновременно и классика, и романтика, чувства и представления, могучее чувство, которое стало самым ярким представлением. Такова поэзия Данте, Ф. Петрарки, Л. Ариосто, Дж. Леопарди: то, что делает ее истинно художественной, в равной мере лирично и эпично, романтическое и классическое. Вся традиц. классификация, поэтич. терминология, риторич. приемы (тропы, фигуры и т. п.) определяют только внешнее строение произведения, но не его художественность (как в принципе, так и в индивидуальной неповторимости). Но К. идет дальше: "...Каждый индивидуум, даже каждый момент духовной жизни индивидуума имеет свой художественный мир. И все такие миры несравнимы между собою в художественном отношении" (там же, с. 155). Поэтому каждое худож. произведение является "собственным" -- уникальным -- жанром. Фактически это приводит к исключению лит-ведения из сферы научных дисциплин: "История искусства и литературы есть... произведение исторического искусства, возникающее по поводу одного или многих произведений искусства" (там же, с. 148). Последовательное развитие этих идей приводит К. к мнению о том, что не существует никакого эстетич. прогресса человечества, за исключением области "технических" средств и приемов воплощения худож. образов в материале, что не относится к специфике иск-ва. Применение критерия прогресса К. допускает лишь в рамках несоизмеримых друг с другом "прогрессивных циклов", каждый из к-рых "обладает... собственной проблемой и прогрессивен только по отношению к этой проблеме" (там же, с. 154): Шекспир не является прогрессом сравнительно с Данте, а Гёте -- сравнительно с Шекспиром; зато Данте являет собою прогресс по сравнению со средневековыми авторами видений, Шекспир -- по сравнению с драматургами эпохи Елизаветы.

Примененная к сфере конкретных худож. явлений философ. характеристика "лирической интуиции" превращалась в жесткий норматив. Социологич. и нац. история лит-ры, идея развития стиля отклонялись К. как абстракции, не затрагивающие сущность поэзии. Пламенная защита "автономности искусства" нередко оборачивалась нарушением его связей с интеллектуальной и социально-этич. деятельностью человека. Провозгласив осн. задачей критика постижение "лирической интуиции" художника, К. открывал двери субъективистскому своеволию в оценке явлений иск-ва, т. к. понятие "лирической интуиции" оставалось наименее определенным в его эстетич. концепции: объявленное логически "невыразимым", оно поддавалось самым различным интерпретациям.

Ощущая нек-рые слабости своей эстетич. концепции, К. неоднократно вносил в нее различные изменения и уточнения. В эстетич. работах 20-х гг. К. стремился преодолеть наметившийся у него разрыв между индивидуальным и всеобщим (см. "Nuovi saggi di estetica", 1926, p. 122). В работе "Сущность эстетики" ("Aesthetica in nuce", 1929), написанной в 1927 для Британской энциклопедии, К. отходит от резкого противопоставления этического и эстетического: только художник, обладающий моральным чувством, может превратить хаос впечатлений в стройное мироздание. В работе "Поэзия" ("La poesia", 1936) К. отходит от чрезмерного обособления специфически эстетич. сферы от многообразного "непоэтического" содержания человеч. жизни.

В целом значение К. для эстетики и лит. критики связано не столько с решением, сколько с острой, подчас глубокой постановкой вопроса о специфике иск-ва. Его лит.-критич. исследования (в отличие от философских) проникнуты историзмом. Каждый этап лит-ры, по К., выражает свое время, его моральный дух, и новую поэзию может родить не что иное, как только новое время, обновленный человек, а не эстетич. декларации или стремление к формальному новаторству. В творчестве писателя К. всегда определяет "ведущее чувство", "настрой" души; напр., в поэзии Ариосто -- это жажда мировой гармонии, в трагедиях П. Корнеля -- идеал свободной воли, в прозе и стихах Д'Аннунцио -- "сладострастная утонченность и животная чувственность интернационального декадентства" и т. д. Давая подробные исторические комментарии к исследуемым произведениям, К., однако, не придавал серьезного значения социальным и биографич. факторам худож. творчества, вернее творч. процесса. Исследования К. написаны в свободной манере эссе, ясным, простым и образным языком. Наиболее значительны книги: "Гете" (1919), "Ариосто, Шекспир и Корнель" (1920), "Данте" (1920), "Поэзия и не поэзия" (1923); очерки о Стендале, Бальзаке, Ж. Санд и А. Мюссе, Ф. Шиллере, Г. Ибсене, В. Скотте, Ш. Бодлере, Г. Гейне и др. Специальных работ о рус. лит-ре у К. нет, но он обнаруживает серьезное знание творчества Л. Толстого, Ф. Достоевского и др. (см. "Поэзия и не поэзия"). Основы марксистской критики крочеанства заложены в трудах А. Грамши.

Соч.: Filosofia dello spirito, v. 1--4, nuova ed., Bari, 1948--58; La letteratura della nuova Italia, v. 1--6, Bari, 1914--40.

Лит.: Плеханов Г. В., О книге Кроче, в кн.: Избр. философ. произв., т. 2, М., 1956; Грамши А., Избр. произв., пер. с итал., т. 3, М., 1959; Аббате М., Философия Бенедетто Кроче и кризис итал. общества, пер. с итал., М., 1959; Дубов Г. и Полицци Б., Бенедетто Кроче и кризис бурж. эстетики, в сб.: О совр. бурж. эстетике, М., 1963; Cione E., Bibliografia crociana, [Monza], 1956.


Ю. Н. Давыдов.


Источник текста: Краткая литературная энциклопедия / Гл. ред. А. А. Сурков. -- М.: Сов. энцикл., 1962--1978. Т. 3: Иаков -- Лакснесс. -- 1966. -- Стб. 839--842.

Исходник здесь: http://feb-web.ru/feb/kle/kle-abc/ke3/ke3-8394.htm