# Кроненберг. Философия Канта и ее значение в истории развития мысли

Иван Яковлевич Кронеберг

Кроненбергъ. Философія Канта и ея значеніе въ исторіи развитія мысли. Перев. съ нѣм. В. Щиглевой. Изд. О. Н. Поповой. "Образовательная библіотека", No 10. Спб. 1898. Ц. 40 коп. Настоящій переводъ сочиненія Кроненберга является съ нѣкоторымъ, впрочемъ, несущественнымъ измѣненіемъ сравнительно съ подлинникомъ: біографія Канта, составляющая его первую половину, нѣсколько сокращена. Имѣя, однако, въ виду, что фактическая сторона жизни великаго философа не представляетъ собою ничего особенно выдающагося, а нравственная личность его достаточно ясно выступаетъ въ томъ, что оставлено изъ его біографій, объ упомянутомъ сокращеніи сожалѣть особенно не приходится. Главное -- это, конечно, развитіе и изложеніе его идей, что выполнено у Кроненберга, хотя и сжато, но послѣдовательно, ясно и содержательно.

Кроненбергъ совершенно справедливо говоритъ, что, "вліяніе, которое -- производитъ Кантъ въ настоящее время и еще окажетъ на будущее, вовсе не связано съ формою его системы, и тѣмъ менѣе съ формами его мыслей. Напротивъ, многое изъ даннаго имъ обнаружится во всей своей силѣ, когда собственно Кантовскія формы будутъ разбиты, освобождая заключенный въ нихъ духъ". Какъ ни далеко пошелъ Кантъ въ своемъ критицизмѣ и отрицаніи метода логическихъ сужденій, какъ единственно ведущаго къ истинному познанію, онъ не могъ стать вполнѣ выше своего времени и совершенно отрѣшиться отъ догматизма и раціонализма. Философія Канта уподобляется, по выраженію Кроненберга, двуликому Янусу: одно лицо ея обращено къ реализму, другое къ идеализму. Однако, высказывая, что познаваемое ограничено единственно областью точнаго опыта, что въ виду накопленія полезныхъ знаній, пріобрѣтаемыхъ естественными науками, вредно тратить время на "безполезную ветошь" школьной логики, когда скоро не будетъ хватать жизни на ознакомленіе съ научными фактами, -- утверждая все это, Кантъ давалъ толчокъ развитію современнаго позитивизма, сложившагося позднѣе подъ вліяніемъ англійскихъ и французскихъ философовъ. Не надо, впрочемъ, преувеличивать значеніе этого вліянія, какъ, повидимому, дѣлаетъ это Кроненбергъ: нѣмецкая философская мысль стала оказывать это вліяніе, въ особенности въ Англіи, слишкомъ поздно, когда общее направленіе всегда трезвой англійской мысли уже въ значительной степени опредѣлилось въ духѣ реализма, завѣщаннаго еще Бэкономъ.

Ученію Канта, съ его философіею чистаго разума и практическаго разума, недоставало единства міровоззрѣнія. Въ усиліяхъ найти и установить это единство нѣмецкая философія черезъ Фихтэ и Шеллинга достигла Гегеля, въ ученіи котораго нашла какъ разъ ту идею развитія, которую тщетно искать у Канта: "въ его глазахъ познаніе, нравственность, религія -- являются чѣмъ-то прочно установленнымъ, законченнымъ, а не продолжающимъ развиться". И, однако, филіація между Кантомъ и Гегелемъ очевидна, это лишь доказываетъ на сколько Кантъ умѣлъ пробуждать духъ свободнаго и критическаго изслѣдованія. Какъ Сократъ, онъ училъ не столько философіи, сколько философствованію.

Кроненбергъ не скрываетъ недостатковъ изложенія мысли у Канта: безжизненной систематики, темной и тяжелой терминологіи, объясняя это трудностью для Канта избѣжать схоластической манеры изложенія, внесенной въ современную ему науку Вольфіанской философіей. Когда Кантъ хотѣлъ, онъ умѣлъ, излагать, свои мысли и популярно, какъ то доказываютъ нѣкоторыя его статьи и лекціи. Въ научныхъ же трудахъ Кантъ не обращалъ вниманія на слогъ, отличающійся тяжеловѣстностью и неудобопонятностью. Куно Фишеръ сравниваетъ, однако, его длинные и запутанные періоды съ тяжело нагруженнымъ возомъ, надъ разгрузкою котораго приходится не мало потрудиться. Но разобравшись въ такомъ періодѣ, всякій невольно будетъ пораженъ ясностью самой мысли и послѣдовательностью ея развитія. Тѣмъ не менѣе, работы того же Куно Фишера или разсматриваемаго нами Кроненберга могутъ быть весьма полезны для первоначальнаго уясненія философіи Канта.

Однако, Кроненбергъ не избѣжалъ обычнаго нѣмецкимъ авторамъ преувеличеннаго взгляда на значеніе нѣмецкой культуры и мысли. Съ самаго начала онъ заявляетъ, что "три главныхъ поворотныхъ пункта отмѣчаютъ ходъ цивилизаціи, всѣ приблизительно равнаго значенія и каждый освѣщенъ ореоломъ великаго имени. Въ хронологическомъ же порядкѣ имена эти такъ слѣдуютъ другъ за другомъ: Сократъ, Лютеръ и Кантъ". Поворотные пункты въ ходѣ цивилизаціи врядъ ли вообще могутъ быть связаны съ именами отдѣльныхъ, хотя бы и великихъ личностей. Ниже, говоря объ ученіи Канта о религіи, Кроненбергъ, пишетъ: "До Канта въ философіи существовало мнѣніе, что религія есть, быть мажетъ, единственный и, навѣрное, истинный источникъ нравственности". Это" не совсѣмъ вѣрно: отдѣленіе нравственности отъ религіи уже до Канта былопроизведено англійскими мыслителями еще XVII вѣка и французскими конца XVIII.


"Міръ Божій", No 12, 1898