# Провинциальные корреспонденты. Повесть из губернской жизни. Александра Круглова

Александр Васильевич Круглов

Провинціальные корреспонденты. Повѣсть изъ губернской жизни. Александра Круглова. Изд. кн. магаз. Д. Ѳ. Ѳедорова (сына). Спб., 1887 г. Цѣна 60 коп. Эта повѣсть была напечатана въ журн. Русская Рѣчь (1879 г.), издававшемся А. А. Навроцкимъ, и, по словамъ автора въ предисловіи, "обратила на себя вниманіе прессы и публики, какъ правдивая картина провинціальныхъ нравовъ". Съ тѣхъ поръ прошло семь лѣтъ, а повѣсть г. Круглова остается все такою же "правдивою картиной", изображающею весь ужасъ положенія провинціальныхъ корреспондентовъ, да и всякаго мало-мальски бодраго человѣка, неохотно мирящагося съ своеобразными требованіями губернскаго общества. Правдивость составляетъ главное достоинство повѣсти. Авторъ нисколько не идеализируетъ своихъ героевъ -- корреспондентовъ. Самый лучшій изъ нихъ, Чугуновъ, извѣстный въ городѣ подъ названіемъ "непріятнаго человѣка", на самомъ дѣлѣ человѣкъ рѣзкій и неуживчивый, а въ своихъ корреспонденціяхъ онъ "такъ подробно и удачно описывалъ внѣшность своихъ героевъ, что сомнѣваться было невозможно. Кто не узналъ Лебедкина или директора по ихъ дѣламъ, тотъ узналъ ихъ сразу по ихъ прическѣ, по одеждѣ, по разговору, по нѣкоторымъ любимымъ словечкамъ"... Такъ говоритъ авторъ о корреспонденціяхъ Чугунова. Дѣло у насъ довольно заурядное, что "обличенія" направляются не на дѣла, а на лица, и получаютъ характеръ пасквиля. Въ числѣ корреспондентовъ, изображенныхъ г. Кругловымъ, есть одинъ, такъ сказать, оффиціозный, чиновникъ, состоящій при губернаторѣ или, вѣрнѣе, при губернаторшѣ. Онъ воспѣваетъ въ своихъ корреспонденціяхъ ея филантропическіе подвиги и ея необыкновенный драматическій талантъ, который она проявила на любительскихъ спектакляхъ. Чугуновъ же въ своихъ сообщеніяхъ столичнымъ газетамъ даетъ болѣе вѣрную оцѣнку таланту и добродѣтели всесильной въ губерніи барыни. Чугунова отовсюду выгоняютъ со службы; его травятъ, какъ звѣря; полиція запрещаетъ домохозяевамъ пускать его на квартиры, и онъ вынужденъ нѣсколько ночей провести подъ мостомъ. Ему грозитъ, наконецъ, высылка изъ губерніи. Но высылки не воспослѣдовало: учителя, озлобленные его писаніями, подкараулили его ночью на улицѣ и такъ избили, что онъ на другой день умеръ въ больницѣ. Въ повѣсти занимаетъ видное мѣсто еще одинъ корреспондентъ, недоучившійся семинаристъ Стрепкинъ, спившійся скругу человѣкъ, совсѣмъ погрязшій въ провинціальномъ болотѣ, пишущій за деньги "обличенія" и потомъ, за плату съ обличенныхъ, опроверженія на свое же писаніе. Тѣмъ не менѣе, Стрепкинъ -- человѣкъ добрый, сердечный и умный, но только загнанный жизнью въ такія трущобы, изъ которыхъ нѣтъ выхода. Единственною свѣтлою личностью оказывается доктору Коробвинъ. За то онъ и не долго пожилъ въ провинціи и уѣхалъ за границу. Дурные люди въ повѣсти г. Круглова и хорошіе люди изображены совершенно правдиво; нѣтъ между ними ни злодѣевъ, ни добродѣтельныхъ, всѣ они -- просто люди, болѣе или менѣе злые или добрые, иногда и добрые, и злые въ одно и то же время. Только ихъ злость и доброта одинаково безтолковы и диви, и проявляются онѣ какъ-то особенно, по-провинціальному: доброта -- неряшливо, злость -- звѣрообразно. Докторъ Коробкинъ составляетъ исключеніе, да и то лишь потому, что во-время ушелъ, не давши себя захватить омуту губернскаго города. Повѣсть написана хорошимъ литературнымъ языкомъ и читается съ большимъ интересомъ, несмотря на то, что въ ней нѣтъ никакого любовнаго романа.


"Русская Мысль", кн. II, 1887