# Fables de Hryloff, traduits du russe par М-me P. de Mordvinoff

Иван Андреевич Крылов

FABLES DE HRYLOFF, traduits du russe par М-me P. de Mordvinoff. St. Peters., imprim. de Charles Kray. 1852 pages 17 in 8о ("Басни Крылова, переведенныя съ русскаго г-жою Мордвиновой").

Въ нашемъ обществѣ проявляется черта весьма похвальная, выражающая благородную народную гордость. Мы нетолько стараемся обогатить свою собственную литературу переводами лучшихъ европейскихъ словесныхъ произведеній, но въ то же время взяли на себя обязанность знакомить иностранцевъ съ произведеніями русскихъ литературныхъ геніевъ и талантовъ. Эти труды намъ кажутся также замѣчательною заслугою передъ отечествомъ. Въ настоящее время многія изъ лучшихъ сочиненій нашей литературы переведены на французскій и нѣмецкій языки; переводчиками были наполовину Русскіе. Да и могли ли мы дожидаться того времени, когда самимъ иностранцамъ придетъ охота познакомиться съ русскою литературою? Мы знаемъ какъ имъ трудно изучить нашъ родной языкъ и понять его духъ. Могли ли же мы допустить, чтобы они, понимая нашихъ писателей только вполовину, передавали ихъ произведенія на своемъ языкѣ въ искаженномъ видѣ. Иностранцу нужно долго жить въ Россіи, изучать ея языкъ, прислушиваться къ народному говору, чтобы умѣть понимать всѣ наши руссизмы, отличающіеся сжатостью и живописностью; чтобы не перевести красная дѣвица, словами fille rouge, какъ это недавно было переведено однимъ Французомъ. Нѣтъ, пусть не по такимъ переводамъ Европа судитъ о нашей литературѣ; теперь мы умѣемъ цѣнить и свое, и чужое, такъ кому же, какъ не вамъ, познакомить чужихъ со своимъ. Повторяемъ еще разъ, что это важный трудъ, который долженъ дать иностранцамъ такое же высокое понятіе о нашихъ геніальныхъ писателяхъ, какое мы имѣемъ сами; онъ долженъ поддержать достоинство русскаго имени, долженъ довести иностранныхъ читателей до сознанія, что наша литература имѣетъ полное право занять видное мѣсто въ области общеевропейской литературы. Потому мы должны быть весьма осторожны и внимательны въ этомъ трудномъ дѣлѣ. Мало того, что мы должны вчитаться въ произведенія нашихъ писателей, вникнуть въ ихъ духъ, понять силу каждаго выраженія, но въ то же время мы должны хорошо понимать духъ того языка, на который хотимъ переводить. Мы привыкли смѣяться надъ Тредьяковскимъ, а онъ часто говорилъ много дѣльнаго. Вотъ, между-прочимъ, его замѣчательное мнѣніе, какъ надобно переводить стихи съ одного языка на другой: "надобно, чтобъ переводчикъ изобразилъ весь разумъ, содержащійся въ каждомъ стихѣ, чтобы не опустилъ силы, находящіяся въ каждомъ же, чтобы тожъ самое далъ движеніе переводному своему, какое въ подлинномъ, чтобъ сочинилъ опыи въ подобной же ясности и способности, чтобъ слова были свойственны мыслямъ, чтобъ они не были барбаризмомъ опорочены, чтобъ грамматическое сочиненіе было исправное, безъ солецизмовъ, и какъ между идеями, такъ и между словами безъ прекословіи, чтобъ наконецъ составъ стиха во всемъ былъ правиленъ, такъ-называемыхъ затычекъ или пустыхъ бы добавокъ не было, гладкость бы вездѣ была, вольностей бы мало было, если возможно безъ нихъ обойтись; впрочемъ къ сему не всеконечно требуется, чтобы въ переводѣ быть тѣмъ же самымъ словамъ, и столькимъ же, но чтобъ были только равномѣрныя, и конечно съ тѣми точно самыми идеями". Почтенный Тредьяковскій хотѣлъ сказать, что нельзя переводить слово-въ-слово, потому-что въ этомъ случаѣ мы погрѣшимъ противъ духа языка, на который переводимъ, и красоты подлинника легко могутъ сдѣлаться безобразіемъ въ переводѣ; въ то же время мы не имѣемъ права удаляться отъ смысла подлинника, должны въ переводѣ сохранить всю его силу, не прибавляя ничего своего. Здѣсь всѣ оттѣнки и изгибы мысли, всѣ красоты слога должны выразиться точно такъ, какъ они создались въ языкѣ поэта, и притомъ выразиться сообразно съ духомъ языка, на который переводится произведеніе. Конечно такіе переводы требуютъ большихъ трудовъ, особенно переводы произведеній чисто-народныхъ, гдѣ обороты рѣчи взяты изъ народнаго говора, гдѣ авторъ смотритъ на предметы съ той точки, съ которой смотритъ его народъ, и выражаетъ свое воззрѣніе въ тѣхъ же формахъ какъ и народъ, вѣками создавшій свой языкъ. Переводить всѣ такія выраженія невозможно, потому-что на другомъ языкѣ онѣ будутъ непонятны и часто смѣшны: другой народъ смотритъ на многіе предметы съ другой точки; онъ развивался иначе, и выработалъ себѣ другое воззрѣніе. Жизнь народа, какъ нельзя лучше отражается въ его языкѣ. Какое огромное различіе въ жизни Европейцевъ и Азіятцевъ, такое же различіе и въ народныхъ краскахъ ихъ языковъ. Всѣ эти восточныя выраженія, которыя намъ кажутся такъ вычурными и смѣшными, въ глазахъ восточнаго жителя не представляютъ никакой вычурности, они для него естественны и просты, потому-что образовались изъ его взгляда на жизнь и природу. Пли, попробуйте перевести слово-въ-слово многія выраженія изъ нашихъ народныхъ пѣсепъ на какой-нибудь другой языкъ, и вы получите кое-что посмѣшнѣе fille rouge. Итакъ всѣ эти выраженія мы должны замѣнять другими, но такъ, чтобы произведеніе вполнѣ сохранило и въ переводѣ всю свою силу и свой характеръ; слѣдственно, пріисканныя выраженія должны быть равносильны. Ихъ мы можемъ находить только тогда, когда съумѣемъ встать на точку воззрѣнія того народа, на языкъ котораго переводимъ произведеніе. Мы должны понимать жизнь обоихъ народовъ, чтобы угадать, какъ одинъ выразитъ то, что поразило взоръ другаго. Это не значитъ передѣлывать произведеніе на другіе нравы, по значитъ давать ему туже силу и въ переводѣ, удерживая тотъ же смыслъ и то же значеніе.

Басни Крылова, одно изъ тѣхъ сочиненій, которыя весьма трудно переводить на другіе языки такъ, чтобы переводъ, какъ въ правильномъ зеркалѣ, отражалъ подлинникъ. Гораздо легче перевести по-русски басни Лафонтена, чѣмъ по-французски басни Крылова; Лафонтена у насъ переводили и Дмитріевъ, и Крыловъ, и ихъ переводы ничѣмъ не уступаютъ подлиннику; но пусть кто-нибудь изъ насъ попробуетъ перевести какую-нибудь изъ пѣсенъ БеранжеЭто будетъ такъ же трудно, какъ трудно перевести басни Крылова, пѣсни Кольцова, нѣкоторыя сочиненія Гоголя Мы уважаемъ трудъ г-жи Мордвиновой, вполнѣ сочувствуя ея благородной цѣли, но въ то же время должны сознаться, что ея переводы, сохранивъ смыслъ подлинника, не сохранили его силы. Не скажемъ, что сдѣлать это было совершенно невозможно, а замѣтимъ, что было очень и очень нелегко. По-крайней-мѣрѣ мы увѣрены, что ни одинъ Французъ не перевелъ бы лучше г-жи Мордвиновой. Изъ ея переводовъ все-таки можно судить объ изобрѣтательности и оригинальности ума Крылова; его талантъ долженъ быть признанъ и здѣсь. Двѣнадцать басенъ Крылова перевела г-жа Мордвинова: Напраслина, Гуси, Свинья, Мухи, Музыканты, Ворона и Курица (Le corbeau et le dindon?), Ларчикъ, Лѣсъ и Огонъ, Парнассъ, Оракулъ, Орелъ и Куры, Левъ и Комаръ. Главный недостатокъ перевода г-жи Мордвиновой состоитъ въ томъ, что она вставила многія лишнія выраженія, которыхъ нѣтъ у Крылова; мѣстами сильный и краткій стихъ Крылова превратился въ длинные французскіе стихи, въ которыхъ потерялась вся сила подлинника. Для доказательства приведемъ нѣкоторыя сравненія:

У Крылова:

"Не уличишь же ты меня,

Длиннобородый мой пріятель,

Яичко съѣмъ таки я въ сласть".

Анъ тутъ тихонько шасть

Къ Брамину въ келью надзиратель,

И видя грѣхъ такой.

Отвѣта требуетъ онъ грозно.

Улика налицо и запираться поздно!

-- "Прости, отецъ святой!

"Прости мое ты прегрѣшенье"!

Такъ взмолится Браминъ сквозь слезъ.... (Напраслина).

У г-жи Мордвиновой:

Ah! cher ami à barbe grise,

No satisfais ma gourmandise;

J'avalerai l'oeuf, ne t'en déplaise;

J'en ferai fete tout à mon aise:

Pour cette fois-ci je ne crains pas,

Que tu m'attrapes à mon repas"!

А peine eûtil fini ce gentil monologue,

Qu'il fut suivi d'un plaisant dialogue;

Le Supérieur élant entré tout doucement.

Surprit le Bramîn en délit flagrant;

Et voyant un péché de celle irtipoîrtandé,

Il en demanda compte, exigeait péûiténcë!

La preuve est là; de nier aucun moyen!

Il se jette donc à genoux devant son Dogeit,

Et, d'un air pénitent,

Il lui dit en sanglotant:

Saint père! pardonnez moi ce péché!...

У Крылова:

Сосѣдъ сосѣда звалъ откушать,

По умыселъ другой тутъ былъ,

Хозяинъ музыку любилъ,

И заманилъ къ себѣ сосѣда пѣвчихъ слушать.

Запѣли молодцы кто въ лѣсъ, кто подрова,

И у кого что силы стало,

Въ ушахъ у гостя затрещало,

И закружилась голова.

"Помилуй ты меня! сказалъ онъ съ удивленьемъ:

"Чѣмъ любоваться тутъ? Твой хоръ

Горланитъ вздоръ".

"То правда, отвѣчалъ хозяинъ съ умиленьемъ:

"Они немножечко дерутъ

"За то ужъ въ рогъ хмѣльнаго не берутъ,

"И всѣ съ прекраснымъ поведеньемъ".


------


А я скажу: по мнѣ ужъ лучше пей,

Да дѣло разумѣй. (Музыканты.)

У г-жи Мордвиновой:

Un mélomane ardent invite son voisin

А manger soupe chez lui à Ja fortune du pot;

Lui cachant avec soin, qu'il avait le dessin,

D'ajouter au régal un musical cadeau.

Tandis qu'ils étaient paisiblement à table,

A savourer les mets et causer politique,

Le mélomane dit avec un air aimable:

Ah èa, mon cher voisin, écoutons la musique,

Les chantres commencent de suite à s'égosiller.

Sans aucun enseinbe, et chacun sa partie;

Bientôt les oreilles du voisin furent écorchées;

La tête lui tourna à ce défaut d'harmonie

"Cher ami, s'écrie le voisin tout étonné.

Quel agrément peut procurer cette barbarie?

Ton méchant choeur est horriblement détonné;

N'ai entendu de plus faux de toute ma vie!

C'est vrai, réplique le mélomane, ils faussent un peu,

Mais en revanche ils ne boivent pas une goutte de vin;

Et ils n'ont jamais été du nombre de ceux,

Dont la conduite ait pu me causer du chagrin.--


-----


Quant à moi, je pense, que mieux il faut,

Avoir parfois un petit defaut,

Que d'etre toujours un grand nigaud.

Расказано недурно, но тутъ многое не Крыловское. Надо сказать, что басня Музыканты потерпѣла едва ли неболѣе всѣхъ. Все это не значитъ замѣнять одни выраженія другими равносильными. Нѣкоторыя мѣста впрочемъ переведены весьма удачно.

Не знаемъ, съ какой цѣлью книжка неперенумерована!


"Сынъ Отечества", No 9, 1852