# Земля. Сборник шестой. Московское книгоиздательство. Москва. 1911

Александр Иванович Куприн

Земля. Сборникъ шестой. Московское книгоиздательство. Москва. 1911. Стр. 281. Ц. 1 р. 50.

Сборники "Земля", тяготѣющіе къ реализму, на этотъ разъ отдали нѣкоторую дань романтикѣ; есть здѣсь романтика жизненная въ "Гранатовомъ браслетѣ" Куприна, есть романтика мертворожденная въ "Miserere" Юшкевича; есть впрочемъ и реализмъ -- скромный и самобытный въ "Мгѣ" Кипена, вялый и литературный въ "Жизни Игнатія Ильича" Крашенинникова.

Романтика настроенія въ разсказѣ Куприна не повліяла, конечно, на глубоко реалистическіе пріемы его письма. Около десяти лѣтъ назадъ первый сборникъ разсказовъ Куприна далъ поводъ рецензенту въ нашемъ журналѣ отмѣтить, что болѣе всего въ нихъ чувствуется "жадность къ жизни", "непосредственная потребность художника взять и нарисовать", "съ напряженностью ищущаго импрессіониста онъ останавливается на простомъ изображеніи отдѣльныхъ моментовъ". Такимъ остался Купринъ и до сихъ поръ въ самой сильной сторонѣ своего творчества. Но есть и другая сторона. Купринъ -- живой человѣкъ, напряженно чувствующій, сильно живущій и много думающій. Вопросы жизни личной и общественной тревожатъ его, и онъ отвѣчаетъ на нихъ то обличеніемъ, то разсужденіемъ, то прочувствованной лирикой: всегда, однако, съ привкусомъ разсудительности... Есть этотъ привкусъ и въ его новомъ разсказѣ, но здѣсь раціонализмъ Куприна въ общемъ нашелъ хорошую форму; реализмъ деталей далъ мягкое выраженіе романтикѣ міровоззрѣнія и какъ ни хороши отдѣльныя фигуры разсказа, не столько онѣ остаются въ памяти, сколько его общее мечтательно-нѣжное настроеніе. Идеализація любви возвышенно-безплотной, безнадежной и безконечной -- какъ часто владѣлъ этотъ замыселъ старыми поэтами, какъ далеки мы отъ него и какъ естественно воскрешеніе этого мотива въ творчествѣ Куприна для всякаго, кто охватываетъ общимъ взглядомъ его литературный обликъ.

Есть что-то общее между тоскливой драмой Юшкевича и освѣжающимъ душу разсказомъ Куприна. И здѣсь говорится о любви безконечной и о добровольной смерти, спасающей истомившагося человѣка отъ безнадежности, и здѣсь бытовыя подробности должны дать жизнь романтикѣ общаго замысла. Но замыселъ захирѣлъ въ туманности символическаго построенія, и реалистическія детали не мирятся съ отвлеченностью образовъ. Юшкевичъ изображаетъ рабочую еврейскую молодежь, недавно бодрую, сильную самоотверженіемъ въ борьбѣ, которая казалась послѣдней, и нынѣ разбитую, павшую духомъ, поглощенную исканіями личнаго счастья; тѣ, кому довольно маленькаго счастья, пошло удовлетворены своей сытостью; тѣ, которые и въ погонѣ за личнымъ счастьемъ ищутъ недостижимаго, приходятъ къ мрачному концу. Все это было бы интересно, если бы авторъ не метался безпомощно между непримиримыми пріемами изображенія, если бы эти насквозь бытовые Левки, Тины, Матесы и Нейманы не были для него еще символами того, что въ высшей степени неясно ему самому. О неудачѣ, постигшей и на этотъ разъ автора, можно жалѣть болѣе, чѣмъ когда-либо: въ его тоскливой, раздражающей безпредметными претензіями драмѣ, смутно чувствуется что-то затягивающее; въ ней есть какая-то лирика, оформить которую не дано было автору. Быть можетъ, этотъ лиризмъ и соблазнилъ Московскій художественный театръ включить драму Юшкевича въ свой репертуаръ; но превосходная постановка -- не говоримъ игра, потому что въ "Miserere" играть некого -- не спасла пьесу и лишь выдвинула ея драматическую пустоту.

"Мга" Кипена -- характерный для него разсказъ о незамѣтныхъ людяхъ, о большихъ страстяхъ, таящихся въ ихъ непосредственности, о могучей власти природы, также первобытно владѣющей человѣческими душами въ мірѣ нашей напряженной культурности, какъ и во тьмѣ далекаго прошлаго. "Жизнь Игнатія Ильича" Крашенинникова -- подобно гладкимъ стихамъ, которые пишутъ теперь въ такомъ количествѣ легко и бойко, есть произведеніе, говорящее очень много о высотѣ выработанной въ литературѣ техники, и очень мало объ индивидуальномъ дарованіи автора. Смѣлость, съ которой онъ создалъ нѣкую параллель "Смерти Ивана Ильича", и даже пошелъ навстрѣчу упреку въ этомъ, не стоитъ осужденія: мелко, не о чемъ разговаривать.


"Русское Богатство", No 5, 1911