# Шалости мирмидонов

Василий Степанович Курочкин

Василий Курочкин


Шалости мирмидонов


Василий Курочкин. Стихотворения. Статьи. Фельетоны

М., ГИХЛ, 1957


Год тому назад, в "Хронике прогресса" за октябрь 1861 года, мы говорили, между прочим, следующее:

"Крепостное владение исчезает окончательно только в наше время; но оно стало слабеть, хиреть, умирать много лет назад. Куролесовы {См. "Семейную хронику" С. Т. Аксакова.} давно уже сделались редкостию. Крупные экземпляры в таком роде, похожие скорее на тигров и шакалов, чем на людей, давно уступили место личностям мелким, -- быть может, иногда и более вредоносным, но менее сильным... Система открытых нападений, эффектного насилия заменилась у них системой медленного гнета, выжимания, высасывания. Ныне, увы! исчезает, ибо делается невозможною, даже и эта система скромного действования. В основании прежнего, крепостного владения не осталось и тени прежней силы; выродившиеся Куролесовы ее заменили -- стыдно выговорить -- проделками крючкотворства, самого отвратительного.

Эх, наша слава пропала! Читая известия о случаях разных недоразумений по крестьянскому делу, в которых владельцы являются иногда со всеми атрибутами ловких подьячих прежних времен, мы с ужасом восклицаем: что будет, что будет с нами и с нашим временем?!"

Затем следовал рассказ о подьяческих проделках с крестьянами помещиков -- Мологского уезда И. И. Скарятина и Угличского Д. Л. Остолопова, и об несправедливом доносе последнего на мирового посредника.

Постепенно мельчая с того времени, порода Куролесовых, кажется, скоро сделается сказочным мифом, вроде антиспатов, воспоминание о которых сохранилось только в ученой редакции "Времени". Времена богатырского эпоса исчезают, место каждого Ахилла заменяют множество мирмидонов. Беспристрастный наблюдатель с грустью смотрит на них и недоумевает, как могло так жалко выродиться могучее племя.

Последние кое-как уцелевшие мирмидоны, чувствуя свои последние дни, тесно жмутся друг к другу, составляют лиги, изощряют свое скудное, обнищавшее воображение в придумывании всякого рода интрижек и закорючек, морщат свои узенькие лбы, нахмуривают жиденькие брови и сжимают с тщетным озлоблением свои маленькие, слабосильные кулачки.

Платье Ахилла им не по росту, и когда все Неоптолемы и Одиссеи -- эти лучшие люди эпохи -- и за ними все не лишенные смысла ахеяне, принимая от Нестора кубок, поминают как Гектора, так и Патрокла и поют:


Победившим -- честь победы!

Охранявшему -- любовь! --


эти неблагоразумные мирмидоны все еще тянутся кто за шлемом, кто за панцырем сына Пелеева. Про них после Троянской войны была даже сложена следующая песня:


Эх! Надел бы шлем Ахилла,

Медный шлем на медный лоб,

Да тяжел -- а тело хило --

Упадешь под ним, как сноп!


Если б панцырь мне Пелида,

Не боялся б ничего,

Да ведь панцырь -- вот обида! --

Втрое больше самого.


Щит бы мне, которым копья

Отражал в бою Пелид, --

Так натуришка холопья

Не удержит этот щит.


Взял бы меч его победный

И пошел бы... Да ведь вот,

Меч поднять -- так нужно, бедно,

Мирмидонов штук пятьсот.


Тщетны оханья и стоны.

Справедлив и мудр Зевес!

Там бессильны мирмидоны,

Где уж рухнул Ахиллес!


Что Ахиллес рухнул 19 февраля 1861 года -- это совершившийся, не требующий доказательств факт. Что большинство просвещенных дворян сочувствует и помогает великой реформе, это мы знаем из официальных известий, печатаемых в газетах, и множества статей землевладельцев по всем частностям многосложного крестьянского вопроса. Но что еще существуют кое в каких закоулках нашего обширного отечества одинокие кучки мирмидонов, изолированные от всего просвещенного мира, -- это, полагаем, не нужно и доказывать.

Мирмидоны знают, что сила в соединении, и потому твердо держатся своих муравьиных кучек. Как трудолюбивые муравьи, они ведут свою атаку издалека, и когда почувствуют себя в силе, тогда уже начинают действовать.

Как же вы думаете, однако, они действуют?

Очень просто. Соберется эдак человек 10--12, нападут, примерно, на одного неприготовившегося и потому беззащитного неприязненного для них по своим некуролесовским убеждениям субъекта, да и отдуют его хорошенько, не говоря дурного слова!!!

Мы упоминаем о подобной проделке только потому, что она уже слишком мизерна и именно этою мизерностью как нельзя лучше доказывает, что настоящие Ахиллесы былого времени, Ноздревы и Куролесовы, окончательно исчезли с лица земли русской.

Нескольким человекам нападать на одного! Какое дряхлое, обратившееся в младенчество, ухарство! Это предсмертные судороги умирающего молодечества, -- это эмблема для памятника отжившего самодурства!

Нам кажется неосновательным требование корреспондента, чтобы образованное сословие гласным заявлением отступилось от ответственности за подобных мирмидонов; никакое, самое необразованное, сословие не отвечает за жалкие исключения из своей среды. Иначе пришлось бы всему обществу отвечать, например, за полоумных... Журналистике тоже тут нечего делать: нет предмета для обличения, или предмет так мал, что ускользает от так называемого клейма общественного мнения, -- явление очевидно психиатрическое, подлежащее ведению судебной медицины. Только одна еще "Искра" может на него отозваться, и то не более как в восьми строках:


На мирмидонов криков бурных

Не может быть,

Нет клейм таких миниатюрных,

Чтоб их клеймить.

Нам неприятно их и трогать,

А весь наш труд:

Смахнуть всю дюжину под ноготь

Да и капут!


ПРИМЕЧАНИЯ


Шалости мирмидонов. Впервые -- в "Искре", 1863, No 2, стр. 17--20, без подписи. Авторство Курочкина устававливается на том основании, что стихотворение "Эх! Надел бы шлем Ахилла..." под заглавием "Мирмидоны -- Куролесовы" включено в изд. 1869 г. Курочкин говорит о полном вырождении крепостничества и тщетных попытках крепостников вернуть прошлое. Слова о "великой реформе" написаны для цензуры и являются "защитным цветом" в борьбе с крепостниками. Курочкин отнюдь не был склонен считать, что крестьянская реформа 1861 г. устроила судьбу крестьян и окончательно ликвидировала крепостничество (см., например, примечание к "Письму об России", стр. 145). Мирмидоны -- мирмидоняне, древнегреческое племя; в "Илиаде" Гомера они отважно воюют под начальством Ахиллеса (сына Пелея -- Пелида) с троянцами. Противопоставление Ахилла мирмидонам находим в стих. Беранже "Мирмидоны, или похороны Ахилла", откуда Курочкин -- переосмыслив, применив к иным социальным явлениям -- и заимствовал его. Куролесов -- герой "Семейной хроники" С. Т. Аксакова, помещик -- самодур и деспот. Эх, наша слава пропала! -- строка из "Старого капрала" Беранже в переводе Курочкина. Антиспаты. В журнале "Время" (1862, No 4) были напечатаны лекции покойного Т. Н. Грановского; в одной из них, по недосмотру редакции, вместо "оптиматов" (в древнем Риме -- аристократия, знать) несколько раз фигурировало таинственное слово "антиспаты". И когда все Неоптолемы и Одиссеи... Здесь пересказана и процитирована баллада В. А. Жуковского "Торжество победителей" (перевод из Шиллера), в которой действуют герои "Илиады" Гомера.