# Усложнение целей

Екатерина Дмитриевна Кускова

## Усложненіе цѣлей.


"Рабочій вопросъ, къ сожалѣнію, оказался

не умершимъ, а лишь временно придушеннымъ.

Лишь только подуло свѣжимъ вѣтеркомъ, какъ

онъ всталъ во весь свой ростъ, властно заявивъ о

своемъ существованіи".

"Печатное Дѣлo", No 6, 1912 г.


"Придушенное" за время реакціи рабочее движеніе снова покатилось по Россіи широкой и наростающей волной. Какія причины обусловливаютъ этотъ новый подъемъ, какія задачи ставитъ себѣ проснувшійся пролетаріатъ? Экономическій подъемъ промышленности, начавшійся въ концѣ 1909 года, несомнѣнно, является основной причиной движенія. Даже голодъ 1911 года не остановилъ промышленнаго подъема главныхъ отраслей крупнаго фабрично-заводскаго производства -- текстильной и металлургической. Горнозаводскія предпріятія, естественно, присоединились къ начавшейся промышленной горячкѣ. Но подъемъ въ главныхъ отрасляхъ производства влечетъ за собой улучшеніе дѣлъ и во всѣхъ остальныхъ. Создается такимъ образомъ благопріятная конъюнктура и для завоеваній рабочаго класса. Два первые года промышленнаго подъема застали русскихъ рабочихъ въ состояніи почти полной апатіи и спячки. Но уже въ первые мѣсяцы 1911 г. рабочіе цѣлымъ рядомъ оборонительныхъ стачекъ показали, что дальнѣйшее ухудшеніе условій труда невозможно, а середина и конецъ года ознаменовались уже наступательными стачками въ текстильной промышленности. Массовыя стачки текстильщиковъ, начавшіяся въ центрахъ этого производства -- Московскомъ, Костромскомъ округахъ, распространились и на Другіе, менѣе значительные районы. Голодъ 1911 года помѣшалъ дальнѣйшему росту движенія среди текстильныхъ рабочихъ, но зато, въ 1912 году, оно перекинулось въ область металлургическихъ и горнозаводскихъ предпріятій, захватывая по пути мелкихъ ремесленниковъ, рабочихъ строительныхъ, транспортныхъ и перевозочныхъ отраслей.

Учесть точно число стачекъ и число участвующихъ въ нихъ рабочихъ невозможно: кто региструеть стачки въ мелкихъ промышленныхъ заведеніяхъ, не подчиненныхъ надзору фабричной инспекціи? Но совершенно точную -- соотносительную -- картину движенія рисуетъ намъ оффиціальный документъ -- отчетъ фабричныхъ инспекторовъ за 1911 годъ. Отчетъ приводитъ чрезвычайно любопытную таблицу, по которой можно съ полной точностью возстановить моменты подъема и паденія стачечной волны. Вотъ эта таблица:


"По размѣрамъ стачечнаго движенія, говоритъ отчетъ, минувшій годъ стоитъ выше всего ряда лѣтъ отъ 1895 по 1902 г. включительно и уступаетъ лишь четырехлѣтію 1905--1908 г., когда стачки, потерявъ значеніе чисто экономическаго явленія, отражали въ значительной степени политическое настроеніе рабочихъ". Уменьшеніе числа экономическихъ забастовокъ въ годы 1908--1910 отчетъ объясняетъ "усталостью и разочарованіемъ рабочихъ". 1911 годъ даетъ сразу рѣзкое повышеніе числа стачекъ: "усталость и разочарованіе" проходятъ. 1912 и начало 1913 гг. даютъ еще болѣе рѣзкое повышеніе стачечной волны: въ 1912 году зарегистрировано уже 683.361 чел. бастовавшихъ,-- т. е. 33,3% всѣхъ занятыхъ рабочихъ. Уже треть рабочаго класса была охвачена движеніемъ. По подсчету А. Михайлова (см. его статью въ "Вѣсти. Русск. Импер. Технич. общества", іюль 1913 г.) число стачекъ въ 1912 году равнялось 5.000, а число бастовавшихъ!-- 1.463.000, т. е. полтора милліона рабочихъ въ той или иной формѣ участвовали въ стачечномъ движеніи. Въ предпріятіяхъ, подчиненныхъ надзору фабричной инспекціи, А. Михайловъ зарегистрировалъ въ 1912 г. 3.000 стачекъ при 1.248.0000 участникахъ. Оффиціальныя данныя даютъ иную цифру бастовавшихъ: 683.361, т. е. въ два раза меньшую... Разница -- огромная. Кто же болѣе правильно велъ подсчетъ: оффиціальное учрежденіе или частное лицо? 1913 годъ, несомнѣнно, дастъ еще болѣе рѣзкое увеличеніе числа бастующихъ. По свѣдѣніямъ, напримѣръ, министерства торговли и промышленности, съ 1 по 15 іюля бастовало 100.000 чел., изъ нихъ въ одной Лодзи!-- 47.000 чел.

Какой характеръ носитъ это движеніе?

Въ самомъ началѣ оно было чисто экономическимъ. Достаточно указать, что свыше 3/4 экономическихъ забастовокъ возникли изъ-за заработной платы. Въ требованіяхъ рабочихъ встрѣчаемъ пункты: 1) Увеличеніе заработной платы. 2) Уменьшеніе рабочаго дня. 3) Различныя требованія улучшенія гигіеническихъ условій труда. 4) Упорядоченіе расплаты. 5) Расчетъ мастеровъ и надсмотрщиковъ, грубое обращеніе и нечестность которыхъ не могутъ быть терпимы долѣе рабочими. Къ этимъ основнымъ требованіямъ часто присоединялось еще одно: требованіе вѣжливаго обращенія. Въ дореформенное время это послѣднее требованіе фигурировало рѣдко. Личное достоинство русскаго рабочаго, слѣдовательно, сильно выросло. По мѣрѣ развитія репрессій за забастовки выростали новыя требованія: 1) за забастовочное время уплачивается полностью. 2) За забастовку никто не долженъ пострадать и быть уволеннымъ. 3) Всѣ переговоры должны вестись черезъ выборныхъ отъ всѣхъ отдѣленій совмѣстно, но не по отдѣленіямъ съ рабочими. 4) Отмѣна обысковъ и штрафовъ. 5) Увольненіе рабочихъ по соглашенію съ рабочими.

Это послѣднее требованіе осложняется иногда болѣе общимъ требованіемъ: выборныхъ старостъ, или рабочихъ комитетовъ, депутатовъ съ правомъ посредничества, или участія въ увольненіи и пріемѣ рабочихъ, установленіи расцѣнокъ, рабочей платы, порядка работъ и другихъ видовъ участія въ управленіи хозяйствомъ предпріятія {Отчетъ фабр. инспекъ за 1911 г. стр. XXXXIII.}. Въ нѣкоторыхъ забастовкахъ рабочихъ печатнаго дѣла находимъ требованіе: признаніе профессіональнаго союза.

Иногда забастовки вспыхивали совершенно неожиданно. Но, быть можетъ, характеръ этой "неожиданности" наиболѣе отчетливо подчеркиваетъ выросшую солидарность рабочаго класса. Такъ, напр., въ мартѣ этого года вспыхнула забастовка на громадномъ французскомъ судостроительномъ заводѣ въ Николаевѣ. 4.500 чел. моментально бросили работу. По какому поводу? Случайно на работѣ былъ раненъ рабочій. Окровавленнаго и стонущаго, его несли въ больницу. Но заводскому приставу, г. Кошарѣ, вздумалось не во время составить протоколъ. На это одинъ изъ сопровождавшихъ больного рабочихъ возразилъ указаніемъ на страданія раненаго, истекавшаго кровью и нуждавшагося въ немедленной врачебной помощи. Кошара крикнулъ: "Молчать, не твое дѣло! Взять его!" Рабочаго арестовали, а вечеромъ онъ, избитый и обезображенный, явился на вечернюю смѣну и заявилъ, что его въ участкѣ тяжко избили {Рѣчь, No 78.}.

Разсказъ вызвалъ стихійное оставленіе работъ. Забастовавшіе требовали устраненія Кошары и смѣны полиціи.

Въ какую рубрику отнести подобную забастовку? Экономическую? Нѣтъ, конечно. Политическую? Также нѣтъ. Рабочіе требуютъ культурнаго обращенія съ ними не только заводской администраціи, но и властей. Они не требовали уничтоженія полиціи вообще, они потребовали лишь смѣны грубаго пристава. Такая способность "вспыхнуть", загорѣться, 4.500 человѣкамъ изъ-за некультурнаго обращенія, показываетъ уже достаточно высокую степень культурности у самихъ рабочихъ.

На томъ же заводѣ 2.500 ч. забастовали по случаю 19-го февраля,-- на одинъ день. Рабочіе не пожалѣли дневного заработка, чтобы отмѣтить -- какъ праздникъ -- день освобожденія крестьянъ. И въ этой забастовкѣ трудно отыскать экономическій или демонстративно-политическій характеръ: въ рабочемъ календарѣ 19-го февраля теперь уже просто историческій культурный праздникъ, съ которымъ не связано никакихъ воспоминаній изъ исторіи рабочей борьбы, какъ, напр., съ днемъ 9 января, 4 апрѣля и пр. Чествованіе 19 февраля опять-таки показываетъ расширеніе кругозора и ростъ личности русскаго рабочаго. Но за исключеніемъ такого рода забастовокъ,-- движеніе шло по обычному руслу защиты интересовъ,-- и въ этотъ разъ, прежде всего, экономическихъ. Подъемъ промышленности вызвалъ подъемъ рабочаго движенія, задачей котораго было, прежде всего, улучшеніе условій труда. Да и вообще вездѣ періоды промышленнаго подъема являются самыми удобными именно для экономическихъ завоеваній. Тутъ не до политики: весь запасъ энергіи рабочаго класса уходитъ на экономическую борьбу и на укрѣпленіе экономическихъ организацій.

Однако, въ этомъ руслѣ движеніе долго остаться не могло. Дальнѣйшее развитіе его и особенно ленскія событія придаютъ ему уже совсѣмъ иной колоритъ; появляется требованіе: включеніе дня 1-го мая въ Число праздниковъ. А затѣмъ, когда за забастовку противъ ленскихъ событій и въ день 1-го мая стали налагаться штрафы,-- появилась новая рубрика: отмѣна штрафа за забастовку по поводу Лены и, въ день 1-го мая...

Вполнѣ естественно, конечно, что оживившееся рабочее движеніе оживитъ въ Россіи и международный праздникъ рабочихъ,-- 1-го мая. Еще болѣе естественно, что страшныя событія глухой тайги, всѣ эти тайны золотого королевства, ставшія явными,-- взволнуютъ рабочую массу. Казалось-бы, слѣдуетъ сдѣлать все возможное, чтобы успокоить многомилліонную массу и не подливать масла въ огонь. А между тѣмъ, этотъ огонь подливался все время,-- еще задолго до ленскихъ событій. Вѣдь, чтобы такъ реагировать на нихъ, какъ реагировали русскіе рабочіе, нужно, чтобы былъ налицо запасъ горючаго раздраженія, которое можетъ вспыхнуть отъ любого даже и менѣе важнаго повода. Въ годы реакціи, 1907--1909, были не менѣе страшные факты въ лѣтописяхъ русской жизни и, однако-же, все крутомъ молчало. Несомнѣнно, что предшествовавшее ленской трагедіи экономическое движеніе, развиваясь въ русскихъ условіяхъ, накопило въ рабочемъ классѣ это раздраженіе, и что масло въ огонь подливалось не только тогда, когда рабочіе чествовали свое 1-е мая или глухо рыдали о своихъ погибшихъ на Ленѣ товарищахъ,-- но и въ каждодневной борьбѣ ихъ за свои экономическіе интересы... Какъ накоплялось это раздраженіе?

Въ Россіи выработался уже давно шаблонный трафаретъ, по которому съ логичной неизбѣжностью развиваются событія. Стоить, напр., студентамъ коллективно выразить свое мнѣніе,-- отслужить панихиду по любимомъ писателѣ или заявить протестъ противъ телѣсныхъ наказаній каторжанъ,-- въ университетъ непремѣнно явится полиція. Но видъ военнаго мундира въ храмѣ науки непремѣнно раздражитъ студентовъ и вызоветъ гораздо болѣе крупное движеніе. Движеніе непремѣнно повлечетъ за собой новыя репрессіи,-- и такъ до тѣхъ поръ, пока обѣ стороны не устанутъ, не исчерпаютъ всѣхъ возможностей, вплоть до химической обструкціи съ одной стороны и отдачи въ солдаты или исключенія цѣлыхъ институтовъ съ другой...

Еще болѣе точный трафаретъ разъ навсегда отчеканенъ въ рабочемъ движеніи. Начинается совершенно мирная экономическая забастовка. Чтобы выставить общія требованія, нуженъ сговоръ. Для сговора нужно собраніе. Рабочіе въ полномъ правѣ своемъ и дѣлаютъ его. Но въ Россіи и стачка, а тѣмъ болѣе собраніе есть факты политическіе. Является полиція, разгоняетъ собравшихся, арестуетъ "зачинщиковъ". Дикое раздраженіе вносится въ совершенно мирную среду. Объ "экономикѣ" уже нѣтъ и помину: все "экономическое" точно по мановенію волшебнаго жезла превращается въ ultra-политическое... Когда-то давно, давно министерство внутреннихъ дѣлъ разсылало по вѣдомствамъ слѣдующій циркуляръ {Циркуляръ отъ 13 Августа 1897 года.}: вѣдомствамъ предлагалось "безусловно воспрещать всякія сходки рабочихъ и выяснять зачинщиковъ этихъ сборищъ, подвергая послѣднихъ аресту, если сходки собирались съ цѣлью уговора къ стачкѣ или забастовкѣ... Во всѣхъ случаяхъ стачекъ или забастовокъ рекомендуется преимущественное направленіе дѣлъ въ порядкѣ положенія объ охранѣ".

Можно подумать, что циркуляръ этотъ написанъ не въ 1897 іоду, а сейчасъ, въ наши дни. Революція не смела безъ остатка подобные циркуляры далекаго прошлаго; они живутъ и дышатъ этимъ прошлымъ на живыя силы настоящаго... Рядомъ съ рубрикой "забастовки" вы и теперь увидите другую рубрику, неизмѣнно сопутствующую первую: "высылки и аресты рабочихъ". Высылаются и арестуются за все: и за то, что "призывали" къ забастовкѣ, и за то, что объяснялись съ администраціей, и за то вообще, что есть забастовка, ибо гдѣ есть она, тамъ есть и "зачинщики". Не стоитъ приводить примѣровъ этихъ арестовъ и высылокъ: каждый день читающіе газеты читаютъ и объ этомъ. Гораздо интереснѣе другой вопросъ. Ну, что же, останавливаютъ эти репрессіи рабочихъ отъ ихъ борьбы? Дѣлаютъ-ли ихъ тише, уступчивѣе? Одинъ изъ фабричныхъ инспекторовъ разсказываетъ -- съ большимъ изумленіемъ -- объ удивительной стойкости рабочихъ въ стачкѣ на заводахъ "Сименсъ и Гальске". Что только ни дѣлалось съ рабочими во время этой стачки. Имъ угрожали непріемомъ на работу, когда заводъ станетъ, арестовывали и высылали десятками. А забастовка протянулась 3 1/2 мѣсяца! "Помощь (отъ другихъ рабочихъ), пишетъ "Металлистъ" (No 17), стала поступать съ 3-ей недѣли и распредѣлялась на собраніяхъ черезъ выборныхъ отъ мастерскихъ. Съ каждой недѣлей помощь возрастала... И все-таки, несмотря на то, что большинство имѣло семьи въ нѣсколько ртовъ, голодало, несмотря на то, что многихъ тали съ квартиръ, арестовывали, запугивали, присылали письма, набирали штрейкбрехеровъ, рабочіе оказывались непобѣдимыми и стойкими. Здѣсь все было поставлено на карту, и, несмотря на тысячи всевозможныхъ, чисто русскихъ условій, все-жъ-таки продолжали держаться". Но, вѣдь, надо же было обсуждать положеніе, наконецъ, распредѣлять помощь. Какъ это сдѣлать, если собранія воспрещены? Собирались за городомъ; по 700--900 чел. ходили за городъ на митинга, говоритъ "Металлистъ". "На митинги приходили и жены, и дѣти рабочихъ, и такъ же, какъ мужья, сидя на травѣ вдали отъ города, слушали рѣчи, вникали въ положеніе. И какъ только поступало какое-либо экстренное заявленіе о смерти, арестѣ или высылкѣ, немедленно оказывалась помощь". Стачка тянулась мучительно долго. "Молодая травка росла подъ ногами, заканчиваетъ статью "Металлистъ", когда мы шли на первыя собранія; листва чуть-чуть одѣвала лѣсъ, когда было начало борьбы. Сейчасъ лѣсъ покрытъ густой, густой листвой, трава по поясъ, приходятъ косари косить траву, потомъ приходятъ женщины сушить и убирать. Лѣто въ разгарѣ, жара; близится время жатвы, борьба продолжается" {См. Металлистъ, No 17 стр. 15.}... Какой запасъ энергіи нужно имѣть въ душѣ, чтобы, голодая, мѣсяцами смотрѣть, какъ одѣвается лѣсъ, какъ затѣмъ покрывается онъ густой, густой листвой, и въ то же время думать: сколько жертвъ унесетъ забастовка? Сколько полуголодныхъ дѣтей будетъ просить хлѣба? Какъ вернуться домой, къ семьѣ своей, и свой разсказъ о лѣсѣ, о молодой травѣ, закончить твердымъ и настойчивымъ возгласомъ: борьба продолжается:

А забастовка на заводахъ Лесснеръ, тянувшаяся болѣе трехъ мѣсяцевъ.

14 іюля членъ Гос. Думы с.-д. Бадаевъ посѣтилъ и. д. директора департамента полиціи, которому изложилъ исторію трехмѣсячной забастовки на заводахъ Лесонера и вмѣшательства полиціи въ мирную экономическую борьбу рабочихъ. Депутатъ ходатайствовалъ объ освобожденіи всѣхъ арестованныхъ за время забастовки. Опредѣленнаго отвѣта г. Бадаеву и. о. начальника департамента полиціи не далъ, обѣщая разслѣдовать причины ареста. А сколько лесснеровцевъ уже выслано изъ Петербурга!

Или такое сообщеніе:

15 іюля 1913 г. освобождены изъ-подъ стражи бывшій секретарь профессіональнаго общества печатниковъ Бочаровъ и четверо членовъ того же общества, арестованныхъ въ связи съ послѣдними забастовками среди литографовъ. Всѣ освобожденные по постановленію особаго совѣщанія при министерствѣ внутреннихъ дѣлъ высылаются изъ Петербурга, съ воспрещеніемъ правожительства въ 58 пунктахъ Европейской Россіи... Были случаи ареста бастовавшихъ цѣлыми сотнями. Такъ, 12 августа въ Ригѣ арестовано 300 бастовавшихъ рабочихъ; 27 іюля въ Лодзи арестовано 330 трамвайныхъ служащихъ изъ-за экономической забастовки.

Какъ-же не накопляться раздраженію... Трудовая борьба съ капиталомъ, трудная, тяжелая, и кромѣ того -- внѣшнія помѣхи,-- аресты, высылки, тюрьма, разгоны нужныхъ, дѣловыхъ собраній...

Нелѣпость подобныхъ мѣръ по отношенію къ массовому движенію самоочевидна, но трафаретъ надо же выполнить -- и этимъ все сказано. Ни развитіе движенія, ни измѣненіе духовнаго облика русскаго рабочаго, ни, наконецъ, революція съ ея грандіозной всеобщей забастовкой -- ничто не можетъ измѣнить трафарета, циркуляра, привычекъ и навыковъ дореформенной эпохи...


II.


Такъ-же ли трудно защищаться отъ рабочихъ фабрикантамъ, классу промышленниковъ? Еще въ 1893 г. было организовано "Общество содѣйствія улучшенію и развитію фабрично-заводской промышленности". Въ 1905 г. это общество преобразовалось въ "Общество фабрикантовъ и заводчиковъ". 5-го сентября 1906 г. былъ зарегистрированъ широкій уставъ общества. Общество можетъ, напр.,

а) принимать мѣры къ устраненію, путемъ миролюбиваго соглашенія или третейскаго разбирательства, недоразумѣній, возникающихъ на почвѣ договорныхъ условій между нанимателями и нанимаемыми;

б) учреждать примирительныя камеры;

в) вырабатывать нормальныя таксы и другія условія труда для разныхъ отраслей промышленности и содѣйствовать ихъ примѣненію.

г) ходатайствовать передъ правительствомъ объ изданіи новыхъ или измѣненіи существующихъ законовъ, относящихся къ промышленности вообще или кт| отдѣльнымъ отраслямъ промышленности;

д) выбирать изъ своей среды: 1) делегатовъ въ правительственныя и общественныя учрежденія, а также въ примирительныя камеры.

2) экспертовъ по своей спеціальности, для дачи заключенія по предложенію правительственныхъ и общественныхъ учрежденій, а равнымъ образомъ и судебныхъ установленій;

е) учреждать кассы соотвѣтственно цѣлямъ Общества;

ж) выдавать пособія и оказывать поддержку своимъ членамъ въ случаѣ стачекъ или по какимъ-либо другимъ причинамъ;

з) учреждать и устраивать библіотеки, общія и профессіональныя школы, курсы, чтенія, собранія, лекціи съ платою за входъ и безъ оной явочнымъ порядкомъ;

к) устраивать съѣзды, организовать выставки и конкурсы;

л) издавать газеты или брошюры;

м) открывать конторы по пріисканію работъ и рабочихъ рукъ;

Само собою разумѣется, что ни собраніямъ общества, ни его съѣздамъ, ни библіотекамъ и лекціямъ,-- не чинилось никогда никакихъ препятствій. Когда разразились ленскія забастовки, общество -- въ лицѣ входящихъ въ него 164 петербургскихъ фирмъ -- заключило конвенцію. Эта конвенція -- 28 іюня 1912 года -- обязываетъ членовъ общества:

1. Но дѣлать никакого сокращенія въ продолжительности рабочаго времени, какъ въ дневное, такъ и въ ночное время безъ предварительнаго согласія соотвѣтствующей группы Общества Заводчиковъ и фабрикантовъ.

2. Не увеличивать числа соотвѣтствующихъ въ предпріятіи по табели праздничныхъ дней безъ согласія Общества.

3. Не допускать установленія, по требованію рабочихъ, минимальной заработной платы, ниже которой заводоуправленіе не въ правѣ было бы нанимать рабочихъ.

4. За время забастовки никому изъ неработавшихъ рабочихъ не платить.

5. Не допускать постояннаго представительства рабочихъ въ видѣ депутатовъ, старостъ и т. п.

6. Не допускать вмѣшательства и посредническаго участія со стороны профессіональныхъ союзовъ, обществъ и вообще постороннихъ заводу организацій.

7. Въ особенности не допускать вмѣшательства: а) въ пріемъ и увольненіе рабочихъ, б) въ установленіе заработной платы и условій найма, в) въ вопросы внутренняго распорядка.

8. Въ случаѣ предъявленія рабочими требованій, категорически отклонять тѣ требованія, удовлетвореніе коихъ воспрещено конвенціей Общества, либо требованія, не вызванныя внутренней фабрично-заводской жизнью.

9. Не принимать рабочихъ съ бастующихъ фабрикъ и заводовъ, согласно разсыпаемымъ спискамъ забастовщиковъ, впредь до полученія увѣдомленія объ управленіи списка.

Въ томъ случаѣ, если рабочій съ бастующей фабрики или завода будетъ принятъ на работу до полученія списка, объявить такому рабочему расчетъ черезъ двѣ недѣли.

Въ случаѣ возобновленія работы сообщать Совѣту списокъ тѣхъ рабочихъ, которыхъ заводоуправленіе не сочло возможнымъ обратно принять на работу.

Примѣчаніе. Предлагается имѣть подготовленными списки своихъ рабочихъ, чтобы въ случаѣ возникновенія забастовки немедленно препроводить списокъ рабочихъ въ Совѣтъ Общества.

10. Не дѣлать уступокъ подъ вліяніемъ насилій или угрозъ.

11. Въ случаяхъ какихъ-либо проявленій рабочаго движенія (забастовокъ, случаевъ) насилій, предъявленія экономическихъ требованій и т. п.) немедленно сообщать въ Общество данныя на установленныхъ бланкахъ, прилагая къ нимъ копіи требованій рабочихъ и послѣдовавшихъ по нимъ рѣшеній заводоуправленія. Равнымъ образомъ заводоуправленіе обязано сообщать Совѣту Общества данныя по запросамъ, касающимся настоящей конвенціи.

И по мѣрѣ того, какъ развивалась энергія рабочихъ, росла и энергія общества. "Черные списки", а затѣмъ и локауты, были отвѣтами промышленниковъ на борьбу рабочихъ. Принципіально отказываясь входить въ сношенія съ профессіональными союзами {Въ половинѣ іюня текущаго года состоялось въ Москвѣ собраніе металло-обрабатывающей группы заводчиковъ и фабрикантовъ московскаго промышленнаго района. Собраніе было посвящено вопросу о забастовочномъ движеніи. Изъ докладовъ выяснилось, что волна забастовокъ охватила въ этой отрасли промышленности около 40.000 рабочихъ. Совѣщаніе обсуждало вопросъ о своемъ отношеніи къ недавно возникшему въ Москвѣ профессіональному союзу металлистовъ "Рабочая солидарность" (въ немъ было лишь 440 членовъ и 1600 р. запаснаго капитала). Союзъ стремился къ тому, чтобы всѣ переговоры между предпринимателями и забастовавшими рабочими велись черезъ представителей союза. Собраніе постановило; игнорировать эти стремленія рабочихъ... Гоненія на профессіональные союзы встрѣчаютъ, очевидно, полное сочувствіе со стороны предпринимателей стараго закала. Въ августѣ этого года союзъ рабочихъ "Рабочая солидарность" былъ закрытъ администраціей. Промышленники могутъ спать теперь спокойно...}, общество фабрикантовъ этимъ говоритъ: на нашей сторонѣ пусть будетъ все: и право собраній, и право организаціи, и право всесторонняго обсужденія своихъ интересовъ, и право заключенія всяческихъ договоровъ. На вашей -- ни права собраній, ни права организацій, ни права сговора; у насъ -- конвенція, у васъ -- разрозненныя, единичныя дѣйствія, единичная борьба. Ярче всего это организованное выступленіе капитала сказалось въ грандіозныхъ текстильныхъ локаутахъ. Закрытіемъ фабрикъ отвѣчали на стачку Максвеллъ, Чешеръ, Лютигь, Россійская бумаго-прядильная мануфактура и пр. и пр. Но когда заинтересованные новой примѣненной къ нимъ мѣрой рабочіе захотѣли разобраться въ вопросѣ о локаутахъ и устроить лекцію на эту тему,-- градоначальникъ лекціи не разрѣшилъ. А предполагаемый лекторъ былъ вскорѣ арестованъ {"Наша Заря", No 2, 1913 г., Стр. 17.}... Но, быть можетъ, самой показательной является борьба слабо-организованныхъ рабочихъ противъ хорошо организованнаго капитала въ г. Лодзи. Стачки и локауты, высылки и аресты, опять локауты, а въ результатѣ -- разоренный, какъ при военномъ нашествіи, городъ, тысячи голодныхъ и раздраженныхъ людей, колоссальная смертность дѣтей рабочаго населенія, призракъ голодной смерти взрослыхъ...

О преслѣдованіяхъ и закрытіяхъ профессіональныхъ союзовъ нечего и говорить: и эта повѣсть хорошо извѣстна читателю какъ изъ ежедневной хроники газетъ, такъ и изъ богато обоснованнаго фактами запроса о преслѣдованіи профессіональныхъ союзовъ, внесеннаго въ Думу. Такимъ образомъ, на сторонѣ предпринимателей -- всѣ средства борьбы,-- и черные списки, и локауты, и полная свобода организаціи, и... широкая помощь администраціи въ устраненіи нежелательныхъ, непокорныхъ элементовъ. На сторонѣ рабочихъ -- только одно средство: стихійное прекращеніе работъ безъ возможности сговориться, регулировать борьбу, быть можетъ, во-время остановить ее волей союза. Только эта стихія и предоставлена въ полное распоряженіе рабочихъ, и не естественно-ли, что именно по этой линіи наименьшаго сопротивленія катится лавина?


III.


Но всякое стихійное движеніе непланомѣрно, неразсчетливо, оно слѣпо. Огромный запасъ силъ можетъ безрезультатно вылиться въ какой-нибудь одной точкѣ приложенія и отсутствовать тамъ, гдѣ онѣ, силы эти, дѣйствительно, нужны. При стихійномъ движеніи не можетъ быть также никакого предвидѣнія: нельзя точно сказать, будетъ ли выигрышъ или проигрышъ, нельзя даже приблизительно разсчитать, выгодна-ли въ данный моментъ борьба или правильнѣе перенести ее на другой срокъ. Вполнѣ понятно, поэтому, что стихійность эта крайне вредна самому рабочему классу, и что именно съ ней начинаетъ онъ борьбу при малѣйшемъ наростаніи классоваго сознанія.

Во время революціи весь рабочій классъ Россіи, вплоть до самыхъ сознательныхъ верховъ его, былъ во власти стихійнаго огня. Тогда было не до "разсчетливости": стихійно возникалъ огонь и безъ всякой планомѣрности сжигалъ все, что попадалось на пути...

У стихійнаго огня есть и еще одна особенность: онъ столь-же быстро вспыхиваетъ, какъ и погасаетъ... Быстро погасъ и огонь революціонный. Тогда въ рабочемъ классѣ стала крѣпнуть мысль о необходимости прочныхъ организацій, Появилась другая линія,-- линія наибольшей цѣлесообразности, началась постройка крѣпостей, подъ защитой которыхъ борьба за улучшеніе условій жизни,-- экономическихъ, политическихъ и культурныхъ, должна была итти болѣе успѣшно и безъ судорогъ. Какъ строились эти крѣпости, мнѣ уже приходилось говорить {См. мою статью "Во что-же вѣрить?" Современникъ, No 5. 1912 годъ.}. Вопросъ былъ въ томъ, достаточно ли крѣпки постройки, возведенныя за время реакціи, чтобы выдержать натискъ подъема и стать во главѣ движенія въ роли регулятора, за которымъ послѣднее слово. Какъ рѣшается этотъ вопросъ практикой жизни?

Заграницей профессіональные союзы, главнымъ образомъ, въ моменты движеній вербуютъ новыхъ членовъ, увеличиваютъ свои основные фонды. Въ такіе моменты самому неразвитому слою рабочихъ ясно, зачѣмъ нуженъ союзъ, и они спѣшно заполняютъ его ряды. Въ Россіи замѣчается какъ разъ обратное: союзы въ разгаръ движенія или закрываются полиціей, или теряютъ своихъ членовъ. Союзъ рабочихъ печатнаго дѣла на 22.000 чел. въ 1907 году насчитывалъ до 50% организованныхъ и 19% платящихъ аккуратно взносы. Въ 1912 г. число организованныхъ упало до 2%... Но и эти 2% показались опасными городскому объ обществахъ присутствію: въ самый разгаръ борьбы союзъ былъ закрытъ. Въ союзѣ архитектурно-строительныхъ рабочихъ въ Петербургѣ (одинъ на всю Россію) на 200,000 рабочихъ, занятыхъ въ Петербургѣ строительнымъ дѣломъ, числится въ 1913 г. лишь 420 членовъ. Не большій процентъ организованныхъ и въ союзахъ текстильныхъ рабочихъ. Паденіе числа членовъ наблюдалось также въ союзахъ металлистовъ еще до его закрытія.

Правда, органъ "Металлистъ" расходится уже въ 6.000 экземпл., и скоро придется печатать его еще больше, спросъ возрастаетъ. Но число членовъ и взносовъ падало: противъ 3.675 ч. въ 1910 г., 3.895 въ 1911 г., въ 1912 г.-- осталось только 3.353 чел. Въ 1910 г. союзъ имѣлъ дохода 13.776 руб., а въ 1911 г. уже только 11.987. На 41.000 человѣкъ рабочихъ, занятыхъ въ Петербургѣ въ металлургическомъ производствѣ, организованныхъ только 8%. Изъ этихъ цифръ, говоритъ "Металлистъ", видно, что

"Вліяніе союза вширь растетъ медленно, что его притягательная сила распространяется прежде всего на "вкусившихъ уже отъ древа познанія". Приходятъ члены, уходятъ, потомъ опять приходятъ, потомъ опять уходятъ. По пути въ своемъ движеніи они захватываютъ и другихъ, новыхъ. Но ядро остается однимъ и тѣмъ же. Конечно, въ этомъ послѣднемъ явленіи есть много отраднаго. Отлагаются элементы, на которыхъ будетъ построена церковь будущаго. Но все-же хотѣлось бы и другого. Хотѣлось бы грознаго, могучаго развитія союза, сильнаго кассой и числомъ членовъ" {"Металлистъ". No 10, за 1912 г. Читатель не посѣтуетъ за длинныя цитаты: я вездѣ предпочитаю приводитъ подлинныя слова рабочихъ органовъ.}.

Но грознаго, могучаго развитія союза металлисты не дождались и до сихъ поръ. Союзъ лѣтомъ 1912 года былъ закрытъ. На ликвидаціонномъ собраніи союза, 23 сентября 1913 года, рабочіе не хотѣли вѣрить въ кончину его. "Въ общемъ, писалъ тогда "Металлистъ" (No 21, 1912 г.), никто на этомъ прощальномъ траурномъ собраніи не прощался другъ съ другомъ, а наоборотъ, во всѣхъ рѣчахъ слышалось: "мы еще придемъ, мы еще придемъ, мертвыхъ къ жизни позовемъ". До близкаго свиданія, товарищи!-- эти слова красной нитью проходили во всѣхъ рѣчахъ ораторовъ".

Однако, лишь послѣ долгихъ мытарствъ, уставъ союза металлистовъ -- на, этотъ разъ чрезвычайно урѣзанный -- былъ утвержденъ. Металлисты все-таки снова "пришли". Но и связанныя узкимъ уставомъ руки кажутся опасными власти. Недавно въ помѣщеніи общества было арестовано 14 чел., былъ взятъ ключъ отъ кассы, книги и проч. Секретарю общества, явившемуся въ охранное отдѣленіе за ключемъ и книгами, было сказано, что союзъ, по всей вѣроятности будетъ закрытъ... "Въ рабочихъ кругахъ,-- пишутъ "Русск. Вѣдомости" (No 189),-- приписываютъ репрессіи на недавно открытый союзъ вліянію общества фабрикантовъ и заводчиковъ". Вліятельное общество имѣетъ, такимъ образомъ, въ своихъ рукахъ самыя разнообразныя средства для борьбы съ союзами рабочихъ...

Должностныя лица союзовъ постоянно арестуются и высылаются. Были случаи ареста цѣлыхъ правленій, какъ, напримѣръ, въ Харьковѣ и Баку (въ союзахъ портныхъ и печатниковъ). Арестованъ былъ также весь составъ правленія союза металлистовъ въ г. Тулѣ и пр. и пр. Неудивительно поэтому, что въ самый разгаръ стачечнаго движенія союзы пустуютъ. Вотъ, напр., сообщеніе "Рабочей Правды" (No 3 отъ 16 іюля) изъ Москвы:

"Стачечное движеніе въ Москвѣ въ текстильной промышленности растетъ съ каждымъ днемъ все шире. Требованія, главнымъ образомъ, предъявляются экономическія. Недовольство среди рабочихъ растетъ въ виду того, что расцѣнки и заработная плата фабрикантами доведены до минимума. Стачки носятъ отчасти стихійный характеръ. Такъ, на нѣкоторыхъ фабрикахъ бросали работу, не предъявивъ предварительно требованій, на другихъ же фабрикахъ не были произведены выборы уполномоченныхъ отъ отдѣленій, для переговоровъ съ администраціей. Наблюдается малосознательность и неорганизованность рабочихъ. Такъ, напримѣръ, съ фабрики Бутикова изъ 1600 человѣкъ нѣтъ ни одного члена въ профессіональномъ обществѣ, а съ нѣкоторыхъ фабрикъ входило по 1 и по 3 человѣка. Теперь все же наблюдается нѣкоторое оживленіе въ профессіональномъ обществѣ: записываются новые члены". (Курсивъ мой, Е. К.).

На равнодушіе массъ къ союзу жалуется и послѣдній No "Металлиста" (No 5 за 1913 г.). "Хотя союзъ въ г. Петербургѣ вновь разрѣшенъ, но время безсоюзья сдѣлало свое дѣло. Во-первыхъ, новый союзъ не получилъ отъ своего закрытаго предшественника ни дѣлопроизводства, ни денегъ, ни карточекъ, ни регистраціонныхъ бланковъ, ни членскихъ книжекъ; пришлось начать всю дѣятельность буквально сначала. А во-вторыхъ, забастовочное движеніе было въ самомъ разгарѣ, и массы уже привыкли вести его безъ союза. За послѣднія недѣли, говоритъ журналъ, какъ и раньше, металлисты идутъ впереди другихъ отраслей промышленности по числу стачекъ и по числу забастовщиковъ. Въ этомъ отношеніи достаточно сказать, что за 3 мѣсяца, напр., февраль, мартъ и апрѣль, мы отмѣтили всего 59 стачекъ, тогда какъ за одинъ іюнь мѣсяцъ отмѣчено рабочей печатью 53 стачки. Между тѣмъ, рабочіе до сихъ поръ выступаютъ неорганизованно. Въ рабочей печати не отмѣченъ за разсматриваемый періодъ и и одинъ случай, когда рабочіе, прежде чѣмъ забастовать, обратились бы въ союзъ за совѣтомъ. Попрежнему нерѣдки случаи, когда рабочіе сначала объявляютъ стачку, а затѣмъ начинаютъ вырабатывать требованія. Наконецъ, даже во все время теченія стачки очень рѣдко обращаются въ союзъ за руководствомъ" (стр. 6).

Въ бесѣдѣ съ членомъ Думы, М. К. Мурановымъ, бывшій министръ внутреннихъ дѣлъ, А. А. Макаровъ, сказалъ: "Пока профессіональныя общества занимаются своей работой въ области экономическихъ условій, я ихъ другъ. Но всякій разъ, какъ только въ дѣятельность обществъ будетъ замѣшиваться политика, я буду накладывать на нихъ свою руку".

Кажется,-- ясно. Министръ "дружески" относится къ экономической дѣятельности союзовъ. Министръ не могъ, конечно, не знать, что въ области экономической профессіональные союзы -- ни что иное, какъ боевыя организаціи (какъ и общества фабрикантовъ и заводчиковъ): они борятся -- имѣющимися въ ихъ распоряженіи средствами -- за лучшія матеріальныя условія труда. И, однако-же, какъ разъ въ бытность А. А. Макарова министромъ, союзы закрывались именно за дѣятельность на почвѣ экономической! Что поставило, напр., въ вину союзу металлистовъ городское объ обществахъ и союзахъ присутствіе? Во-первыхъ, выдачу пособій безработнымъ. Во-вторыхъ, руководство забастовками. но какъ-же можетъ союзъ экономически бороться, не выдавая пособій безработнымъ и не руководя забастовкой? Вѣдь, руководитъ же союзъ фабрикантовъ другимъ боевымъ средствомъ,-- локаутомъ?.. Союзъ печатниковъ былъ закрытъ за то, что выдавалось -- во время стачки -- пособіе не членамъ. Развѣ хотябы одинъ западно-европейскій союзъ можетъ ограничиться выдачей пособій только своимъ членамъ, когда идетъ борьба всѣхъ рабочихъ даннаго производства? И развѣ все это -- "политика", на которую обѣщалъ опускать свою тяжелую руку министръ?

А сколькимъ союзамъ отказано въ регистраціи! Сколько производствъ не могутъ даже осуществить своего права профессіональной организаціи изъ-за того, что многое экономическое, или просто культурное городскому присутствію кажется политическимъ. Зорко слѣдящіе за дѣятельностью присутствія наиболѣе передовые рабочіе свели въ одну общую картину всѣ пункты, на основаніи которыхъ отказывается въ регистраціи союзовъ. Чего-же нельзя дѣлать экономической организаціи? Нельзя:

1) содѣйствовать умственному и нравственному развитію членовъ общества,

2) устраивать общежитія для безработныхъ и пріѣзжихъ,

3) открывать чайныя, столовыя и т. п. учрежденія, способствующія улучшенію матеріальнаго положенія членовъ,

4) устраивать вечера, экскурсіи, собесѣдованія,

5) открывать библіотеки, читальни,

6) учреждать бюро юридической помощи,

7) имѣть завѣдующаго дѣломъ медицинской помощи,

8) организовать справочное бюро для безработныхъ,

9) приглашать для завѣдыванія какой-либо отраслью дѣятельности постороннихъ лицъ (сторожа можно?),

10) открывать цеховыя секціи или институтъ уполномоченныхъ,

11) имѣть въ составѣ членовъ безработныхъ,

12) оказывать имъ помощь,

13) взимать членскіе взносы меньше, чѣмъ за цѣлый годъ сразу,

14) исключать членовъ, признанныхъ третейскимъ судомъ виновными въ неблаговидныхъ поступкахъ,

15) такіе третейскіе суды учреждать,

16) устраивать публичные вечера и концерты въ пользу общества,

17) устраивать вечера и концерты только для своихъ членовъ (непубличные).

18) имѣть на отдѣльныхъ предпріятіяхъ уполномоченныхъ для обора членскихъ взносовъ и т. п.,

19) передавать имущество общества въ случаѣ, если его закроютъ, однородной организаціи,

20) имѣть уставъ, въ которомъ находятся такія слова, какъ напримѣръ: "и т. д.", и "т. п.". {Металлистъ, No 24.}.

Теперь спрашивается: гдѣ-же въ этихъ пунктахъ политика? И болѣе чѣмъ справедливо, поэтому, заявленіе журнала:

"Общество, которое не можетъ помогать безработнымъ, которое не можетъ заниматься культурной дѣятельностью, которое не мб5кетъ открывать рядъ вспомогательныхъ учрежденій для матеріальной помощи членамъ, которое не можетъ правильно организовать медицинскую помощь и юридическую, которое отрѣзано отъ фабрикъ и заводовъ запрещеніемъ имѣть уполномоченныхъ, которое должно взимать членскіе взносы сразу за цѣлый годъ, которое не можетъ исключать порочныхъ своихъ членовъ, которое не только жить, но и умереть не можетъ такъ, какъ оно хочетъ -- такое общество немыслимо.

Оно вовсе жить не можетъ, если бы даже оно этой несчастной, позорной жизнью жить хотѣло".

Да, такой "позорной" жизнью, когда экономическая организація не можетъ защитить ни единаго интереса -- тоже экономическаго!-- рабочихъ,-- жить нельзя... Присутствіе всѣми своими дѣйствіями идетъ наперекоръ дружескому расположенію бывшаго министра къ союзамъ...

Это одна изъ главныхъ причинъ, почему союзы рабочихъ не могутъ достичь -- несмотря на всѣ усилія передовыхъ элементовъ -- "могучаго и грознаго развитія"... Но есть и другія причины: въ томъ-же рабочемъ журналѣ "Металлистъ" находимъ письмо изъ Баку:

"Союзъ, несмотря на посылаемые ему упреки въ бездѣліи, работалъ усиленно. Что дѣлали въ это время его члены? Безшабашное пьянство, ежедневныя сверхурочныя работы, безтолковыя забастовки -- такова картина жизни рабочихъ нашего производства. До сихъ поръ въ плоть и кровь рабочихъ по металлу, въ ихъ сознаніе не вошла мысль, что союзъ -- это они сами. До настоящаго времени союзъ рисуется имъ, какъ учрежденіе, стоящее внѣ рабочихъ. И они, не давая ему ничего, требуютъ отъ него какихъ-то сверхъестественныхъ чудесъ. Результаты налицо: число членовъ союза таетъ, день за днемъ уходить время промышленнаго оживленія, унося съ собой надежды на улучшеніе экономическаго положенія районахъ по металлу".

Безъ прикрасъ, правдиво нарисованная картина. Безшабашное пьянство, безтолковыя забастовки, и среди этого хаоса -- сизифова работа союза...

Въ письмѣ изъ Москвы одинъ изъ печатниковъ пишетъ:

"Мнѣ, какъ наборщику, пришлось работать въ разныхъ городахъ и типографіяхъ -- картина одна и та же: пьянство, брань между собой, непріязнь къ трезвымъ и, что всего печальнѣе, ненавидятъ рабочую организацію. Но удивительно, что такая милая картина сохранилась и по сіе время въ Москвѣ. Возьмемъ для примѣра хотя бы Яковлевскую компанію -- "компанія теплая". Состоитъ она изъ 30-ти человѣкъ. Дѣлами "ворочаютъ" Корнѣичи, Сергѣи Ивановичи и т. п., а большинству нѣтъ ни до чего дѣла; сегодня пьянъ, завтра голова болитъ съ похмѣлья" {"Лучъ," No 145, 27 Іюня, 1913.}.

Отсутствіе возможности широко поставить борьбу съ алкоголизмомъ, отвлечь мало-культурные элементы рабочихъ отъ пьянства, сильно тормозитъ союзную работу. "Могучее и грозное" развитіе союза не можетъ быть достигнуто, такимъ образомъ, не только въ силу гоненій сверху. Несмотря на несомнѣнный и крупный ростъ личности и сознанія въ передовыхъ слояхъ рабочаго класса (уже довольно обширныхъ), въ толщѣ его все еще сидитъ врагъ и врагъ губительный для движенія, врагъ опасный: пьянство и темнота. "Темный" человѣкъ не видитъ еще свѣта, исходящаго изъ солидарной союзной работы. Онъ еще весь во власти стихіи, которая сегодня толкнетъ его на протестъ,-- слѣпо и стихійно, а завтра -- въ кабакъ. И если союзъ не даетъ этимъ элементамъ видимой выгоды сейчасъ, сегодня,-- они спокойно отходятъ отъ него, и снова кружитъ ихъ стихія, стихія неразсчетливая и полуслѣпая...


IV.


Казалось-бы, при такихъ условіяхъ у самыхъ убѣжденныхъ людей должна была бы исчезнуть вѣра въ силу призывовъ къ борьбѣ со стихійностью. Въ самомъ дѣлѣ, какъ бороться съ выходящимъ изъ береговъ, бурливымъ потокомъ, когда со всѣхъ сторонъ мѣшаютъ поставить плотину или направить скачущія волны по опредѣленному, болѣе глубокому руслу? Со всѣхъ сторонъ, ибо -- съ глубокимъ сожалѣніемъ -- слѣдуетъ признать, что не одна некультурность и политическія условія толкаютъ рабочихъ въ объятія стихіи. Какъ только началось движеніе, начались и разговоры о томъ, что теперь не стоитъ "копаться въ мелкихъ дѣлишкахъ, въ союзной работѣ"! что теперь наступаетъ "иное" время, время широкихъ перспективъ и широкихъ-же заданій... Паденіе числа членовъ въ союзѣ металлистовъ и другихъ союзахъ, несомнѣнно, слѣдуетъ приписать этимъ настроеніямъ. Зачѣмъ кропотливая работа объединенія, когда однимъ взмахомъ, можно добиться многаго?

Съ этимъ бороться еще труднѣе, чѣмъ съ пьянствомъ и несознательностью широкихъ массъ. Перспективы такъ заманчивы,-- кто же устоитъ передъ ними? Такъ тѣсно, такъ душно жить, что понятна торопливость, понятно нетерпѣніе, понятны буйныя, безудержныя мечты... И если жизнь снова и снова разобьетъ ихъ, эти мечты,-- останется воспоминаніе о "широкомъ, могучемъ движеніи". И у многихъ неповорачивается языкъ остановить, сказать -- проснитесь! Гдѣ гнетъ -- тамъ и мечты, развѣ это непонятно? А затѣмъ -- насмѣшки, эти словечки, которыя такъ охотно пускаются вслѣдъ всѣмъ "умѣреннымъ и осторожнымъ"... Вѣдь у болѣе пылкихъ есть наготовѣ цѣлые каскады ругательныхъ словъ по адресу всѣхъ тѣхъ, кто "умѣряетъ" -- стихію... Не такъ давно по адресу тѣхъ, кто узналъ цѣну массовой легальной дѣятельности, было пущено клеймившее ихъ названіе: столыпинцы... столыпинская рабочая партія... У всякаго ли хватитъ мужества итти наперекоръ стихіи, пылкости, этой готовности сразу сокрушить все? Къ счастью, такіе смѣльчаки все-таки находятся. И не только находятся, но и растутъ въ числѣ, формируются въ кадры борцовъ иного, новаго типа. Если линія! наименьшаго сопротивленія!-- т. е. стихія, чертится всѣми "общими" условіями русской жизни, то другая линія наибольшей цѣлесообразности еще слабо, но неуклонно, чертится другою не менѣе могучей рукой -- опытомъ рабочаго движіенія. Этотъ опытъ толкаетъ передовыхъ рабочихъ къ упорной, отличающейся желѣзной энергіей, борьбѣ за организаціи. Дѣятели профессіональныхъ и другихъ организацій предостерегаютъ товарищей отъ невѣрнаго пути,-- стихійности. Они отлично знаютъ, что "никакой побѣды нигдѣ и никогда не одерживалъ рабочій классъ безъ предварительной организованности"; они знаютъ, что "нѣтъ никакой гарантіи въ томъ, что, воспользовавшись временнымъ упадкомъ настроенія или заминкой въ производствѣ, предприниматели не отнимутъ такъ же легко всего того, что было дано въ моментъ стихійнаго натиска. Здѣсь недостаточно одного "духа" сплоченности и Объединенія, здѣсь нужна крѣпкая профессіональная организація, стоящая на стражѣ интересовъ рабочихъ, открыто выступающая посредницей и защитницей ихъ въ моменты столкновенія" {"Печатное Дѣло".}.

Еще болѣе энергично отстаиваетъ необходимость постоянства и выдержки въ отстаиваніи своихъ интересовъ, органъ металлистовъ,-- "Металлистъ". Его разсужденія настолько новы и интересны, что я позволю себѣ сдѣлать длинную цитату:

"Почему, дѣйствительно, такъ часто оказываемся мы въ подобномъ печальномъ положеніи? Конечно, масса внѣшнихъ препятствій не даетъ намъ развернуть свою дѣятельность такъ, какъ мы того бы хотѣли. Наши организаціи не могутъ жить нормальною жизнью, ежеминутно опасаясь натолкнуться на подводные и надводные камни; мы не имѣемъ права собраній, наша рабочая печать не перестаетъ подвергаться гоненіямъ. Все это такъ. И тѣмъ не менѣе, тѣ куцыя возможности, которыя у насъ еще остались, тѣ слабые профессіональные союзы, которые все же существуютъ, тѣ немногочисленныя собранія, которыя еще удается устраивать,-- даютъ нѣкоторую почву для защиты нами нашихъ интересовъ и вмѣшательства въ жизнь, когда въ своемъ движеніи она задѣваетъ и насъ. Каковы бы ни были препятствія внѣшняго характера, дѣло не въ нихъ однихъ. Не мѣшаетъ пораздумать надъ однимъ изъ весьма серьезныхъ препятствій внутреннихъ, лежащихъ въ насъ самихъ...

Мы имѣемъ въ виду присущую намъ склонность жить праздниками и неспособность, неумѣлость найти себѣ дѣло въ будни. Въ праздничные дни рабочаго движенія, когда кругомъ все бурлитъ и рвется на широкій просторъ, откуда только берутся и энергія, и находчивость, и самоотверженность, и стремленіе къ организаціи, къ дружному дѣйствію... Но проходитъ праздникъ), наступаютъ будни, сѣрыя будни, которыхъ, какъ извѣстно, больше въ году, чѣмъ праздниковъ,-- и вчерашнюю сплоченную, дѣятельную и дружную массу не узнать: она распадается на составляющихъ ее Ивановыхъ, Андреевыхъ и Григорьевыхъ, изъ которыхъ каждый стремится уйти скорѣе въ свою скорлупу, заняться своими личными дѣлами, лишь бы только его не трогали, а подчасъ и самъ готовъ кого-нибудь "тронуть", чтобы попрочнѣе устроить свое благополучіе".

"Посмотримъ на послѣдніе наши годы. Кѣмъ держались наши профессіональные союзы? Нѣсколькими десятками преданныхъ организаціи рабочихъ, не чуравшихся "будней" и мелкой, скучной повседневной будничной работы. А что дѣлали въ это время сотни и тысячи? Ихъ съ трудомъ удавалось зазвать на общее собраніе, убѣдить пойти въ делегаты отъ своего предпріятія, аккуратно уплачивать свои взносы.

Не пора ли приспособить свои привычки и характеръ къ этимъ буднямъ, которыхъ больше, чѣмъ праздниковъ?" {"Металлистъ", No 16, 1912, Стр. 4--5.}.

Передовые рабочіе отлично знаютъ, какія трудности предстоятъ имъ на этомъ пути пріученія массъ къ сознательной жизни не только въ праздникъ, но и въ будни. "Все противъ насъ, говоритъ журналъ "Новое Печатное Дѣло" (No 3, 1913 г.), все стремится къ тому, чтобы мы играли лишь постылую роль матеріала, необходимаго въ производствѣ"... "Смѣшно говорить о роли профессіональныхъ союзовъ, когда ихъ дѣятели арестовываются и высылаются, а самые союзы закрываются", уныло говорятъ нѣкоторые. Но тотъ-же органъ печатниковъ энергично протестуетъ противъ подобнаго "смѣха". Всѣхъ участниковъ союза выслать, вѣдь, нельзя. А если союзъ закрывается, то и мертвый онъ продолжаетъ свою работу: несмотря на то, что существовавшій въ 1912 году "союзъ печатниковъ административнымъ росчеркомъ пера былъ уничтоженъ и умеръ, какъ и его предшественники, преждевременной смертью, духъ его былъ живъ, жила внутренняя связь между рабочими отдѣльныхъ предпріятій, и долгая школа организаціоннаго воспитанія, пройденная, правда, только верхними слоями рабочихъ печатнаго дѣла, оказала огромное вліяніе на ходъ и исходъ тѣхъ многочисленныхъ забастовокъ въ печатномъ дѣлѣ, свидѣтелями которыхъ мы были за послѣднее время"...

Какое же это вліяніе?

"Основныя требованія бастующихъ въ различныхъ предпріятіяхъ почти совпадали въ главнѣйшихъ пунктахъ, въ ихъ выработкѣ принимали живѣйшее участіе бывшіе члены профессіональной организаціи, они практически примѣняли здѣсь навыкъ, пріобрѣтенный ими во время пребыванія въ рядахъ организаціи. Несомнѣнно, этому навыку и умѣнью уловить подходящій моментъ для объявленія стачки и обязаны возникавшіе конфликты своимъ, въ большинствѣ случаевъ, благопріятнымъ исходомъ. Зато тамъ, гдѣ организація не пользовалась ни вліяніемъ, ни уваженіемъ, и во время своего существованія, тамъ, гдѣ члены союза были рѣдки, какъ бѣлыя вороны, а журналъ печатниковъ считался чуть ли не подпольнымъ изданіемъ, тамъ рѣзко сказались всѣ отрицательныя стороны застарѣлой разобщенности и отсталости рабочихъ. Забастовки въ казенныхъ предпріятіяхъ: Госуд. типографіи, тип. пограничной Стражи, Сельск. Вѣст.-- всѣ закончились пораженіемъ бастующихъ. Увлеченные общей волной, рабочіе этихъ предпріятій, предъявивъ свои требованія, начинали забастовку, но, не имѣя ни опыта, ни стойкости, вырабатываемыхъ лишь долгой совмѣстной работой въ общей организаціи, они покорно сдавались послѣ первой же угрозы администраціи".

Союзъ вносилъ культурный обликъ во все движеніе, союзъ являлся тори аз онъ для безпорядочнаго движенія:

"Далеко не всѣ начинавшіяся забастовки оправдывались крайней необходимостью: при болѣе хладнокровномъ и обстоятельномъ обсужденіи въ нѣкоторыхъ случаяхъ съ меньшимъ количествомъ. Жертвъ можно было бы достичь тѣхъ же результатовъ путемъ переговоровъ съ владѣльцами предпріятій не "ходатаевъ" со стороны, а представителей сильной профессіональной организаціи. Ея отсутствіе здѣсь особенно ясно чувствовалось. Невозможны были бы при ней и тѣ "бытовыя явленія", которыя наблюдались то тамъ, то сямъ въ разгаръ забастовокъ. Мы говоримъ о "прямомъ воздѣйствіи" или попросту о кулачной расправѣ, примѣнявшейся нѣкоторыми товарищами въ борьбѣ съ штрейкбрехерами. Только неувѣренность въ своихъ силахъ, невысокій культурный уровень и невозможность организованнаго воздѣйствія на замѣстителей -- порождаетъ эти дикіе пріемы. Профессіональный союзъ долженъ былъ бы безповоротно осудить эти варварскіе обычаи, противопоставивъ имъ организованное дѣйствіе" {"Печатное Дѣло", No 6-й. 1912 г.}....

Можно привести неограниченное количество примѣровъ, указывающихъ на культурную роль союза или бывшихъ членовъ его. Въ самый разгаръ забастовочнаго движенія, когда стачки вспыхиваютъ по всякому поводу и истощаютъ -- иногда напрасно -- силы рабочихъ. "Металлистъ" пишетъ:

"Линія нашего дальнѣйшаго поведенія опредѣляется сама собой: отнюдь не разставаясь съ могучимъ средствомъ улучшенія нашего положенія -- стачкой, будемъ при его примѣненіи болѣе осмотрительны, будемъ соглашаться съ возможностью его примѣненія лишь при наличности стройной организаціи на мѣстѣ, полнаго осознанія момента и большого вѣроятія побѣды. Установимъ, что если хоть одно изъ этихъ условій отсутствуетъ -- отсутствуетъ и возможность стачки. Что дѣлать... Лучше временно не вступать въ открытый бой, чѣмъ бороться безъ успѣха, лучше накоплять силу на будущій дружный натискъ, чѣмъ тратить ее на безрезультатную борьбу настоящаго дня, ослабляя организацію, отдаляя тѣмъ самымъ возможность успѣшнаго въ близкомъ будущемъ выступленія" {"Металлистъ", No 3, 1913 г. стр. 2.}.

Рядъ пораженій, понесенныхъ металлистами въ стачкахъ, тяжелый онытъ,-- заставляетъ ихъ болѣе осторожно относиться къ обоюдо-острому средству,-- стачкѣ. А за ихъ спиной, какъ бы подтверждая правильность ихъ чисто-опытнаго "чутья"., выступаетъ оффиціальное разъясненіе причинъ ихъ неудачъ: "Отчетъ фабричныхъ инспекторовъ за 1911 годъ" говоритъ:

"При разсмотрѣніи результатовъ стачекъ по производствамъ, обращаетъ на себя вниманіе различіе этихъ результатовъ въ текстильной и металлообрабатывающей промышленности. Въ то время, какъ въ первой группѣ производствъ большинство стачекъ кончилось благопріятно для рабочихъ, стачки на заводахъ по обработкѣ металловъ дали обратный результатъ -- "въ большинствѣ случаевъ дѣло кончилось пораженіемъ рабочихъ. Такой выводъ является довольно неожиданнымъ, ибо, какъ извѣстно, въ металлообрабатывающей промышленности въ теченіе всего отчетнаго пода царило оживленіе, которое должно было побуждать хозяевъ къ уступкамъ, между тѣмъ какъ въ текстильной промышленности сравнительная слабость рынка во второй половинѣ года должна была бы дать обратные результаты. Объяснить это явленіе можно вѣроятнѣе всего тѣмъ, что въ главнѣйшихъ центрахъ промышленности металлозаводчики, объединенные въ общества, обнаружили значительную солидарность въ отстаиваніи своихъ интересовъ". (Стр. ХСІХ, курсивъ мой).

Противъ этой "солидарной" силы съ голыми руками, съ голодной и непродолжительной стачкой не выступишь... Противъ такой солидарности недостаточна и стихія. Орудія должны быть болѣе совершенны, тѣ, кто этими орудіями управляетъ -- болѣе дальновидны... И не только фабричные инспектора, но и сами борцы вѣрно оцѣниваютъ причину неудачи:

"Какъ будто, пишетъ "Металлистъ (No 3), многое за побѣду, а между тѣмъ, что-то мѣшаетъ ее одержать, что-то стоить третьимъ) въ нашей борьбѣ съ хозяевами. Это третье ясно, это третье несомнѣнно,-- связь экономики съ политикой. Намъ -- ничего нельзя, имъ -- все можно. Намъ -- хилые союзы, имъ -- грандіозныя всероссійскія объединенія, роль которыхъ не только непосредственно бороться съ нами, но и предписывать противъ насъ дурные законы".

Да, многое за побѣду, а побѣды нѣтъ, ибо нѣтъ нужныхъ орудій,-- хилые союзы противъ прочныхъ и широкихъ объединеній промышленниковъ...

Эта ясность сознанія передовой демократіи неизбѣжно должна провести и къ ясности дальнѣйшихъ цѣлей. Если "намъ" -- хилые союзы, а "имъ" -- грандіозныя всероссійскія объединенія, то... то ясно, что прежняя кропотливая работа въ союзахъ, постоянно закрываемыхъ, должна осложниться. Область экономическая тутъ совсѣмъ близко соприкоснулась съ областью политической. Профессіональный союзъ въ Россіи также становится фактомъ политическимъ. Само собою разумѣется, что противъ такого извращеннаго толкованія не можетъ бороться ни одинъ союзъ, и, исполняя свою прямую, непосредственную работу,-- организуя экономическую борьбу, союзы расплачиваются за это, какъ за преступленіе политическое, и гибнутъ, поэтому, въ періодъ движенія скорѣе и вѣрнѣе, чѣмъ въ періоды застоя.

А послѣ погибшихъ союзовъ остаются люди, ихъ строившіе, горизонты которыхъ отъ этихъ гоненій углубляются и расширяются. Такъ изъ мелкаго, сравнительно, лозунга -- "созданіе профессіональной организаціи",-- изъ безплодныхъ попытокъ сколько-нибудь серьезно осуществить его,-- вырастаетъ лозунгъ другой, лозунгъ неизмѣримо болѣе сложный и уже отнюдь не "экономическій". Объ этомъ лозунгѣ говорятъ массы, о немъ пишутъ профессіональные органы, общая печать:

"Ни одинъ вершокъ завоеванныхъ правъ, говоритъ, напримѣръ, "Новое печатное дѣло", не долженъ быть добровольно уступленъ. И если въ сознаніи каждаго пролетарія ясно врѣзалась мысль, что право рабочихъ на организацію, опредѣляемое пресловутыми правилами 4-го марта,-- жалко и куце, тѣмъ ярче долженъ утвердиться одинъ непреложный выводъ. Добиваясь упорно возрожденія профессіональнаго союза на основаніи существующаго права,-- необходимо добиваться расширенія этого права, необходима упорная борьба за свободу организацій, свободу коалицій.-- Такова очередная, насущная задача современнаго момента".

"Свобода коалицій" -- вмѣсто профессіональнаго союза. Трафаретная политика довольно часто приводитъ къ результатамъ діаметрально-противоположнымъ...


V.


Итакъ, движеніе 1911--1913 года по существу своему носить чисто-экономическій характеръ. По мѣрѣ его развитія, однако, русскія условія все болѣе и болѣе настойчиво толкаютъ его въ сторону политики. Не будь этихъ условій, движеніе этого періода безусловно осталось бы въ рамкахъ экономики. Значитъ ли это, что рабочій классъ вообще "не доросъ до политики", что въ немъ нѣтъ еще достаточнаго запаса политической энергіи? Послѣ 1905 года какъ-то странно даже говорить объ этомъ...

"Придушенность" рабочаго движенія сказалась, конечно, и въ гибели почти всѣхъ политическихъ организацій, дѣйствовавшихъ среди рабочаго класса. Но распыленіе ихъ не помѣшало участію раоочихъ въ выборахъ въ Госуд. Думу, несомнѣнно, требующему при русскихъ условіяхъ проявленія большого запаса энергіи. Съ оживленіемъ движенія, оживляются также и политическія тенденціи. Рабочіе уже не довольствуются узкими рамками профессіональной печати. Они начинаютъ стремиться къ созданію обще-политической газеты, къ постановкѣ своего собственнаго издательства, цѣлью котораго прежде всего должно быть всестороннее обслуживаніе интересовъ рабочаго класса.

При этомъ слѣдуетъ подчеркнуть тѣ-же пріемы, какъ и при постройкѣ союзовъ экономическихъ: и тутъ рабочіе хотятъ итти открытымъ путемъ. На собраніи 15 апрѣля 1912 г. въ Петербургѣ, созванномъ спеціально для рѣшенія вопроса объ издательствѣ, присутствовало болѣе 600 чел. Одинъ изъ иниціаторовъ сказалъ, что настоящее собраніе

"носитъ особенный характеръ; подобнаго ему не было еще въ Россіи. Мы дѣлаемъ новый шагъ впередъ) по нашему старому пути. Всѣ эти годы мы боролись за открытое существованіе профессіональныхъ союзовъ и просвѣтительныхъ обществъ, за наше право собраній и союзовъ. Не мало препятствій приходилось намъ преодолѣвать, но теперь уже никто не сможетъ отнять у насъ нашихъ организацій. Теперь, мы начинаемъ борьбу за открытое существованіе нашей печати, и намъ придется бороться съ тѣми же препятствіями. Мы вышли изъ профессіональныхъ организацій; если бы не было ихъ, не было бы и настоящаго собранія".

Иниціаторы издательства -- старые профессіоналисты. Но они вовсе не хотятъ ограничиться узкой сферой борьбы экономической.. Ихъ горизонты шире, богаче; они желаютъ имѣть организованное мнѣніе по всякому общественному вопросу. Объ этомъ говоритъ другой ораторъ собранія:

"Къ участію въ политической борьбѣ теперь стремятся и передовые рабочіе. Но дѣйствіе требуетъ объединенія. Недавно передъ рабочими всталъ вопросъ: помогать ли голодающимъ? Одни рѣшили его утвердительно, другіе заявили, что сборы на голодающихъ затемняютъ народное самосознаніе. Нельзя допустить, чтобы по каждому вопросу передовые рабочіе являлись къ рабочей массѣ съ противоположными отвѣтами, чтобы подъ однимъ и тѣмъ же флагомъ выступали передъ нею два борющіяся теченія. До дѣйствія передовые рабочіе должны столковаться между собою. Необходимо объединеніе всѣхъ живыхъ силъ рабочаго движенія".

Кромѣ изданія рабочей газеты, издательство должно также заняться изданіемъ журналовъ, книгъ, справочниковъ, календарей, гравюръ и пр. Ораторы указываютъ, что идея издательства должна быть цѣнна сама по себѣ, независимо отъ того, можетъ или не можетъ это оказать вліянія "на что-то другое, болѣе цѣнное, болѣе высокое". Не слѣдуетъ, говоритъ одинъ изъ ораторовъ, подходить къ идеѣ издательства

"исходя изъ кружковыхъ, групповыхъ, фракціонныхъ) и иныхъ интересовъ, но отнюдь не изъ интересовъ всего рабочаго класса, безъ различія фракцій и партій.

Нуждается ли рабочій классъ въ такомъ издательствѣ?

Мы отвѣчаемъ: да нуждается, и предлагаемъ учредить печатный кооперативъ, плодами котораго будетъ пользоваться и "бек", и "мек", и "ликвидаторъ", и "народникъ", словомъ, всѣ рабочіе, вынужденные питаться разными отбросами, эта идея не фракціонная, не партійная, юна -- классовая идея" {Отчетъ о собраніи 15 Апрѣля 1912 г. "Печат. Дѣло", No 5.}.

Въ политикѣ рабочіе желаютъ имѣть единое классовое мнѣніе. Кружковая политика ихъ не удовлетворяетъ: "первое, чего мы должны добиваться -- это такой редакціи, которая гарантировала бы насъ отъ того, что газета эта не будетъ органомъ кружка, а всѣхъ тѣхъ, кто работаетъ въ интересахъ рабочаго класса. И затѣваемая ежедневная газета для рабочихъ тѣмъ болѣе станетъ газетой рабочихъ, чѣмъ скорѣе она первая явится свидѣтельницей того, что во имя интересовъ рабочаго класса можно поступиться интересами кружка" {"Печ. Дѣло", No 3, 1912 г.}.

Но можетъ быть этотъ протестъ противъ старо-интеллигентской кружковщины, это стремленіе къ единству мнѣній, означаетъ разрывъ съ старыми традиціями? Ничего подобнаго. Выборы въ рабочихъ куріяхъ лицъ опредѣленнаго партійнаго направленія показываютъ, что не противъ партіи, а противъ расколотости ея на множество котерій, протестуютъ рабочіе. Попрежнему также вѣрятъ рабочіе въ особую миссію рабочаго класса, въ особую "благодать", которая нисходитъ на тѣхъ, кто борется за общее дѣло. На одномъ изъ общихъ собраній союза рабочихъ печатнаго дѣла секретарь союза, Тенсъ, сказалъ,-- что

"у вѣрующихъ людей есть убѣжденіе въ существованіи особой благодати, которая нисходитъ на нихъ при совершеніи ими своихъ подвиговъ. И у насъ, рабочихъ, существуетъ своя таинственная благодать. Только она не порождается изъ легендъ и преданій давно прошедшихъ временъ и не изъ сумбурнаго бреда кликушъ; наоборотъ, она рождается изъ документальныхъ извѣстій объ исполненныхъ ужасныхъ приговорахъ и изъ хроникъ, рабочаго движенія. Изъ этой неопровержимой современной лѣтописи узнаемъ мы о тяжелой, но славной дѣятельности работниковъ нашего единенія, о той замѣчательной благодатной силѣ, которая безпрерывно переходитъ отъ предшественниковъ къ послѣдователямъ, одаряя ихъ неизсякаемой энергіей и стальной волей" {Ibid.}.

Внимательными глазами слѣдятъ рабочіе за "ужасными исполненными приговорами, за всей хроникой рабочаго движенія". И когда безстрастно отмѣчается въ этой хроникѣ "Лена"... вся сила накопленной политической энергіи, какъ лава вулкана, выплескивается наружу, и рабочій классъ "встаетъ во весь свой ростъ"...

И вся рабочая печать также не говоритъ о разрывѣ съ старыми традиціями. Все направленіе ея совершенно опредѣленно. Какъ гоненія на профессіональныя организаціи не останавливаютъ ни коллективнаго предъявленія тѣхъ или иныхъ требованій, ни періодическихъ вспышекъ однимъ чувствомъ спаянной людской толпы, такъ и гоненія на рабочую печать не могутъ заставить ее отказаться отъ опредѣленныхъ соціально-политическихъ воззрѣній. Можно уничтожить то или иное изданіе; вновь выходящее снова и снова развиваетъ тѣ-же принципы, тѣ-же идеи. Внимательно слѣдя за профессіональными и общими органами рабочей печати, можно на опытѣ убѣдиться въ неистребимости и живучести нѣкоторыхъ соціальныхъ идей. До такой степени полно и безраздѣльно овладѣло русскимъ рабочимъ классомъ опредѣленное направленіе, что сизифовой работой кажется трудъ истребленія его...

Правда, въ направленіи этомъ -- въ особенности въ послѣднее время -- идетъ ожесточенная борьба нѣсколькихъ теченій, и притомъ -- нездоровая, ненужная въ данный моментъ борьба. Но и здѣсь именно передовые рабочіе стоятъ на стражѣ интересовъ всего рабочаго движенія. Они все время взываютъ къ единству, къ организованности, къ борьбѣ противъ стихійности и разъединенія.

Несмотря на гоненія, профессіональная пресса продолжаетъ существовать. Гораздо труднѣе поставить обще-политическую прессу. Собраніе 15 апрѣля 1912 г. не привело къ созданію общей рабочей газеты. Когда иниціаторовъ его спрашивали, кто-же они такіе, и чего они хотятъ, рабочіе отвѣчали:

"Намъ задавали вопросы: "Кто же это такіе вы?" -- '"Металлисты? Печатники? Портные или с.-д.?" Мы отвѣчали: "мы тѣ, которые въ теченіе послѣднихъ пяти лѣтъ на своихъ плечахъ несли всю отвѣтственную работу во всѣхъ легальныхъ организаціяхъ, направляя ее по строго классовому пути".

Это все тѣ-же: тѣ, кто борется за единство и организованность противъ раскола и стихіи. Это новыя силы рабочаго движенія, съ которыми теперь приходится встрѣчаться всюду: въ союзахъ, общзствахъ, кооперативахъ, на общественныхъ съѣздахъ. Когда имъ удастся поставить единую рабочую газету,-- ихъ дѣло сильно двинется впередъ: органы профессіональной прессы слишкомъ узки для того, чтобы взгляды и надежды этихъ новыхъ людей развернулись въ нихъ полностью.

И когда возникли двѣ враждующія между собой газеты,-- "Правда" и "Лучъ" -- тѣ-же рабочіе,-- новаторы въ рабочемъ дѣлѣ,-- стали упорно требовать объединенія, прекращенія междуусобной войны родственныхъ по духу и принципамъ изданій. Въ письмѣ изъ Смоленска группа рабочихъ пишетъ:

"Мы требуемъ прекращенія дѣленія о--дем. на дѣйствительныхъ и недѣйствительныхъ. Несмотря на наши разногласія, мы всѣ должны быть равноправными членами единой международной с.-д.". Поэтому они требуютъ возстановленія между "Лучемъ" и "Правдой" товарищескихъ отношеній.

Такого-же единства требуютъ авторы и въ отношеніяхъ членовъ думской фракціи. "Долой расколъ -- заканчиваютъ свое письмо рабочіе,-- и несмотря ни на какія разногласія, да здравствуетъ единство организаціи и движенія" {Лучъ, No 188}! Въ другихъ письмахъ рабочіе привѣтствуютъ и "Лучъ", и "Правду", какъ органы рабочаго класса. Въ началѣ іюля текущаго года многолюдное собраніе рабочихъ на петербургскомъ металлическомъ заводѣ вынесло рѣзкую резолюцію по поводу полемики "Правды" и "Луча": они предлагаютъ правдистамъ и лучистамъ "перестать заниматься полемикой между собою на страницахъ рабочей печати", а полемистовъ называютъ даже "мнимыми вождями рабочаго класса". До такой степени рѣзко проявляется въ передовомъ слоѣ рабочихъ стремленіе къ единству, къ борьбѣ съ раскольничествомъ. Дальнѣйшее и еще болѣе активное вмѣшательство самихъ рабочихъ въ направленіе органовъ печати по желательному и нужному для нихъ пути, несомнѣнно, окажетъ благотворное вліяніе. Въ этомъ отношеніи собраніе 15 апрѣля 1912 г., посвященное вопросу о рабочей печати, является въ нѣкоторомъ родѣ исторической датой. Во всемъ, даже въ дѣлѣ чисто-литературномъ, рабочіе хотятъ быть хозяевами своего дѣла. Они не желаютъ быть "руководимыми", они хотятъ руководить всѣмъ сами. И этимъ своимъ стремленіемъ современный рабочій сильно отличается отъ рабочаго до-революціонной эпохи. Онъ хорошо знаетъ, чего хочетъ, за что борется.

Но и въ этой дѣятельности рабочій классъ встрѣчаетъ тѣ-же русскія препятствія. Органы рабочей печати преслѣдуются, конфискуются и штрафуются такъ, какъ никогда не преслѣдовался ни одинъ изъ органовъ не рабочей печати. Конфискуются даже не за идеи, не за нападеніе на органы власти, а за хронику, за простое сообщеніе о стачкѣ или локаутѣ. Было нѣсколько случаевъ арестовъ уже не самихъ газетъ, а людей, ихъ выписывающихъ. Такъ, напр., 30 іюня на Морозовской фабрикѣ (въ Твери), былъ арестованъ рабочій Лебедевъ за выписку газеты "Правды". "Вообще, говоритъ корреспондентъ газеты "День" изъ Твери, здѣшняя администрація всѣми силами старается препятствовать распространенію рабочей печати. Отъ газетчиковъ отобрана подписка, что "Правды" и "Луча" они держатъ не будутъ. Высылаемые, при коллективной подпискѣ, на одно лицо нѣсколько экземпляровъ этихъ газетъ на почтѣ зачастую не выдаются. На вопросъ: "Развѣ померъ конфискованъ?" отвѣчаютъ, ничуть не стѣсняясь:

-- Конфискованъ для Твери.

Конфискованы номера, рабочихъ газетъ и для Одессы, для Саратова и многихъ другихъ городовъ. Въ желѣзно-дорожныхъ кіоскахъ нельзя никогда найти помера рабочей газеты.

Наконецъ, газеты были совсѣмъ закрыты постановленіемъ судебной палаты. "Правда" жила съ 22 апрѣля 1912 г. по 5 іюля 1913 г. "Лучъ" съ 16 сентября 1912 г. по 5 іюля 1913 г. За это время изъ 355 NoNo "Правды" 81 No подвергся репрессіямъ: 57--конфискаціямъ и "привлеченіямъ", 21--штрафамъ съ замѣной арестомъ и 3--арестамъ безъ замѣны штрафомъ. Изъ каждыхъ 4--5 NoNo пострадалъ -- 1. За 14 мѣсяцевъ существованія "Правды", ею. было уплочено 500 руб. штрафа, и редакторы ея "отсидѣли" 69 мѣсяцевъ, или 5 3/4 года, т.-е. за каждый день 5 дней ареста.

Изъ 237 выпущенныхъ номеровъ "Луча" 81 подверглись репрессіямъ: 63 -- конфискаціямъ и "привлеченіямъ", 18 -- административнымъ штрафамъ съ замѣною арестомъ. Изъ каждыхъ 3-хъ номеровъ пострадалъ -- 1. За 10 мѣсяцевъ существованія "Луча" редакторы его "отсидѣли" въ замѣну штрафовъ) -- 54 мѣсяца, или 4% года. За каждый день выхода "Луча" его редакторы уже заплатили 51/" днями своей свободы, не считая предстоящей отсидки по суду.

Вновь вышедшія газеты "живая жизнь" и "Рабочая Правда", несмотря на умѣренный тонъ всѣхъ статей, конфисковались почти ежедневно, опять-таки за хронику, за сообщенія о стачкахъ... Изъ 36 номеровъ этихъ газетъ лишь 6 избѣгли ареста... Наконецъ, и эти газеты были закрыты постановленіемъ судебной палаты. "Имѣется языкъ цифръ, -- пишетъ "Кіевская Мысль",-- суровый и безпристрастный. Этимъ языкомъ будетъ разсказана исторія жизни" и страданій рабочей печати... Сосчитайте сколько вышло номеровъ "Луча", "Правды", "Рабочей Правды" и "живой жизни". Сумму номеровъ приблизительно раздѣлите на два: узнаете, сколько редакторовъ перебывало въ узилищѣ"...

Еще до закрытія газетъ репрессіи послѣднихъ мѣсяцевъ вызвали броженіе среди рабочихъ. Они были возмущены преслѣдованіями рабочихъ органовъ, и въ іюнѣ разразилась забастовка,-- уже политическая. На собраніяхъ рабочіе не только протестовали противъ репрессій, но и углубили свои лозунга: какъ преслѣдованіе профессіональныхъ союзовъ привело къ постановкѣ лозунга "свобода коалицій", такъ и преслѣдованіе печати создало усложненіе: нужна, необходима свобода печати вообще. Однимъ словомъ, старая азбука гражданскихъ свободъ, когда-то созданная интеллигентами, теперь практически проходится массами...

65 тысячъ человѣкъ участвовало въ забастовкѣ противъ репрессій печати.. Въ еще жившихъ тогда органахъ печати возникла полемика: нужна или не нужна эта забастовка? То-же собраніе металлистовъ, которое вынесло резолюціи протеста противъ полемики двухъ газетъ, высказалось и объ этихъ забастовкахъ, возникающихъ безъ всякой организаціи и даже не одновременно,-- а порознь на каждой фабрикѣ. Собраніе считаетъ такія разрозненныя вспышки вредными, совершенно дезорганизующими массы. Опять мы видимъ два теченія: за стихію, противъ стихіи. Одно теченіе готово воспользоваться стачкой, какъ единственнымъ орудіемъ во всякое время и при всякихъ обстоятельствахъ, другое -- при усложненіи цѣлей видитъ и усложненіе средствъ борьбы, ихъ разнообразіе, необходимость строгой и обдуманной осторожности при выборѣ ихъ, при пользованіи ими. Одни думаютъ, что стихійно вспыхивающее возмущеніе всегда полезно, другіе уже твердо знаютъ, какъ каптировать это возмущеніе и направить его, быть можетъ, не сейчасъ, а черезъ нѣсколько мѣсяцевъ или даже черезъ нѣсколько лѣтъ по линіи наибольшей цѣлесообразности. Во всемъ сталкиваются эти два теченія, и въ глубинѣ всѣхъ видимыхъ разногласій лежитъ именно это различіе двухъ типовъ движенія, двухъ тактикъ, двухъ культурныхъ обликовъ участниковъ и вдохновителей того и другого направленія. Въ Россіи всѣ шансы побѣды -- въ ближайшемъ будущемъ, конечно,-- на сторонѣ стихійности. Это не ослабитъ растущей энергіи другого -- анти-стихійнаго теченія, но, тѣмъ по менѣе, стихія будетъ еще долго заливать его своей бурливой шумностью и стремительностью...

Послѣ закрытія рабочихъ газетъ усилилось теченіе въ пользу единства движенія. Въ новой рабочей газетѣ "живая жизнь" находимъ сообщеніе:

"Въ связи съ пріостановкой рабочихъ газетъ "Луча" и Правды", состоялся рядъ рабочихъ собраній. На собраніи рабочихъ фабрикъ и заводовъ В. Острова присутствовало 18 человѣкъ -- "большевиковъ" и "меньшевиковъ". Послѣ оживленнаго обмѣна мнѣній была единогласно принята резолюція о необходимости усилить матеріальную и моральную поддержку рабочей печати и направить всѣ усилія къ столь необходимому въ переживаемый серьезный моментъ единству дѣйствій.

Дальнѣйшее усложненіе цѣлей, несомнѣнно, приведетъ въ концѣ концовъ къ объединенію, если не идей, то дѣйствій. А едва-ли когда-либо въ исторіи встрѣчалась большая сложность стоящихъ передъ демократіей задачъ и большая трудность ихъ рѣшенія...


VI.


Тѣ-же два теченія -- стихійное и болѣе цѣлесообразное, болѣе культурное встрѣчаемъ мы не только у рабочихъ, но и у фабрикантовъ. Одни стихійно защищаютъ свои частные интересы и не останавливаются въ этой защитѣ ни передъ какими средствами вплоть до обращенія къ администраціи съ просьбой "усмирить" ихъ бастующихъ рабочихъ. Такъ, въ Петербургѣ недавно владѣльцы пекаренъ, въ которыхъ происходитъ забастовка рабочихъ на экономической почвѣ, обратились къ администраціи съ ходатайствомъ "повліять на бастующихъ"... Какимъ путемъ? Опять карами административнаго порядка {Въ московскихъ газетахъ находимъ слѣд. сообщеніе:.Въ ночь на 20 Іюля по предписанію охраннаго отдѣленія произведены обыски въ помѣщеніяхъ профессіональныхъ союзовъ булочниковъ и портныхъ. Забраны дѣловыя бумаги. Ночью же арестованы на квартирѣ должностныя лица Общества рабочихъ-булочниковъ Кузнецовъ и Сафроновъ. Обыскъ этотъ находится въ связи съ домогательствами союза хозяевъ, представители которыхъ ходатайствовали недавно о вмѣшательствѣ администраціи въ забастовку. Оказывается -- "домогательства и ходатайства" не безуспѣшны...}? Едва-ли будетъ ошибочнымъ утвержденіе, что такихъ фабрикантовъ и предпринимателей -- большинство. Мы уже видѣли выше характерную для облика этого большинства "конвенцію" общества фабрикантовъ и заводчиковъ, видѣли поведеніе московскихъ хозяевъ металлургическихъ заводовъ по отношенію къ профессіональному союзу рабочихъ. Но есть и другіе типы промышленниковъ. Эти уже понимаютъ, что движеніе рабочихъ сложнѣе, органичнѣе, и что полицейскія мѣры лишь раздуваютъ его огонь, дѣлая еще болѣе труднымъ тушеніе пожара усиліями самихъ фабрикантовъ. Въ первыхъ числахъ іюля 1913 г. петербургскіе фабриканты, не подписавшіе конвенціи, посвятили много времени на изученіе условій, при которыхъ возникаютъ и протекаютъ экономическія забастовки, и выработали планъ борьбы съ ними. Этотъ планъ уже нѣсколько отличается отъ конвенціи. Тенденціи этого теченія ясны изъ доклада, который является результатомъ "изученія условій" и будетъ представленъ въ ближайшемъ будущемъ въ министерства торговли и промышленности и внутреннихъ дѣлъ. Въ этомъ докладѣ фабриканты рѣзко подчеркиваютъ, что необыкновенный ростъ забастовочнаго движенія, охватившаго въ 1912--"1913 гг. нашу промышленность, въ большинствѣ случаевъ является результатомъ протеста противъ репрессій со стороны администраціи. "Рабочій календарь", созданный событіями послѣднихъ лѣтъ, постепенно увеличивается. До 1905 года рабочіе знаменовали только 1 мая, а теперь въ ихъ календарь прибавились: 9-е января, 4-е апрѣля, ленскія событія, протестъ противъ смертной казни, разгонъ 2-й Думы, протестъ противъ гоненій на профессіональные союзы и рабочую печать, и пр., пр. По требованію полиціи, говоритъ далѣе докладъ, предприниматели штрафуютъ рабочихъ за участіе въ политическихъ забастовкахъ, въ размѣрѣ половины дневного заработка. Рабочіе протестуютъ и представляютъ наряду съ протестомъ цѣлый рядъ экономическихъ требованій. Такія же забастовки возникаютъ на почвѣ недоразумѣній, происходящихъ очень часто между рабочими и мастерами предпріятій. Рабочіе требуютъ удаленія мастеровъ, заводская администрація охотно идетъ навстрѣчу этимъ требованіямъ, но полицейская администрація не позволяетъ отстранить мастеровъ, усматривая въ требованіи рабочихъ политическое преступленіе, караемое закономъ. Такія забастовки, благодаря специфическимъ условіяхъ ихъ возникновенія, имѣютъ затяжный характеръ и продолжаются по 3--4 мѣсяца. На такой почвѣ возникла забастовка на двухъ заводахъ Лесснера, у Парвіайнена, на Путиловскомъ заводѣ и въ цѣломъ рядѣ другихъ фабрично-заводскихъ предпріятій. По мнѣнію докладчиковъ, борьба съ забастовочнымъ движеніемъ возможна только при самостоятельной и независимой дѣятельности заводской администраціи {"Рус. Вѣд." No 160 12 Іюль, 1913.}. Совѣтъ съѣздовъ также протестуетъ противъ вмѣшательства въ дѣла фабрикантовъ. Онъ также находитъ, "что отношенія между рабочими и предпринимателями часто обостряются излишнимъ вмѣшательствомъ администраціи въ мирно протекающія экономическія забастовки". "Голосъ Москвы" -- газета московскихъ фабрикантовъ, идетъ еще дальше: сложный рабочій календарь, созданный гоненіями на рабочее движеніе, газета считаетъ совершенно несовмѣстимымъ съ интересами всей промышленной жизни... Возставая рѣзко и рѣшительно противъ репрессій, сыплющихся на профессіональные союзы и рабочую печать, "Голосъ Москвы" говоритъ:

"Отсутствіе въ рабочей средѣ правильно построенныхъ легальныхъ организацій въ случаѣ дальнѣйшаго подъема стачечной волны опять поставитъ) передъ промышленниками толпу, массу, со всей присущей толпѣ стихійностью, экспансивностью, склонностью къ внезапнымъ и необоснованнымъ рѣшеніямъ, принимаемымъ подъ вліяніемъ импульсовъ, вызываемыхъ невидной извнѣ агитаціей, между тѣмъ при наличности профессіональныхъ организацій взаимные переговоры сторонъ могли бы вестись планомѣрно, и рѣшенія рабочихъ имѣли бы всѣ признаки осмысленности и логичности, взамѣнъ случайности и необоснованности.

Бдительно охраняя интересы государственнаго порядка, правительство, тѣмъ не менѣе, должно было бы внимательнѣе присмотрѣться и прислушаться къ общественнымъ настроеніямъ въ странѣ, такъ какъ нервное настроеніе въ рабочей средѣ, хотя и неуловимыми нитями, тѣмъ не менѣе, связано и съ общими настроеніями, такъ какъ стачечныя выступленія встрѣчаютъ въ обществѣ то или иное къ себѣ отношеніе въ зависимости отъ общаго настроенія общества, и подъ вліяніемъ этого фактора и самый ходъ стачекъ можетъ принять иныя формы".

Разросшееся рабочее движеніе, "неуловимыми нитями связанное съ общественными настроеніями", путаетъ органъ октябристовъ. Онъ взываетъ -- уже съ точки зрѣнія интересовъ фабрикантовъ -- къ европейскимъ мѣрамъ обращенія съ волнующейся массой. Очевидно, даже глухіе къ интересамъ трудового народа люди начинаютъ догадываться, какъ далеко за это время движенія и репрессій, репрессій и новаго движенія -- пошло развитіе правового сознанія рабочаго класса. Давно-ли родственное "Голосу Москвы" "Новое Время" объясняло движеніе не ростомъ сознанія въ рабочей массѣ, а продѣлками подпольнаго комитета?.. Да и все поведеніе г. г. октябристовъ въ третьей и четвертой Думахъ съ очевидностью доказываетъ, что, несмотря на будированіе ихъ политическаго органа, сами они не имѣютъ яснаго представленія о томъ, какъ усложнились за время движенія цѣли его... Не говоря уже о направленіи ихъ законодательной дѣятельности,-- достаточно указать, какъ настойчиво -- съ ихъ помощью -- снимались думскимъ большинствомъ всѣ запросы о гоненіяхъ на рабочія организаціи и на рабочую печать. Если министръ, А. А. Макаровъ, былъ не очень большимъ другомъ экономическихъ рабочихъ организацій, то октябристы и подавно... А, вѣдь, съ тѣхъ поръ движеніе пошло значительно дальше, и, чтобы за нимъ угнаться октябризму, надо быть очень осторожнымъ... Пока этой рассторонности что-то не замѣтно. Правда, на нижегородской ярмаркѣ раздаются свободолюбивыя рѣчи предсѣдателя ярмарочнаго комитета, А. С. Салажина. Но находятъ ли эти рѣчи откликъ въ толщѣ русскаго промышленнаго сословія? Или опираться на сильныя руки администраціи много удобнѣе и покойнѣе, чѣмъ самостоятельно рѣшать трудные соціальные вопросы? И главное,-- для правильнаго рѣшенія ихъ дѣлать всѣ необходимые выводы?..


VII.


Когда забастовочное движеніе достигло такой широты и интенсивности, которыя уже очень серьезно обезпокоили администрацію, -- она рѣшила привлечь къ борьбѣ съ движеніемъ судебныя установленія. Судебная палата закрываетъ рабочія газеты. Петербургскій градоначальникъ издаетъ одновременно (5 іюля) съ этимъ слѣдующее распоряженіе:

"Въ виду непрекращающихся забастовокъ рабочихъ въ Петербургѣ въ такихъ предпріятіяхъ, дѣятельность которыхъ имѣетъ государственное и общественное значеніе, градоначальникъ предупреждаетъ рабочихъ:

1) что такія забастовки преслѣдуются по ст. ст. 1350--1359,

2) что по разъясненію сената предпріятія военно-морского вѣдомства, а также фабрики, заводы и мастерскія, выполняющіе заказы военно-морского вѣдомства, относятся къ предпріятіямъ, указаннымъ въ означенномъ законѣ,

3) что, независимо отъ уголовной отвѣтственности по суду, къ виновнымъ будутъ примѣняться мѣры административнаго воздѣйствія".

Въ прессѣ уже указывалось на произвольное толкованіе понятія "предпріятія, дѣятельность котораго имѣетъ государственное и общественное значеніе. Но сейчасъ вопросъ не въ этомъ. Вопросъ въ томъ, кто-же именно будетъ преслѣдоваться? Всѣ рабочіе, вступившіе въ стачку? Но вѣдь ихъ будутъ тысячи... Вѣдь заводы, исполняющіе заказы военно-морского вѣдомства,-- наиболѣе крупныя предпріятія. Какъ-же посадить на скамью подсудимыхъ тысячи по 1350--1359 статьямъ? А кромѣ того, къ нимъ же примѣнить мѣры административнаго воздѣйствія, т. е. тѣ же аресты и высылки?

Въ грандіозной забастовкѣ рабочихъ нефтяныхъ промысловъ въ Баку эти экстренныя мѣры получили примѣненіе. Фигурировали тамъ и массовые аресты, и статья 1359, и окруженіе казармъ рабочихъ городовыми, и, наконецъ, различныя приказанія, обращенныя уже не къ рабочимъ, а къ хозяевамъ. Объявленіе градоначальника отъ 31 іюля "положительно воспрещало" хозяевамъ: 1) вести переговоры съ рабочими и лицами, не принадлежащими къ составу служащихъ и рабочихъ данной фирмы; 2) обсуждать и принимать требованія, не имѣющія экономическаго характера, какъ то: учрежденіе заводскихъ комиссій, празднованіе 1 мая и др.; 3) соглашаться на уплату прямо или косвенно за дни забастовокъ" и пр., и пр. А такъ какъ хозяева предпріятій охотно подчинялись этимъ требованіямъ и отнюдь не протестовали противъ вмѣшательства администраціи въ ихъ дѣла, то забастовка приняла бурный и затяжной характеръ, нанося огромные убытки не только владѣльцамъ промысловъ, но и всей промышленности, пользующейся нефтью. А самой забастовкѣ эти мѣры отнюдь не помѣшали... Она развилась своимъ чередомъ, уголовныя и административныя кары не помѣшали ея возникновенію и не способствовали ея ликвидаціи...

Безсиліе подобныхъ мѣръ въ массовомъ движеніи самоочевидно. Въ Баку, какъ и въ другихъ мѣстахъ, привлекались къ отвѣтственности за забастовку не вся бастующая масса, а такъ называемые "зачинщики", "подстрекатели къ стачкѣ". И вотъ въ этомъ -- въ поискахъ зачинщиковъ массоваго движенія -- русскій трафареть не измѣнился ни на іоту. Какъ раньше -- такъ теперь. Движется небо, движется воздухъ и вода, говорилъ Гераклитъ еще до Рождества Христова, движется и измѣняется наше сознаніе, и самая рѣчь наша, чтобы выразить истину и жизнь, должна неустанно течь... Тогда философъ еще не могъ знать, что есть нѣчто неподвижное и неизмѣнное: это -- отношеніе бюрократіи къ внутренней сути всякаго движенія, всякаго общественнаго протеста или броженія. И "рѣчь" ея неизмѣнна по адресу тѣхъ, кто по самой логикѣ вещей не можетъ не двигаться. Судебное преслѣдованіе и прочія кары. Но развѣ подобная рѣчь, обращенная къ массамъ, что-нибудь говоритъ ихъ сознанію? И развѣ выражаетъ она "истину и жизнь"? Нѣтъ. Какъ раньше бюрократія позже всѣхъ узнавала истину о жизни подвластныхъ ей массъ, такъ и теперь. Теперь -- какъ и раньше...

И невольно вспоминается вглубь исторіи ушедшее трагическое прошлое. Одна изъ датъ современнаго рабочаго календаря.. Какъ широко раскинулось тогда, передъ 9-мъ января, стихійное движеніе. Тогда не было противъ стихіи даже тѣхъ плотинъ, которыя представляютъ теперь изъ себя гонимые профессіональные союзы. Стихія бушевала, и никто не смогъ предотвратить рокового конца. Въ любопытной книгѣ г. Морского, "Зубатовщина" (ходятъ упорные слухи, что подъ этимъ псевдонимомъ скрывается весьма освѣдомленное въ правительственныхъ дѣлахъ лицо), разсказывается о движеніи 9-го января и о времени, ему предшествующемъ. "С.-Петербургское телеграфное агентство, говоритъ авторъ {А. Морской. Зубатовщина. Страничка изъ исторіи рабочаго вопроса въ Россіи, стр. 171.}, въ своемъ циркулярѣ наивно заявляло, что полиція, какъ показали событія, не была въ состояніи ни предотвратить рабочаго движенія, ни руководить имъ, ибо рабочіе пошли по пути политическихъ требованій". Далѣе освѣдомленный авторъ говоритъ о вещахъ еще болѣе интересныхъ: "Комитетъ Министровъ, въ засѣданіи 11 января 1905 г., призналъ, что "рабочіе союзы, образованные при помощи полицейскаго усмотрѣнія, являлись угрозою общественному спокойствію". При этомъ назидательнымъ оказалось заявленіе министра внутреннихъ дѣлъ, князя Святополка-Мирскаго, что столичной администраціи, почти вплоть до развязки 9-го января 1905 г., оставался совершенно неизвѣстнымъ истый характеръ рабочаго движенія". Само охранное отдѣленіе, организовавшее Гапоновскіе отдѣлы рабочихъ союзовъ, не знало истаго характера начавшагося движенія! Такъ говоритъ г. Морской теперь, въ 1913 году. Теперь онъ говоритъ объ этомъ иронически. А что было тогда? Тогда, уже послѣ 9-го января, т. е. въ моментъ полной освѣдомленности о характерѣ движенія, появилось оффиціальное сообщеніе тогдашняго министра финансовъ и петербургскаго генералъ-губернатора. Въ этомъ сообщеніи говорилось, что самимъ рабочимъ чужды политическія требованія, но что ихъ дѣлаютъ слѣпымъ орудіемъ "злонамѣренныя лица", именемъ рабочихъ заявляющія требованія, ничего общаго съ нуждами рабочихъ по имѣющія! Другими словами, тогда, 9-го января, двигались не сотни тысячъ рабочихъ, а лишь подстрекнувшія ихъ "злонамѣренныя лица"... Ну, а теперь, когда эта дата появилась въ рабочемъ календарѣ,-- они тоже не сознаютъ ея значенія? Теперь, когда они борятся за свободу своихъ организацій, за свободу печати, имъ тоже чужды политическія требованія? Эта близорукость поистинѣ изумительна... При выборѣ уполномоченныхъ для выработки устава больничныхъ кассъ неоднократно эти уполномоченные арестовывались. Общее собраніе союза древообдѣлочниковъ (февраль, 1913 г.) выносить единогласно резолюцію: "Чтобы не нарушилась планомѣрная работа уполномоченныхъ по страхованію рабочихъ, собраніе требуетъ неприкосновенности ихъ личности, причемъ собраніе признало, что неприкосновенность уполномоченныхъ находится въ связи съ общими условіями русской дѣйствительности". На общемъ собраніи союза металлистовъ въ іюнѣ 1913 г. ораторы говорятъ "о правахъ рабочей массы на жизнь, на организацію, и проводятъ параллель между силой организованнаго капитала и союзами рабочихъ, лишенныхъ всякихъ правъ". "Гдѣ, говоритъ одинъ изъ нихъ, свобода слова, союзовъ и стачекъ? Гдѣ ненаказуемость экономическихъ стачекъ, закрѣпленная закономъ? Ничего нѣтъ... Намъ, создателямъ народнаго богатства, заканчиваетъ ораторъ, нужны права на жизнь, на борьбу, мы должны быть гражданами своего государства!" Такъ говорятъ сейчасъ повсюду сами рабочіе. А что думали опять таки сами рабочіе, а не злонамѣренныя лица, когда арестовывались и высылались ихъ выборщики при выборахъ въ Думу?

Развѣ эти требованія -- свобода коалиціи, свобода печати, неприкосновенности личности -- платоническія пожеланія, ничего общаго съ нуждами рабочихъ не имѣющія? Не сливаются-ли они, эти требованія, все плотнѣй и плотнѣй съ повседневной жизнью рабочихъ, съ ихъ нуждой, съ ихъ рабской зависимостью отъ перваго городового?

Тогда рабочіе стихійно пошли за фантастической фигурой страннаго попа, созданнаго охраннымъ отдѣленіемъ. Движеніе, вышедшее изъ нѣдръ охраны, обратилось -- неуловимо и стихійно -- въ собственную противоположность. Теперь рабочіе духовно выросли и пойдутъ уже не за попомъ. Но что сдѣлано за это время для уничтоженія стихіи? Сдѣлана-ли хотя одна существенная уступка требованіямъ рабочихъ? И развѣ въ другой формѣ эта стихія не потрясаетъ ежедневно народнаго организма? Развѣ теперь возможна промышленная жизнь государства безъ правильнаго регулятора въ видѣ политическихъ правъ гражданъ его? Тогда, послѣ 9 января, потрясенное общество само шло по стопамъ рабочихъ. Теперь картина рѣзко измѣнилась. Но "истый" характеръ рабочаго движенія остался тотъ же самый. 198 инженеровъ подали тогдашнему предсѣдателю комитета министровъ, графу Витте, записку, которая бросаетъ яркій свѣтъ на недавнее прошлое:

"Причины частыхъ за послѣдніе годы потрясеній жизни нашей промышленности бурными взрывами рабочихъ движеній лежатъ не въ иноземномъ воздѣйствіи, а въ коренномъ и ясно сознаваемомъ всѣми мыслящими гражданами неустройствѣ нашей государственной жизни... Составляя по своему умственному развитію и по условіямъ своей жизни въ наиболѣе культурныхъ центрахъ страны передовую часть народной массы, наши промышленные рабочіе совершенно лишены законныхъ средствъ для защиты своихъ интересовъ и, въ частности, лишены возможности организоваться для этой цѣли въ союзы. Такое положеніе класса, къ которому въ настоящее время принадлежатъ уже милліоны русскаго населенія, вызываетъ въ немъ постоянное все болѣе увеличивающееся и всѣ болѣе сознательное стремленіе не только къ непосредственному улучшенію условій своей жизни, но также и къ пріобрѣтенію правъ, обезпечивающихъ возможность отстаивать законнымъ путемъ свои интересы. Это вполнѣ естественно стремленіе и у насъ, какъ и въ другихъ странахъ, неизбѣжно должно было привести и дѣйствительно привело рабочихъ къ требованіямъ политическаго свойства... Мы, и въ особенности тѣ изъ насъ, которые по своему положенію близко стоятъ къ рабочимъ, считаемъ своимъ долгомъ засвидѣтельствовать, что идеи политической свободы давно уже не чужды рабочей средѣ и вполнѣ ясно сознаются въ ней многими, и мы не можемъ допустить, чтобы этотъ огромный фактъ остался тайной для правительства. Поэтому, власти, объясняя происшедшія событія, какъ результатъ преступной агитаціи со стороны интеллигенціи и даже какъ результатъ подкупа, идутъ въ разрѣзъ съ несомнѣнными общественными фактами".

Такъ комментировали "близко стоящіе къ рабочимъ" инженеры наивную и трогательную политическую петицію рабочихъ... Восемь тяжелыхъ лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ. Наивность слетѣла, суть осталась. Незыблемымъ осталось также и отношеніе власти къ движенію рабочихъ. Попрежнему для нея остается тайной истинное положеніе вещей, попрежнему нѣсколько "подстрекателей" ворочаютъ сотнями тысячъ людей... А вѣдь съ тѣхъ поръ, послѣ всего пережитого, "идеи политической свободы" должны были еще шире разлиться, еще конкретнѣе воплотиться въ жизнь, еще нагляднѣе подтвердиться соціальнымъ опытомъ рабочаго класса. Жизнь усложнилась, усложнились цѣли. Стремленіе рабочихъ къ широкой, открытой, массовой организаціи назрѣваетъ, какъ мы видѣли, достаточно интенсивно въ процессѣ ихъ экономической борьбы. И сколько бы "зачинщиковъ" ни переловили, борьба за гражданскія и политическія права остановиться не можетъ. Новое въ исторіи всегда тѣмъ или инымъ путемъ пробиваетъ себѣ дорогу. Весь вопросъ въ томъ, какой это будетъ путь... Когда рабочій классъ вытянется "во весь свой ростъ" -- поздно будетъ разбирать слишкомъ низкіе для него потолки стараго зданія. Клапаны въ видѣ политическихъ правъ для того и существуютъ, чтобы ихъ открывали во время, безъ опозданія...


Е. Кускова.


"Современникъ", кн.IX. 1913