# Пальчик

Эдуар-Рене Лабуле

Poucinet.

(Финская сказка).

Русский перевод 1931 г. (без указания переводчика).

## Эдуард Лабулэ. Пальчик


Финская сказка


## I


Было у одного крестьянина три сына: Пьер, Поль и Жан.

Пьер был толстый, румяный, ленивый и глупый.

Поль -- тощий, жёлтый, завистливый и злой.

Жан -- маленький, шустрый, весёлый и смелый. Старшие братья в насмешку называли его Пальчиком и уверяли, что он может спрятаться в отцовском сапоге. У крестьянина и было добра, что три сына. В кладовой у него валялись пустые мешки, а в погребе стояли пустые бочки. Поэтому даже тень медной монетки считалась у них в доме богатством.

Рожь была дорога, жизнь тяжела. И вот, как только сыновья подросли, отец стал уговаривать их пойти побродить по свету, поискать счастья.

-- Не так-то легко жить у чужих людей и гнуть спину из-за куска хлеба, -- говорил он, -- а всё лучше, чем помирать дома с голоду.

Братья подумали, подумали и решили, что оно и вправду лучше.

А неподалёку от тех мест, где они жили, стоял королевский дворец.

Такого великолепного дворца не было, пожалуй, на всём свете. Хоть он и был деревянный, но зато с двадцатью резными балкончиками, а окон в нём была целая дюжина -- шесть сверху, шесть внизу, и все со стёклами.

Но вот нежданно-негаданно за одну ночь прямо перед окнами дворца вырос огромный дуб, да такой ветвистый, что в королевских покоях стало темно.

Король приказал немедленно срубить дуб. Но как ни старались придворные дровосеки, у них ничего не получалось. Самые острые топоры тупились после первого же удара. А если кому-нибудь и удавалось срубить хоть одну ветку, вместо неё в тот же миг вырастали две, да притом вдвое толще срубленной.

Король обещал мешок золота тому, кто избавит его от этого неприятного соседства.

Однако и королевское обещание не помогло. Хочешь не хочешь, а пришлось королю сидеть среди бела дня при свечах.

Но это ещё полбеды. Гораздо хуже было то, что колодец королевского замка, неизвестно почему, вдруг высох до самого дна.

Королю, принцессе и придворным приходилось пить мёд и умываться пивом. Вот до чего дожили! И это в стране, где чуть ли не из-под каждого камня текут ручьи.

Король был в отчаянии. Он обещал наградить поместьями, деньгами и титулом маркиза всякого, кто выкопает во дворе замка колодец такой глубины, чтобы воды из него можно было брать сколько угодно и когда только понадобится.

Охотников до денег, поместий и титулов нашлось немало. Но заработать эту награду оказалось не так-то легко. Где бы ни начинали рыть, лопаты всюду натыкались на твёрдый камень.

-- Ваше Величество, -- сказали министры, -- вырыть колодец так же невозможно, как срубить дуб.

-- Ну что ж, -- сказал король, -- раз это невозможно, значит, это должно быть сделано.

Хоть королевство его, по правде говоря, было совсем захудалое, упрям он был ничуть не меньше китайского императора.

И вот король приказал вывесить на воротах указ, скреплённый большой королевской печатью.

В указе чёрным по белому было написано: его королевское величество обещает тому, кто срубит дуб и выроет колодец, руку принцессы, своей единственной дочери, да ещё полкоролевства в придачу.

Принцесса была прекрасна, как день, половина королевства тоже чего-нибудь да стоила -- поэтому не мудрено, что всякий, кто умел держать в руках топор или заступ, захотел попытать счастья.

Не успели слуги вывесить королевский указ, как со всех концов двинулись во дворец толпы здоровых молодцов с топорами, пилами, заступами и кирками на плечах.

Они принялись пилить и рубить, копать и долбить, но всё было напрасно: дуб становился твёрже, а гранит не делался мягче.


## II


События во дворце взбудоражили весь народ. В городах и деревнях только и разговору было, что о королевском указе.

И вот Пьер, Поль и Жан решили тоже отправиться во дворец, благо королевские ворота открывались для всех, кто приходил с топором и заступом.

Не то чтобы братья надеялись жениться на принцессе или получить половину королевства, но -- кто знает! -- может быть, при дворе найдётся и для них подходящая работа и кусок хлеба. Это всё, чего они хотели.

Дорога была не такая уж длинная и трудная, но не успели братья отойти от дома и ста шагов, как старший из них, Пьер, стал жаловаться, что устал и поранил ноги острыми камнями, а средний брат, Поль, принялся проклинать свою судьбу, а заодно -- отца, мать и обоих братьев.

Только меньший брат, Пальчик, был доволен путешествием и весело шагал, поглядывая по сторонам.

Птицы, пчёлы, кузнечики, травы, камни -- ничто не ускользало от его быстрых глаз.

Всё надо было ему знать: в какие цветы любят забираться пчёлы? Почему ласточки летают так низко над рекой? Почему бабочки порхают зигзагами? Но стоило ему заговорить об этом с братьями, как Пьер поднимал его на смех, а Поль обрывал на полуслове, называя пустомелей и дурачком.

По дороге им надо было обойти гору, поросшую от подножия до вершины дремучим лесом.

Откуда-то сверху доносился мерный стук топора и треск ломающихся ветвей.

-- Кому это вздумалось на такой высоте рубить лес? -- сказал Пальчик. -- Право, меня это очень удивляет.

-- А меня очень удивило бы, если бы тебя что-нибудь не удивило, -- со злостью сказал тощий Поль. -- Для дурака всё диво.

Толстый Пьер потрепал младшего брата по щеке и добродушно сказал:

-- Эх ты, глупенький! Ну кто же станет стучать в лесу топором? Ясно, что дровосек.

-- А всё-таки я пойду посмотреть, кто это, -- сказал Пальчик.

-- Что ж, ступай, ступай! -- сказал Поль. -- Желаю тебе сломать шею. Это будет для тебя наука: в другой раз не захочешь знать больше, чем твои старшие братья.

Пальчик не стал спорить и полез наверх, цепляясь за ветки, перескакивая с камня на камень и всё время прислушиваясь к стуку топора, чтобы не сбиться с пути.

Как вы думаете, что увидел он, добравшись до вершины горы? Топор. Да, да, топор, который сам по себе, для собственного удовольствия и без всякой посторонней помощи, рубил огромную сосну.

-- Здравствуй, топор, -- сказал Пальчик. -- Неужели тебе не скучно рубить в одиночку это большое, старое дерево?

-- На то я и топор, чтобы рубить! -- ответил топор. -- Рублю и поджидаю хозяина.

-- Отлично! -- сказал Пальчик. -- Я тут.

Он преспокойно взял топор, положил в свой кожаный мешок и весело спустился к братьям.

-- Ну, любознайка, какое чудо ты видел наверху? Что там стучало? -- спросил его Поль, криво усмехаясь.

-- Это и в самом деле стучал топор, -- ответил Пальчик.

-- Ну, я же говорил тебе! -- сказал Пьер, похлопав его по спине. -- Было из-за чего взбираться на такую кручу!

Пальчик ничего не ответил, и они пошли дальше.

Дорога становилась всё труднее. Скоро они оказались в узком скалистом ущелье. Пробираясь по заваленной камнями тропинке, они услышали где-то вдалеке гулкие удары, как будто кто-то бил железом по гранитной скале.

-- Что это? -- сказал Пальчик. -- Неужели там наверху каменоломня?

-- Нет, это дятел долбит носом дерево! -- сказал Пьер насмешливо. -- Право, можно подумать, что этот мальчишка только вчера вылупился из яйца!

Пальчик покачал головой:

-- Никогда не слышал, чтобы дятел стучал так громко! Надо пойти поглядеть.

-- Дурачок, -- сказал Пьер, -- не понимает шуток! Разве ты сам не слышишь, что это работают киркой?

-- А все-таки я пойду посмотрю, -- сказал Пальчик и на четвереньках полез вверх по крутому утёсу.

Как вы думаете, что он увидел, добравшись до вершины? Кирку! Кирку, которая сама по себе, для собственного удовольствия и без всякой посторонней помощи, долбила камень. Твёрдый гранит поддавался, словно это был не гранит, а мягкая земля, и с каждым ударом кирка уходила в глубь скалы по самую рукоятку.

-- Здравствуй, кирка! -- сказал Пальчик. -- Неужели тебе не скучно долбить в одиночку этот огромный гранитный утёс?

-- На то я и кирка, чтобы долбить, -- ответила кирка. -- Долблю и поджидаю хозяина.

-- Отлично, -- сказал Пальчик. -- Я тут.

Он преспокойно взял кирку, снял с рукоятки и, положив то и другое в свой кожаный мешок, весело спустился к братьям.

-- Ну, какое ещё чудо видела ваша милость наверху? -- усмехаясь, спросил Поль.

-- Вы и на этот раз были правы: это стучала кирка, -- сказал Пальчик и, не прибавив больше ни слова, пошёл вслед за братьями.

Скоро они подошли к прозрачному и чистому ручью. Всем троим очень хотелось пить, и, низко наклонившись, они принялись черпать студеную воду полными пригоршнями.

-- Какая вкусная холодная вода! -- сказал Пальчик. -- Хотел бы я знать, откуда вытекает этот ручей.

-- Нашёл о чем спрашивать! -- пробурчал Поль, едва не захлебнувшись от злости. -- Ручей как ручей! И вытекает он, как и все ручьи на свете, из земли.

-- Может быть, -- сказал Пальчик. -- А всё-таки я пойду посмотрю, где он начинается.

-- Можешь лезть хоть на небо, к самому господу богу! -- закричал Поль.

А Пьер грустно добавил:

-- Какой глупый ребёнок! Ума не приложу, в кого он такой.

И братья зашагали по дороге, а Пальчик бегом побежал в другую сторону, вверх по течению ручья.

Ручей становился всё уже и уже и наконец превратился в тоненькую серебристую ниточку.

И что же вы думаете, увидел Пальчик, когда добрался до самого начала ручья?

Ореховую скорлупку, из которой, играя на солнце всеми цветами радуги, выбивалась струйка прозрачной воды.

-- Здравствуй, скорлупка! -- сказал Пальчик. -- Неужели тебе не скучно лежать в этой глуши совсем одной?

-- Конечно, скучно, да что поделаешь, -- ответила скорлупка. -- Вот уж сколько лет я лежу здесь и поджидаю хозяина.

-- Отлично, -- сказал Пальчик. -- Я тут. -- И он преспокойно поднял ореховую скорлупку, заткнул её мхом, чтобы не вытекала вода, и положил в свой кожаный мешок.

После этого он побежал догонять братьев.

-- Ну, что, -- закричал Поль, завидев его издали, -- узнал теперь, откуда ручей течёт?

-- Узнал, -- ответил Пальчик. -- Он вытекает из ореховой скорлупки.

-- Этого дурака не переделаешь! -- проворчал Поль и махнул рукой.

-- Видно, такой уж он уродился. -- вздохнув, добавил Пьер.

Пальчик ничего не ответил и весело зашагал вслед за братьями.

"Я увидел то, что хотел увидеть, -- думал он, -- и узнал то, что хотел узнать. А больше мне ничего и не надо".


## III


Наконец братья дошли до королевского дворца.

На воротах они увидели большое объявление о том, что король обещает руку принцессы и пол-королевства человеку любого рода и звания -- будь то дворянин, горожанин или даже простой крестьянин, -- если только он исполнит два желания его величества: срубит дуб и выкопает колодец.

Но так как охотников оказалось очень много, а после каждого неудачного удара топора и взмаха кирки дуб разрастался всё шире и гранит становился всё твёрже, то под большим объявлением король приказал повесить маленькое, написанное красными буквами.

Вот что было сказано в этом объявлении:

"Да будет известно всем, что его величество король в своей неисчерпаемой милости повелел отсекать правое ухо всякому -- будь то крестьянин, горожанин или даже знатный дворянин, -- кто вызовется срубить дуб и вырыть колодец, но не сделает ни того, ни другого.

Его величество надеется, что это маленькое наказание послужит к исправлению нравов и отучит дерзких браться не за своё дело".

Для большей убедительности вокруг объявления было прибито десятка два отрезанных ушей с указанием имени и звания их бывших владельцев.

Прочтя это объявление, Пьер засмеялся, закрутил усы, поглядел на свои огромные жилистые руки, потом повертел топор над головой и одним махом срубил самую толстую ветку заколдованного дерева.

И сейчас же вместо неё выросли две ветки, каждая вдвое больше и толще срубленной.

Королевская стража схватила несчастного и тут же на месте отрубила ему правое ухо.

-- Эх ты, простофиля! -- сказал Поль. -- Разве так надо браться за дело?

Он медленно обошёл вокруг дерева, высмотрел узловатый корень, вылезший из земли, несколько раз примерился, а потом с одного удара перерубил корень пополам.

И в то же мгновение два огромных новых корня вырвались из-под земли, и каждый из них дал по крепкому молодому побегу, сразу же покрывшемуся листьями.

-- Схватить этого негодяя! -- закричал в бешенстве король. -- Он заслуживает того, чтобы ему отрубили оба уха.

Сказано -- сделано. Поль не успел и за ухом почесать, как у него уже не было ушей -- ни правого, ни левого.

Тут выступил вперёд Пальчик и сказал, что тоже хочет попытать счастья.

-- Гоните прочь этого недомерка! -- закричал король. -- А если ему так уж хочется избавиться от своих ушей, отрубите их сейчас же, и пусть он убирается на все четыре стороны.

-- Простите, ваше Величество, -- сказал Пальчик, -- король должен быть верен своему слову. Я тоже хочу испытать свои силы, а уши отрубить вы мне всегда успеете.

-- Ладно, попробуй! -- вздохнув, сказал король. -- Но берегись, как бы я не приказал в придачу к ушам отрезать тебе и нос!

Однако и эта угроза не испугала Пальчика. Он достал из своего кожаного мешка топор, не без труда насадил его на топорище, которое было чуть ли не больше самого Пальчика, и звонко крикнул:

-- Руби, топор!

И топор принялся за дело. Он рубил, колол, крошил, рассекал. Щепки так и летели во все стороны -- направо, налево, вверх и вниз. Не прошло и четверти часа, как от дуба осталась только куча дров. Дров было так много, что ими потом целый год топили дворцовые печи.

Когда дерево было срублено и расколото, Пальчик подошёл к балкону, на котором сидели король и принцесса, и, низко поклонившись, сказал:

-- Довольны ли вы своим покорным слугой, ваше Величество?

-- Не совсем, -- ответил король, хотя на самом деле он не мог прийти в себя от изумления и радости. -- Мне нужен ещё колодец. Если у меня не будет колодца, у тебя не будет ушей.

-- Соблаговолите указать место, которое вам нравится, -- сказал Пальчик, -- и я попытаюсь ещё раз доставить удовольствие вашему Величеству.

Король с принцессой и придворными спустился во двор. Королю подали бархатное кресло, а принцесса уселась на золочёной скамеечке у его ног. С тревогой и любопытством поглядывала она на этого маленького человека, который добивался высокой чести стать её мужем.

-- Ну, принимайся же за дело! -- сказал король и указал место, где уже многие безуспешно пытались вырыть колодец.

Нимало не смущаясь, Пальчик вытащил из кожаного мешка кирку, насадил её на рукоятку и звонко крикнул:

-- Долби, кирка!

И кирка принялась долбить и дробить камень так, что осколки гранита полетели во все стороны.

Не прошло и четверти часа, как посреди двора, в гранитной скале, был выдолблен глубокий-преглубокий колодец.

-- Ваше Величество, -- спросил Пальчик, кланяясь королю, -- достаточно ли глубок этот колодец?

-- Глубок-то он глубок, -- сказал король, -- но в нём нет воды.

-- Потерпите ещё одну минуту, ваше величество, и вода будет, -- сказал Пальчик.

Он достал из своего мешка волшебную скорлупку и осторожно положил её на край колодца. Потом вытащил из скорлупки кусочек мха, которым она была заткнута, и звонко крикнул:

-- Бей ключом!

И сразу же из скорлупки, звеня и рассыпаясь дождём, высокой струёй забил фонтан. В воздухе стало так свежо, что король, принцесса и все придворные даже продрогли.

А фонтан бил без устали. Не прошло и четверти часа, как вода наполнила колодец, а потом перелилась даже через край.

Пришлось спешно рыть канавы, чтобы спастись от наводнения.

-- Ну, теперь вы довольны мной, ваше Величество? -- спросил Пальчик. -- Я сделал всё, что обещал. Надеюсь, и вы исполните свои обещания.

-- Да, маркиз Пальчик, -- ответил король, -- я готов уступить тебе половину моего королевства. Если же ты не охотник носить корону (кстати, должен тебя предупредить, что это дело довольно хлопотное), можешь получить стоимость короны деньгами. Выбирай сам. Что же касается женитьбы на принцессе, то здесь мало одного моего согласия. Попытайся понравиться ей самой.

-- Что же нужно для этого сделать? -- спросил Пальчик, подбоченившись и поглядывая на принцессу.

-- Ты узнаешь об этом завтра, -- ответил король. -- А пока ты мой гость. Тебе отведут лучшую комнату в замке.

Король удалился вместе с принцессой и придворными. А Пальчик с братьями остался во дворе замка.

-- Ну, дорогие мои, -- сказал Пальчик, -- теперь вы видите, что я недаром сделал в пути несколько лишних миль!

-- Тебе просто повезло, -- сухо ответил Поль. -- Недаром же говорится: "Дуракам -- счастье".

-- Ты молодец, малыш! -- добродушно сказал Пьер. -- Даю второе ухо на отсечение, что ты далеко пойдёшь.

В это время из дворца вышел камергер и пригласил маркиза Пальчика в его покои. Пальчик позвал с собой обоих братьев. И так как считалось, что он в большой милости у короля, то камергер обещал завтра же найти для Пьера и Поля подходящее занятие при дворе.


## IV


В эту ночь король не мог уснуть. Такой зять, как Пальчик, был ему совсем не по вкусу. Его величество ломал голову, раздумывая над тем, как бы это сдержать слово и в то же время не сдержать его.

Король долго ворочался с боку на бок и, наконец, приказал позвать Пьера и Поля. Ему хотелось узнать всю подноготную своего непрошеного зятя, а кто же лучше братьев мог выдать ему недостатки и слабости Пальчика!

Пьер расхваливал младшего брата, как только мог. Это не слишком-то понравилось королю. Гораздо больше удовольствия доставил ему Поль.

Поль, не жалея громких слов и нимало не заботясь о правде, доложил его величеству, что Пальчик с детства был бездельником, хвастуном и нахалом и что было бы просто смешно из-за такого пустяка, как честное слово короля, отдавать за него замуж принцессу.

-- Этот мальчишка слишком много думает о себе, -- сказал Поль. -- После своей случайной удачи он, кажется, считает себя сильнее и умнее всех на свете. Здесь, в окрестных лесах, живёт великан, который наводит страх на всю округу. Говорят, что к обеду он съедает чуть ли не целого быка в один присест. Так вот, я собственными ушами слышал (тут Поль немного замялся и хотел было почесать за ухом, но вовремя вспомнил, что у него нет ушей)... собственными ушами слышал, будто наш новоиспечённый маркиз хвалится, что, стоит ему только захотеть, и он заставит этого великана чистить себе сапоги.

-- Посмотрим, -- сказал король.

После этого он отпустил братьев и спокойно уснул. На следующее утро его величество приказал позвать Пальчика. Он принял его в присутствии всего двора.

-- Мой дорогой будущий зять, -- сказал король, делая ударение на предпоследнем слове, -- я слышал, что в наших местах живёт великан. Говорят, что он выше самой высокой сосны и может съесть за обедом целого быка. Так вот, я полагаю, что в ливрее с золотыми нашивками, в треуголке с плюмажем и с алебардой в руках этот великан был бы достоин стоять на страже у дверей нашего замка. Моя дочь просит вас сделать ей этот маленький подарок, а после этого она готова подарить вам свою руку и сердце.

-- Это нелёгкая задача, -- сказал Пальчик, -- но, чтобы понравиться её высочеству, я попробую.

Он положил в свой кожаный мешок волшебный топор, волшебную скорлупку, круг сыра и каравай хлеба, вскинул мешок на спину и отправился в путь.

Пьер утирал слёзы, а Поль ухмылялся. Он думал, что Пальчик уже не вернётся, и был очень доволен.

А Пальчик тем временем шагал по лесу, поглядывая то направо, то налево. Но нигде не было и следа великана.

Так бродил он целую неделю и наконец зашёл в такую чащу, где, наверное, никогда не ступала человечья нога.

Тут он остановился и закричал во весь голос:

-- Эй, чудовище лесное,

На тебя иду войною!

Выходи на смертный бой --

Я разделаюсь с тобой!..

-- Со мной?.. -- загремел в вершинах сосен страшный голос. -- А вот погоди, я сейчас тебя раздавлю, как мошку.

-- Ну, ну, не хвастай раньше времени! -- сказал Пальчик.

Великан что-то зарычал в ответ, и Пальчик услышал, как затрещали, сгибаясь, деревья и захрустели сломанные ветки.

Великан, тяжело топая, бежал по лесу. Он остановился возле Пальчика и стал озираться по сторонам, стараясь разглядеть среди деревьев своего противника.

Но никого не было видно.

Наконец, случайно поглядев себе под ноги, он заметил маленького человечка, спокойно сидящего на стволе поваленного дерева.

-- Так это ты, муравей, посмел разбудить меня? -- заревел великан и так топнул ногой, что земля вздрогнула.

-- Да, дружок, это я, -- ответил Пальчик. -- Мне нужен усердный и послушный слуга, и я решил взять тебя на эту должность.

-- Ну и потеха!. -- сказал великан. -- А вот я сейчас закину тебя на дерево, в это воронье гнездо, -- тогда будешь знать, как шататься по моему лесу!

-- По твоему лесу? -- удивился Пальчик. -- Он такой же твой, как и мой. А если ты посмеешь мне сказать ещё хоть одно грубое слово, я в четверть часа вырублю весь твой лес до последнего дерева.

-- Фу-ты, напугал!.. -- засмеялся великан. -- Хотел бы я посмотреть, как ты это сделаешь.

-- Сейчас увидишь, -- сказал Пальчик. Он достал из своего мешка волшебный топор и тихонько сказал -- Руби, топор!

И топор начал рубить, ломать, колоть, крошить... Огромные стволы валились прямо на великана. Ветки дождём сыпались ему на голову...

-- Довольно, довольно! -- в страхе закричал великан. -- Ты погубишь весь мой лес. Кто ты такой?

-- Я могущественный волшебник Пальчик. Стоит мне только сказать слово, и мой топор снесёт тебе голову. Ты ещё узнаешь, с кем имеешь дело!.. А ну-ка, веди меня к себе в дом!

Великан так удивился, что не стал спорить и повел Пальчика прямо к своему жилью.

По дороге Пальчик проголодался. Он достал из своего мешка каравай хлеба, круг сыра и принялся уплетать за обе щёки.

-- Что это ты ешь -- такое белое и такое чёрное? -- спросил великан, который никогда не видел ни хлеба, ни сыра.

-- Камни, -- ответил Пальчик и откусил большой кусок сыра.

-- Ты ешь камни?

-- Да, я их очень люблю. Потому-то я такой сильный, что ем камни. Да ты сам попробуй -- вон там лежит славный камешек! Увидишь, как это вкусно.

Великан, который был так же глуп, как и высок, поднял большую каменную глыбу и принялся грызть...

Но, должно быть, угощенье пришлось ему не по вкусу. Он сломал два зуба и отшвырнул камень.

-- Эх, ты! -- сказал Пальчик, дожёвывая горбушку. -- А ещё великан!

Наконец они подошли к хижине великана. Эта хижина была выше самого высокого дворца и чуть пониже самой высокой горы.

-- Слушай, -- сказал Пальчик великану, усаживаясь возле очага, в котором с треском пылало несколько сосен, переломленных пополам, -- давай уговоримся: один из нас двоих будет хозяином, а другой -- слугою. Если я не смогу сделать того, что сделаешь ты, я буду твоим слугой, а ты -- моим хозяином. Если же ты не сможешь сделать того, что сделаю я, -- я буду твоим хозяином, а ты -- моим слугой.

-- Идёт! -- сказал великан. -- Я не прочь иметь слугою такого пройдоху, как ты. Ты будешь за меня думать, а то я ужасно устаю, когда мне приходится ворочать мозгами. Ну, давай начнём наше состязание. Для первого раза сходи-ка на реку, принеси воды, будем варить обед. Вон там, в углу, стоят вёдра.

Чтобы посмотреть на вёдра, Пальчику пришлось задрать голову. Они были в два человеческих роста вышиной и в три обхвата шириной. Пальчику было бы легче утонуть в них, чем сдвинуть с места.

-- Ага, -- сказал великан, скаля уцелевшие зубы, -- испугался, сынок? Ещё бы -- где тебе справиться с моими ведёрками! А ведь я каждый день хожу с ними на реку, и даже не хожу, а бегаю.

-- Ну и бегай себе на здоровье! -- сказал Пальчик. -- А что до меня, так я лучше реку заставлю прибежать сюда.

Он украдкой вытащил из мешка свою ореховую скорлупку и сказал шёпотом:

-- Бей ключом!

И в ту же минуту кипучая струя с шумом вырвалась из скорлупки, и вода, весело журча, растеклась по всей хижине.

-- Не надо, не надо!.. -- закричал великан в ужасе. -- Не зови сюда реку! Уж лучше я сам схожу за водой.

Он подхватил свои огромные вёдра и, перешагнув через лужу, побежал на реку.

Вернувшись в хижину, великан подвесил над очагом чугунный котёл, выплеснул в него воду из одного ведра, бросил тушу только что освежёванного быка, пятьдесят кочанов капусты и целый воз моркови.

Пока суп варился, великан несколько раз пробовал его и снимал пену огромным решетом.

-- Ну, готово, -- сказал он наконец. -- Садись за стол. Посмотрим, сможешь ли ты угнаться за мной в еде. Я так проголодался, что готов съесть этого быка целиком да и тебя в придачу. Знаешь, бывают такие пряничные человечки? Их едят на сладкое.

-- Ладно, ладно, -- ответил Пальчик, -- ещё посмотрим, кто кого съест.

Он уселся за стол и, пока великан снимал котёл с огня, незаметно подсунул себе под куртку свой большой кожаный мешок.

И вот оба принялись за еду.

Великан отправлял себе в рот кусок за куском, а Пальчик не отставал от него, отправляя кусок за куском в свой мешок.

-- Уф, -- сказал великан, обсасывая кость, -- славно! Теперь пора расстегнуть одну пуговку на жилетке...

-- Как! Уже? -- спросил Пальчик и опустил в мешок полкочана капусты. -- Ты, я вижу, плохой едок.

Великан ничего не ответил. Он заложил за щёку чуть ли не целый окорок и стал его жевать вместе с костью, так что хруст пошёл по всей хижине.

-- Уф, -- сказал он, проглотив последний кусок, -- придётся расстегнуть вторую пуговицу, а то жилетка лопнет.

-- Нет, ты мне не товарищ! -- сказал Пальчик и сунул в мешок огромный кусок говядины. -- Только сели за стол, а ты уже вторую пуговицу расстёгиваешь.

Великан тяжело вздохнул и вытащил из котла три кочана капусты.

Он без передышки проглотил их один за другим и отвалился от стола.

-- Уф!.. -- простонал он. -- Надо расстегнуть третью пуговицу, а не то я и сам сейчас лопну.

-- Эх ты, неженка! -- сказал Пальчик. -- Ну, давай съедим ещё по кусочку!

-- Места нет, -- прохрипел великан. -- Я по самое горло сыт.

Пальчик засмеялся:

-- Ну и что ж из этого! Распори ножом брюхо, а потом зашей его и снова набивай. Вот, смотри!..

И он с размаху распорол свой кожаный мешок сверху донизу.

-- Теперь мы можем начинать обед сначала. Бери-ка нож, пори себе брюхо!

-- Нет уж, слуга покорный, -- сказал великан, отмахиваясь от него обеими руками.

-- А если ты мой покорный слуга, так забирай своё добро и неси меня к королю.

Великан послушно посадил своего маленького повелителя к себе на плечо, на другое взвалил мешок золота и зашагал через лес к замку короля.


## V


В замке был праздник. Все танцевали и веселились, о Пальчике никто больше не думал. Прошло уже восемь дней с тех пор, как он ушёл. Кто же мог сомневаться в том, что великан его съел?

И вдруг раздался страшный грохот. Дворец задрожал и зашатался от основания до самой крыши.

Это великан ударом ноги вышиб большие дворцовые ворота, которые были для него слишком низки.

Все бросились к окнам и увидели Пальчика -- он преспокойно сидел на плече у страшного великана.

Дамы закричали от ужаса, мужчины схватились за шпаги, а Пальчик как ни в чём не бывало перешагнул с плеча великана прямо на балкон второго этажа и, преклонив перед своей невестой колено, произнёс:

-- Принцесса, вы желали иметь одного раба, перед вами -- два!

Эту любезную фразу на следующий день напечатали в "Придворной газете", и все кавалеры повторяли её своим дамам, хотя ни у кого из них не было такого слуги, как у Пальчика. Но в ту минуту, когда Пальчик произнёс эти слова, они привели в замешательство весь двор.

Разумеется, больше всех были встревожены принцесса и король.

Его величество отозвал свою дочь в сторону и сказал ей шёпотом:

-- Дочь моя, к сожалению, у нас нет больше никаких оснований отказывать этому отважному молодому человеку. Пожертвуй собой для блага государства. Принцессы редко выбирают женихов по собственному вкусу.

Но принцессу не так-то легко было уговорить. Она сделала глубокий реверанс и сказала:

-- Дорогой отец! Принцессы, как и все другие девушки, мечтают выйти замуж за того, кто им понравится. Позвольте же и мне выбрать жениха по сердцу. -- И, повернувшись к Пальчику, она сказала -- Маркиз Пальчик, я вижу, что вы смелый юноша и что вам везёт во всех делах, за которые вы берётесь. Но, прежде чем согласиться выйти за вас замуж, я хотела бы знать, так ли вы умны и находчивы, как сильны и отважны. Я предлагаю вам последнее испытание. На этот раз вам не придётся бродить по дремучим лесам и покорять великанов. Вашим противником буду я сама, а вашей наградой, если вы окажетесь победителем, будет моя рука.

В знак согласия Пальчик отвесил низкий поклон, и все отправились в тронный зал. К ужасу придворных, великан уже был там.

Он сидел посреди зала на полу, чуть ли не упираясь головой в потолок. Если бы он вздумал встать на ноги, он пробил бы головой крышу.

Пальчик сделал ему знак. Великан сейчас же подполз к нему на четвереньках и уселся у его ног, готовый в любую минуту защитить своего господина. Это была сила на службе у разума.

-- Посмотрим, -- сказала принцесса, -- кто из нас способен, не сморгнув глазом, выслушать любую ложь и небылицу. Первый, кто не выдержит и скажет: "Это уж слишком!"-- будет считаться побеждённым.

-- В угоду вашему высочеству я готов вытерпеть всё на свете -- не только шутливую ложь, но и суровую правду, -- сказал Пальчик.

-- Ну что ж, начнём, -- сказала принцесса. -- Знаешь ли ты, что за луга в наших поместьях? Если два пастуха на разных концах луга заиграют в рожок, то один не услышит другого. Вот какие у нас поместья!

-- Это что! -- сказал Пальчик. -- Посмотрели бы вы, какой скотный двор у моего отца! Если в одни ворота впустить двухмесячную тёлку, то из других она уже выйдет дойной коровой.

-- Что же тут удивительного! -- сказала принцесса. -- Зато, уж наверное, у вас нет такого большого быка, как у нас. Если два человека сядут к нему на рога и каждый возьмёт палку в десять локтей, то всё равно они не смогут дотянуться друг до друга.

-- Это что! -- сказал Пальчик. -- У нашего быка такая голова, что если на рогах у него усядутся два человека, то им не разглядеть друг друга даже в подзорную трубу.

-- Что ж тут удивительного! -- сказала принцесса. -- Но, уж наверное, ваши коровы не дают столько молока, сколько наши. Одного только сыру -- не говоря о масле и сметане -- у нас столько, что мы складываем из него каждую неделю гору ничуть не ниже большой египетской пирамиды.

-- Это что! -- сказал Пальчик. -- У нас дома делают такие большие круги сыра, что однажды, когда наша кобыла упала в сыроварный котёл, мы искали её целых шесть дней. А когда мы, наконец, нашли лошадку, оказалось, что она ударилась о дно и сломала себе спинной хребет. Мы вырубили молодую сосенку и поставили её на место хребта. И что же вы думаете, в одно прекрасное утро сосна пустила росток, а через три дня он поднялся так высоко, что я вскарабкался по его веткам на самое небо. А на небе сидела какая-то старушка и пряла пряжу из морской пены. Мне захотелось узнать, прочная ли это пряжа. Я взялся за ниточку, потянул, вдруг -- крак! -- нитка оборвалась, и я полетел с неба на землю, да так прямо и угодил в мышиную норку. И знаете, кого я там увидел? Мою покойную бабушку и вашего дедушку -- покойного короля. Они сидели и вязали на спицах шерстяные чулки. И за то, что ваш дедушка спустил петлю, моя бабушка дала ему такую оплеуху, что у него даже усы затряслись...

-- Ну, это уж слишком! -- возмутилась принцесса. -- Никто никогда в нашем роду не вязал чулок и не получал оплеух!

-- Она сказала: "Это уж слишком!"-- закричал великан. -- Ура! Принцесса наша!

-- Нет ещё, -- упрямо сказала принцесса. -- Я хочу загадать маркизу Пальчику три загадки. Скажите, маркиз, что вечно падает и никогда не разбивается?

-- Ах, эту загадку я слышал ещё от моей матушки! -- сказал Пальчик. -- Это водопад.

-- А ведь верно! -- закричал великан и захлопал в ладоши. -- Нет, подумайте, кто бы ещё мог догадаться!

Принцесса покраснела с досады.

-- Теперь скажите, -- продолжала она, нахмурив брови, -- кто каждый день ходит по одной и той же дороге, но никогда по ней не возвращается?

-- Ах, эту загадку я слышал ещё от моей бабушки! -- сказал Пальчик. -- Это солнце.

-- Он знает всё на свете! -- закричал великан и хлопнул себя по колену.

-- Предположим, -- сказала принцесса, бледнея от гнева. -- Остаётся одна, последняя загадка. Отгадайте: что я думаю, а вы не думаете? Что вы думаете, а я не думаю? Что думаем мы оба? И чего не думаем ни вы, ни я.

Пальчик нахмурился и замолчал.

-- Не ломайте понапрасну голову, мой повелитель, -- сказал великан. -- Я-то хорошо знаю, какое это неприятное занятие -- ворочать мозгами! Если задача такая уж трудная, я унесу принцессу -- и делу конец! Только мигните мне.

-- Силой, мой друг, ничего не сделаешь, -- ответил Пальчик. -- Кто-кто, а уж ты-то должен это хорошо знать. Помолчи и не мешай мне думать.

Великан замолчал, а Пальчик стал думать. Чем больше он думал, тем веселее становилась принцесса и тем печальнее делался великан.

Но вот Пальчик усмехнулся, поклонился принцессе и заговорил:

-- Вы думаете, ваше высочество, что я ни за что не придумаю отгадки к вашей загадке, а я этого не думаю. Я думаю, что, ваше величество, по доброте души думаете, будто я не так уж недостоин вашей благосклонности, а вы думаете, что я этого не думаю. Мы оба думаем, что на свете немало людей поглупее нас с вами и, наконец, ни вы, ни я не думаем, что высокий рост моего бедного великана и высокий пост вашего высокочтимого отца являются свидетельством...

-- Довольно! -- сказала принцесса. -- Вот вам моя рука.

-- Но что же вы всё-таки думаете обо мне? -- воскликнул король. -- Или, вернее, не думаете?

-- Мы думаем, дорогой отец, что среди королей вы самый мудрый, -- и больше мы ничего не думаем.

-- Совершенно правильно, -- ответил король. -- Я и сам это думаю. Маркиз Пальчик, за такие здравые мысли я жалую вам титул герцога.

-- Ура! Да здравствует герцог Пальчик! Да здравствует мой повелитель! -- закричал великан так громко, что можно было подумать, будто во дворце грянул гром.

К счастью, все обошлось благополучно, если не считать трёх обмороков и двадцати разбитых стёкол.


## VI


О свадьбе принцессы и Пальчика не стоит долго рассказывать. Все свадьбы похожи одна на другую.

Однако правдивый историк не может умолчать о том, что присутствие великана прибавило много блеска этому великолепному торжеству.

При выходе из церкви он поднял карету новобрачных, поставил её вместе с лошадьми себе на голову и так донёс до ворот замка.

Это одно из тех происшествий, которое стоит отметить, потому что их можно видеть не каждый день.

Вечером в столице было устроено пышное празднество. Пиры, речи, свадебные песни, фейерверки, гирлянды и букеты -- всего было вдоволь. Словом, было всеобщее ликование.

Во дворце и на городских площадях пели, ели, пили, говорили. Только одному человеку было не до веселья, и он угрюмо сидел, забившись в самый тёмный угол дворца: это был Поль. Он даже радовался, что у него отрезаны уши и от этого он почти не слышит восторженных похвал Пальчику. Он даже готов был сам выколоть себе глаза, чтобы не смотреть на счастливые лица новобрачных. Со злости он в конце концов убежал в лес, и там его съели медведи. От души желаю того же всем, кто завидует чужому счастью.

Теперь остаётся только сказать, что после смерти тестя король Пальчик царствовал целых шестьдесят два года и считался самым мудрым не только среди королей, но и среди простых людей. А уж о доброте его и говорить нечего! Историки так и прозвали его: Пальчик Добрый.

Но зачем прославлять его доброту? Ведь это свойство всех умных людей. Что бы там ни говорили, а добрых дураков на свете нет. Глупый не бывает добрым, добрый не бывает глупым -- поверьте моей многолетней опытности. Если и не все дураки злы (в чём я сильно сомневаюсь), то зато все злые -- дураки. В этом и вся мораль моей сказки.

Придумаю лучшую -- я найду ей место на этих страницах.


------------------------------------------------------------------


Первое отдельное издание: Голубые сказки. Пер. с фр / Эдуард Лабулэ. -- Рига: Мир, [1931]. -- 144 с., 4 л. ил. : ил.