# На чужбине

Владимир Николаевич Ладыженский

1. Утро в горах

2. Уличный бал

3. На развалинах Помпеи

4. На море

5. На чужбине

## На чужбинѣ.


(Посвящается В. М. Лаврову.)


## 1. Утро въ горахъ.


Прекрасное утро проснулось въ лучахъ,

Всему улыбаясь въ весельи --

Соснамъ вѣковымъ на альпійскихъ горахъ,

Потоку -- въ глубокомъ ущельи.

И все засмѣялося солнцу въ отвѣтъ --

И лѣсъ, и сѣдыя вершины,

И каждымъ цвѣткомъ зашептали привѣтъ

Желанному утру долины.

И только, блѣднѣя, туманъ задрожалъ

И, тяжкой исполненной муки,

Онъ въ даль отъ цвѣтущихъ долинъ побѣжалъ

И съ ропотомъ другу-потоку шепталъ

Про тайное горе разлуки.


## 2. Уличный балъ.


Двѣ гитары, мандолины --

Вотъ и балъ. Ну, въ плясъ скорѣй,

Молодыя синьорины:

Ночь промчится веселѣй.

Тополей нѣмыхъ громады

Мирно дремлютъ у рѣки,

Ихъ баюкаютъ цикады,

Имъ мерцаютъ свѣтляки.

Тамъ покой, здѣсь -- говоръ шумный,

Звукъ смѣющихся рѣчей...

Ну, скорѣе въ плясъ безумный,--

Ночь промчится веселѣй.


## 3. На развалинахъ Помпеи.


Когда-то родъ смертныхъ боговъ прогнѣвилъ,

Юпитеръ послалъ свои громы,--

И пепломъ горячимъ Везувій покрылъ

И термы, и храмы, и домы.

Его изверженья разсѣялась мгла,

И городъ, ставъ плѣнникомъ лавы,

Читаетъ вѣкамъ про былыя дѣла

Страницы исчезнувшей славы.

Но тутъ же, гдѣ дремлетъ умолкнувшій храмъ,

Жизнь радуетъ каждою розой,

И тщетно Везувій, покорный богамъ,

Дымится съ зловѣщей угрозой.


## 4. На морѣ.


Какой безмятежною нѣгой полны,

Какъ чужды житейскаго горя --

И ласковый шумъ бирюзовой волны,

И блескъ бирюзоваго моря!

Все полно чарующей взоры красой --

И берегъ, залитый лучами,

И парусъ, обнявшій туманъ голубой

Покорными вѣтру крылами.

И мнится, не здѣсь ли забвенье живетъ,

Коль сердцу возможно забвенье,

Не здѣсь ли, тревожное, снова найдетъ

Съ тяжелой судьбой примиренье.


## 5. На чужбинѣ.


На свѣтлый югъ, къ его цвѣтамъ

Спѣшилъ я, путникъ одинокій;

И онъ предсталъ моимъ очамъ,

Внималъ я моря гулъ далекій,

Когда въ безмолвный часъ ночной

Онъ нѣжилъ чуткій сонъ природы,

И звѣзды юга надо мной

Свои водили хороводы.

Но сѣверъ, милый для меня,

Владѣлъ моей плѣненной думой,

Какъ встарь, лаская и маня

Красой печальной и угрюмой.

Такъ къ другу мы стремимся вновь

Любя за ласки и за муки,

И ярче теплится любовь

Въ часы томительной разлуки.

Вл. Ладыженскій.


"Русская Мысль", кн.X, 1896