# Август Лафонтен

Август Лафонтен

Августъ Лафонтенъ.


Воображеніе наше рѣдко представляетъ сходной портретъ лично незнакомаго намъ человѣка, ежели оно беретъ черты для своего рисунка только изъ сочиненій его, или изъ его дѣяній; извѣстныхъ въ свѣтѣ; но всего разительнѣе было бы несходство портрета Августа Лафонтена, когда бы воображеніе представило его намъ, рисуя единственно съ отличительныхъ качествъ его сочиненій. Кто знаетъ, что написанные имъ романы, число коихъ простирается едва ли не до пятидесяти, нѣжною, возбуждающею приятныя мечты чувствительностію привлекаютъ къ себѣ великое множество читателей; тотъ весьма удивится, увидѣвши въ сочинителѣ оныхъ человѣка съ веселымъ лицемъ, остроумнаго и забавнаго въ разговорахъ человѣка, передъ которымъ долженъ онѣмѣть отъ стыда всякой приторной пустословъ, разсуждающій о сердцѣ и чувствительности: ибо Лафонтевъ живою, тонкою и мѣткою своею сатирою безъ жалости разитъ подобныхъ разскащиковъ.-- Онъ довольно высокъ ростомъ и дороденъ, имѣетъ лице очень красивое и съ перваго взгляда совсѣмъ не привлекательное, которое однакожъ часъ отъ часу болѣе нравится своимъ выразительнымъ движеніемъ очей, своими чертами веселости и остроумія, чертами великую силу придающими его разговору, Лафонтенъ обладаетъ отличнѣйшимъ даромъ краснорѣчія; всегда играющее, всегда живое воображеніе, неистощимое остроуміе, обширныя свѣдѣнія, глубокое знаніе человѣческаго сердца наконецъ рѣдкое искусство выражать мысли свои красно и отборными словами дѣлаютъ бесѣду его чрезвычайно приятною. Когда Лафонтенъ является въ обществѣ и заводитъ рѣчь, то въ одну минуту составляется кругъ слушателей, и онъ быстрымъ своимъ разсказомъ, живописными изображеніями, остроумными, обыкновенно сатирическими замѣчаніями, которыми умѣетъ весьма искусно приправлять свою бесѣду, удерживаетъ ихъ при себѣ дотолѣ, пока самъ не прекращаетъ разговора. -- Я именно помню, какъ однажды всѣ заслушались его, скоро послѣ обратнаго приѣзда его изъ Вѣны и Венеціи. Общество собралось единственно для того, что ожидала тогда проѣзжавшаго изъ Іены одного славнаго Философа, котораго личнымъ знакомствомъ многіе дорожили, и котораго всѣ желали имѣть. Но до прибытія Философа, Лафонтенъ въ одномъ изъ отдаленныхъ покоевъ уже собралъ, по обыкновенію, около себя кругъ слушателей, которыхъ такъ очаровалъ мастерскимъ своимъ разсказомъ о случившемся съ нимъ во время путешествія, что они совсѣмъ забыли о приѣзжемъ, a вспомнили о немъ тогда уже, когда Лафонтенъ прекратилъ свою бесѣду. Между тѣмъ Философъ ушелъ, и многіе не жалѣли о потерѣ случая съ нимъ познакомиться. Опытность, снисканная сочинителемъ множества романовъ въ изобрѣтеніи и изображеніи занимательныхъ картинъ, также въ составленіи и разрѣшеніи привлекательныхъ завязокъ, доставила ему ту выгоду, что иногда въ веселой часъ, находясь въ обществѣ посреди особъ, которымъ хочетъ сдѣлать удовольствіе, онъ безъ всякаго приготовленія читаетъ маленькой романъ; тутъ дѣйствуютъ нѣкоторые изъ его слушателей, a характеры ихъ бываютъ изображены со всею точностію. Достойно примѣчанія, что Лафонтенъ все это повѣствуетъ съ удивительною легкостію и какъ непринужденна, что многіе изъ слушателей, незнакомые съ бесѣдою Лафонтена, думаютъ, что имъ разсказывается истинное происшествіе и ни чутъ недогадываются о вымыслѣ. Надобно знать еще, что Лафонтенъ симъ даромъ своего остроумія умѣлъ занимать даже людей отличнаго ума и высокой образованности, a ето уже и показываетъ, что талантъ его есть нѣчто превосходнѣйшее обыкновенной способности забавлять общество. -- Высочайшій тріумфъ его остроумія состоитъ въ сатирѣ: но она обыкновенно бываетъ y него общею, a личною тогда только, когда кто нибудь добровольно выставляетъ себя предметомъ его насмѣшекъ; или когда самъ Лафонтенъ увѣренъ, что его шутки, чуждыя всякой злости, приняты будутъ не въ обиду, но въ наставленіе. Правда, что трудно удерживаться въ предѣлахъ должной осторожности тому, кто обладаетъ даромъ для всѣхъ приятнаго остроумія; кто имѣетъ живое и пылкое воображеніе, и въ комъ склонность къ сатирѣ оказывается довольно сильною: такъ и при Лафонтеновой бесѣдѣ къ удивленію иногда присоединяется и досада, но ето случается очень рѣдко, и притомъ на на долгое время, -- ибо всѣмъ извѣстна доброта его сердца. -- Въ качествѣ ученаго Лафонтенъ достоинъ отличнаго уваженія по рѣдкимъ знаніямъ своимъ касательно Греческихъ и Латинскихъ классиковъ. Цѣлыя главы изъ нихъ онъ въ состояніи прочитать наизусть, и показать достойныя примѣчанія мѣста въ историческомъ, филологическомъ и другихъ отношеніяхъ; сверхъ того онъ весьма глубоко проникъ въ духъ древнихъ, и говоритъ полатынѣ чисто и красиво. Лафонтенъ и теперь продолжаетъ заниматься сами предметами; кромѣ того съ успѣхомъ упражняется онъ въ Персидскомъ и другихъ, здѣсь мало извѣстныхъ, Азіятскихъ языкахъ, такъ что ученые при объясненіи какого нибудь темнаго мѣста въ авторахъ или при встрѣтившемся затрудненіи, нерѣдко обращаются къ Лафонтену. Мнѣ извѣстно, что онъ намѣренъ издать нѣчто о Персидскомъ языкѣ, и что многіе трудъ сей почитаютъ очень важнымъ. -- Еще въ Гельмштедтѣ обучаясь Богословіи, Лафонтенъ, какъ говорятъ, обратилъ на себя вниманіе живымъ своимъ остроуміемъ и склонностію къ сатирѣ. Потомъ былъ онъ домашнимъ учителемъ при дѣтяхъ Прусскаго Генерала Фонъ Таддена, и спустя нѣсколько времени священникомъ при его полку, стоявшемъ тогда въ Галле. Донынѣ памятны сказыванныя имъ поученія, по которымъ увидѣли въ Лафонтенѣ тонкаго знатока человѣческаго сердца и искуснаго витію: въ нихъ почти не касался онъ предметовъ догматики, какъ весьма трудной для себя науки, но болѣе говорилъ о нравственности, которую старался предлагать въ систематическомъ порядкѣ. -- Съ великимъ трудомъ и за самую дешевую цѣну продалъ онъ первый свой романъ Ромулъ одному книгопродавцу; но скоро нашелъ онъ множество читателей, и тѣмъ открылъ себѣ виды къ обильной жатвѣ на все время жизни: богатое воображеніе обѣщало ому неистощимый запасъ предметовъ, который легко могъ онъ обработывать при своемъ опытномъ знаніи языка и при искусствѣ разсказывать занимательнѣйшимъ образамъ. И потому, чтобы приобрѣсть благоволеніе Музы къ любимымъ своимъ упражненіямъ, онъ сложилъ съ себя должность проповѣдника, и съ тѣхъ поръ живетъ близь городскихъ вратъ на прекраснѣйшемъ мѣстѣ надъ рѣкою, въ сельскомъ домѣ. Покойная Королева Прусская, которая любила въ праздные часы читать его романы и даже лично съ нимъ познакомилась въ бытность свою въ Галле, пожаловала ему преемничества на одинъ каноникатъ; но мѣсто сіе сдѣлалось празднымъ уже подъ управленіемъ Вестфальскаго Короля, не разсудившаго заблаго уважить Лафонтенева требованія. -- Въ 1611 году Философской факультетъ Галльскага Университета въ самый день рожденія Лафонтена прислалъ ему дипломъ на Докторское достоинство. Отряженные отъ факультета депутаты нашли его въ саду за работай. Лафонтенъ почелъ здѣсь етотъ обрядъ за шутку, и на Латинскую рѣчь депутата далъ на томъ же языкѣ отвѣтъ весьма остроумный и не менѣе забавный. -- Романы, которыхъ Лафонтеяъ конечно уже не писалъ бы болѣе, еслибъ они не были главнымъ источникомъ его доходовъ, занимаютъ его только въ часы утра: -- онъ диктуетъ ихъ писцу, куря табакъ и ходя по комнатѣ. Написанное тотчасъ, безъ всякаго разсмотрѣнія, отсылается прямо въ типографію, и даже послѣ перваго оттиска правитъ не самъ сочинитель. -- Обыкновенно въ каждой день сочиняетъ онъ по одному печатному листу, и часто случается, что въ одинъ день пишетъ два разныя романа. Отъ того происходитъ, что съ одной стороны сочиненія его показываютъ подробное знаніе человѣческаго сердца, очень много весьма глубокаго (а особливо касательно воспитанія), очень много весьма разительныхъ сужденій, весьма основательныхъ заключеній и при всемъ часто еще плѣняютъ цвѣтущимъ своимъ языкомъ; съ другой же стороны видно въ нихъ много повтореній, много сказаннаго неопредѣленно, много принужденнаго и погрѣшительнаго какъ въ планѣ, такъ и въ изложеніи; даже въ языкѣ примѣтна поспѣшность, a иногда, хотя рѣдко, и самыя ошибки. Лафонтенъ все ето чувствуетъ, и ни отъ кого нескрываетъ. По тому то онъ нигдѣ невыставляетъ достоинства своего въ качествѣ сочинителя романовъ, никогда незаводитъ рѣчи о своихъ сочиненіяхъ, и, ежели начинаютъ говорить о нихъ другіе, обыкновенно старается направить разговоръ на посторонніе предметы.


Der Freimuthige.


"Вѣстникъ Европы", No 8, 1816