# Портрет матери

Сельма Лагерлёф

Mors porträtt.

Текст издания: журнал "Современный М╕ръ", No 5, 1907.

## Сельма Лагерлёфъ.


Переводъ со шведскаго П. Куколь.


## Портретъ матери.


Въ одномъ изъ рыбачьихъ домовъ, между собою вполнѣ сходныхъ по величинѣ и по виду, по числу оконъ и по высотѣ дымовыхъ трубъ, жилъ старый лоцманъ Матсонъ.

Во всѣхъ рыбачьихъ жилищахъ встрѣчается одинаковая мебель, на всѣхъ подоконникахъ стоятъ тѣ же цвѣты, во всѣхъ угловыхъ шкапахъ лежатъ тѣ же раковины и тѣ же кораллы, на всѣхъ стѣнахъ висятъ тѣ же картины, и по установившемуся старинному обычаю всѣ рыбаки живутъ однообразною жизнью. Съ тѣхъ поръ, какъ лоцманъ Матсонъ состарился, онъ сталъ строго соблюдать обычаи: его домъ, убранство его жилища и его жизнь ничѣмъ не отличались отъ жилищъ и жизни всѣхъ другихъ.

На стѣнѣ, надъ кроватью старика висѣлъ портретъ его матери. Однажды ночью ему приснилось, что этотъ портретъ сошелъ со стѣны, всталъ передъ нимъ и громкимъ голосомъ сказалъ еАу: "Матсонъ, ты долженъ жениться".

Старикъ началъ тотчасъ же объяснять материнскому портрету, что эти невозможно, что ему уже 70 лѣтъ. Но материнскій портретъ повторилъ еще болѣе выразительно: "Ты долженъ жениться, Матсонъ". Старикъ Матсонъ питалъ большое уваженіе къ портрету матери. Этотъ портретъ не разъ бывалъ его совѣтчикомъ въ сомнительныхъ случаяхъ и онъ ни разу не раскаивался въ томъ, что слушался его совѣтовъ. Но на этотъ разъ старикъ не могъ хорошенѣко понять его поведеніе. Ему казалось, что портретъ поступалъ совершенно въ разрѣзъ съ обнаруженными имъ ранѣе воззрѣніями. Несмотря на то, что это происходило во снѣ, онъ ясно вспомнилъ, какъ было дѣло, когда онъ въ первый разъ задумалъ жениться. Какъ разъ въ то время, когда онъ одѣвался къ вѣнцу, гвоздь, на которомъ висѣлъ портретъ, выскочилъ изъ стѣны, и портретъ упалъ на полъ. Онъ понялъ тогда, что портретъ хотѣлъ предостеречь его отъ брака, но онъ не послушался его.-- Однако вскорѣ онъ убѣдился въ томъ, что портретъ былъ правъ. Его недолгій бракъ былъ очень несчастливъ.

Когда онъ вторично одѣвался къ вѣнцу, случилось тоже самое. Портретъ свалился на полъ, и на этотъ разъ онъ не посмѣлъ ослушаться его. Отъ невѣсты и отъ свадьбы онъ спасся бѣгствомъ. Поступивъ на корабль матросомъ, онъ нѣсколько разъ объѣхалъ вокругъ свѣта и только послѣ этого отважился вернуться домой. А теперь этотъ портретъ вдругъ сходить со стѣны и приказываетъ ему жениться! Несмотря на то, что онъ всегда былъ хорошимъ и почтительнымъ сыномъ, онъ не могъ не подозрѣвать, что портретъ его попросту дурачитъ.

Но изображеніе суроваго материнскаго лица, закаленнаго бурями и соленою морскою пѣною, оставалось такимъ же угрюмымъ, какъ и прежде. Голосомъ, окрѣпшимъ отъ многолѣтняго и привычнаго выкрикиванія рыбы на городскомъ базарѣ, портретъ снова повторилъ: "Матсонъ, ты долженъ жениться".

Тогда старикъ сталъ просить портретъ матери подумать о томъ обществѣ, въ которомъ ему приходится жить.

Всѣ рыбачьи дома имѣютъ острыя крыши и выбѣленныя стѣны,-- всѣ рыбачьи лодки одинаково построены и оснащены. Здѣсь не принято кому бы то ни было дѣлать что-либо необычайное. Она сама, мать, возстала бы первая противъ такого брака, если бы она была жива. Она сама строго придерживалась обычаевъ. Но такого обычая, чтобы семидесятилѣтніе старики женились, у рыбаковъ никогда не было.

Не материнскій портретъ протянулъ украшенную перстнемъ руку и настойчиво приказалъ сыну повиноваться. Мать всегда казалась необычайно величественной, когда она, какъ теперь, появлялась въ черномъ шелковомъ платьѣ, обшитомъ множествомъ оборокъ. Большая блестящая золотая брошка и тяжелая побрякивающая золотая цѣпочка дѣйствовали на него всегда устрашающе. Если бы она пришла въ томъ платьѣ, въ которомъ она отправлялась на базаръ, съ клѣтчатымъ платкомъ на головѣ, въ клеенчатомъ передникѣ, отдѣланномъ рыбьими глазами и чешуей, онъ бы не чувствовалъ передъ нею столько почтительнаго страха. Теперь же дѣло окончилось тѣмъ, что онъ обѣщалъ жениться, и материнскій портретъ полѣзъ назадъ въ свою раму.

На слѣдующее утро старикъ Матсонъ проснулся въ большомъ страхѣ. Не послушаться материнскаго портрета ему даже въ голову не приходило. Мать, конечно, должна была знать, что для него лучше. Но онъ боялся того времени, которое теперь должно было наступить.

Въ тотъ же день онъ посватался къ самой некрасивой дочери самаго бѣднаго рыбака. Она была мала ростомъ, сутуловата, съ выдающимся подбородкомъ. Родители согласились и тотчасъ же назначили день для поѣздки въ городъ и оглашенія.

Дорога отъ рыбачьяго поселка до города проходитъ по открытымъ для вѣтровъ прибрежнымъ лугамъ и топкимъ трясинамъ. Преданіе утверждаетъ, что рыбаки были такъ богаты, что могли бы всю эту дорогу, длиною въ четверть мили, вымостить серебряными монетами. Странную прелесть придала бы эта мостовая дорогѣ. Блистая, какъ рыбье брюшко, стала бы она извиваться, подобно чешуѣ, между кочками, поросшими осокою и глубокими лужами, заваленными колючей щетинницею и наполненными меланхоличными лягушками. Тысячелистникъ и миндальныя деревья, украшающіе эту заброшенную людьми мѣстность, стали бы отражаться въ блестящихъ серебряныхъ монетахъ, репейники простирали бы надъ ними свои колючки, лакъ бы для защиты, и вѣтеръ, играя въ стебляхъ тростника и въ телефонныхъ проволокахъ, нашелъ бы въ нихъ звонкій отголосокъ.

Старый Матсонъ, можетъ быть, также почувствовалъ бы нѣкоторое удовольствіе, если бы онъ могъ попирать звучное серебро своими тяжелыми морскими сапогами. Несомнѣнно лишь то, что теперь ему приходилось ходить по этой дорогѣ чаще, чѣмъ бы ему хотѣлось.

Его документы оказались не въ порядкѣ. Причиною тому было его бѣгство отъ прежней невѣсты. Пока пасторъ собирался написать въ консисторію о его дѣлѣ и хлопоталъ о разрѣшеніи на новый бракъ, прошло не мало времени.

Въ ожиданіи этого разрѣшенія старый Матсонъ ходилъ въ городъ каждый разъ, когда должна была приходить почта. Онъ садился у двери церковной канцеляріи и пребывалъ въ молчаливомъ ожиданіи до тѣхъ поръ, пока всѣ не успѣвали наговориться. Тогда онъ вставалъ, и спрашивалъ, не получилъ-ли пасторъ чего-либо для него.

"Нѣтъ, ничего".

Пасторъ удивлялся той власти, которую всепобѣждающая любовь имѣла надъ старикомъ. Матсонъ сидѣлъ въ толстой вязаной шерстяной курткѣ, въ высокихъ морскихъ сапогахъ, со строгимъ, умнымъ лицомъ и длинными сѣдыми волосами, сидѣлъ и выжидалъ разрѣшенія жениться. Пастору казалось страннымъ, что старымъ рыбакомъ овладѣло такое сильное желаніе.

"Матсонъ торопится со свадьбою",-- сказалъ пасторъ.

"Да, для меня, чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше".

"Не лучше-ли бы-Матсону отказаться отъ этой затѣи,-- Матсонъ уже не молодъ".

Пасторъ напрасно удивлялся. Матсонъ прекрасно зналъ, что онъ слишкомъ старъ, но онъ принужденъ жениться, и этой бѣдѣ ничѣмъ нельзя помочь.

И такъ онъ возвращался каждую недѣлю въ продолженіе полугода, пока, наконецъ, не пришло разрѣшеніе.

За все это время старый Матсонъ походилъ на затравленнаго звѣря. Вокругъ зеленой лужайки, на которой сушились рыболовные сѣти, вдоль облицованныхъ цементомъ стѣнъ гавани, у рыбныхъ столовъ на базарѣ, на которыхъ продавались треска и краббы, далеко посреди морского пролива, гдѣ стаями ловили селедку -- вездѣ бушевала цѣлая буря удивленія и насмѣшекъ.

"Да, онъ женится, тотъ самый Матсонъ, который удралъ отъ собственной свадьбы"..

Не щадили ни невѣсты, ни жениха.

Но всего обиднѣе было ему отъ того, что никто не могъ насмѣхаться надъ всей этой исторіей болѣе горько, чѣмъ онъ самъ. Никто не могъ находить его самого болѣе смѣшнымъ. Материнскій портретъ повидимому хотѣлъ во что бы то ни стало довести его до отчаянія.


* * *


То было въ день перваго оглашенія. Старый Матсонъ, постоянно преслѣдуемый сплетнями и всеобщимъ удивленіемъ, вышелъ на молъ и дошелъ до бѣлаго маяка. Онъ искалъ одиночества. Тамъ онъ встрѣтился со своею невѣстою. Она сидѣла и плакала.

Онъ спросилъ, не хотѣлось-ли бы ей выйти за другого. Она молча колупала стѣну маяка и бросала въ воду маленькіе кусочки штукатурки. Она не отвѣтила ему.

"Можетъ быть, она кого-нибудь любитъ".

"Ахъ, нѣтъ, никого".

Тамъ у маяка было хорошо. Прозрачная вода морского пролива волновалась вокругъ него. Плоскій морской берегъ, однообразные домики рыбаковъ, отдаленный городъвсе сіяло вѣчною красотою..Изъ легкаго тумана, часто застилающаго восточный небосклонъ, отъ времени до времени появлялась торопливая рыбачья лодка и, смѣло лавируя, направлялась къ гавани. Весело шумятъ волны вокругъ носовой части лодки, когда она проскакиваетъ черезъ узкій входъ въ гавань. Въ то же мгновеніе плавно опускаются паруса. Рыбаки машутъ шляпами и шлютъ на берегъ веселое привѣтствіе, а на днѣ лодки лежитъ блестящая добыча.

Одна лодка вошла въ гавань, пока старый Матсонъ стоялъ у маяка. Молодой человѣкъ, сидѣвшій на веслахъ, снялъ шляпу и поклонился дѣвушкѣ. Старикъ видѣлъ, какъ загорѣлись ея глаза.

"Такъ", подумалъ онъ, "ты влюблена въ перваго щеголя поселка. Этотъ тебѣ никогда не достанется. Лучше выйти за меня, чѣмъ его дожидаться".

Онъ понялъ, что ему ни за что не отдѣлаться отъ материнскаго портрета. Если бы дѣвушка любила кого-нибудь, за кого бы она могла выйти замужъ безъ особаго затрудненія, то это послужило бы ему хорошимъ предлогомъ, чтобы отъ нея отвязаться. Но эта любовь была ни къ чему, и онъ не могъ возвратить ей свободу.


* * *


Черезъ двѣ ведѣли состоялась свадьба, а нѣсколько дней спустя началась большая ноябрьская буря.

Одна изъ рыбачьихъ лодокъ лавировала въ проливѣ. Руль и мачта были снесены, и спасеніе казалось невозможнымъ. Старикъ Матсонъ былъ на этой лодкѣ съ пятью рыбаками. Два дня ихъ носило по морю, а пищи у нихъ не было съ собою. Когда ихъ наконецъ спасли, они были чуть живы отъ голода и холода. Вся лодка была покрыта льдомъ, и мокрая одежда начинала замерзать на нихъ.

Старикъ Матсонъ такъ простудился, что совсѣмъ потерялъ здоровье. Онъ пролежалъ два года, а потомъ пришла смерть.

Многимъ казалось страннымъ, что мысль о женитьбѣ пришла старику въ голову какъ разъ передъ самымъ несчастьемъ, такъ какъ его маленькая жена оказалась прекрасною сидѣлкою. Каково было бы ему лежать такъ безпомощно въ дни своего одиночества. Весь рыбачій поселокъ призналъ теперь, что Матсонъ никогда не былъ умнѣе за всю свою жизнь, чѣмъ тогда, когда онъ задумалъ жениться, а его маленькая жена пользовалась всеобщимъ уваженіемъ за свой нѣжный уходъ за больнымъ мужемъ.

"Ей будетъ нетрудно выйти вторично замужъ", говорили всѣ.

Во время своей болѣзни старикъ каждый день разсказывалъ своей женѣ исторію портрета.

"Возьми его себѣ, когда я умру, и все, что я имѣю, станетъ твоимъ", говорилъ онъ.

"Не говори объ этомъ".

"И ты должна слѣдить за портретомъ матери, когда молодые люди будутъ свататься къ тебѣ. По истинѣ, во всемъ поселкѣ не найти никого, кто бы больше зналъ толку въ брачныхъ дѣлахъ, чѣмъ этотъ портретъ".


"Современный Міръ", No 5, 1907