# А. С. Лаппо-Данилевский. Очерк внутренней политики императрицы Екатерины II

Александр Сергеевич Лаппо-Данилевский

А. С. Лаппо-Данилевскій. Очеркъ внутренней политики императрицы Екатерины II. Стр. 62. Спб. 1898. Non multa, sed multum. Небольшой очеркъ А. С. Лаппо-Данилевскаго настолько содержателенъ, что заслуживаетъ серьезнаго вниманія. Авторъ опирается на самостоятельное изученіе эпохи, располагаетъ новыми матеріалами, сообщаетъ, отчасти, новыя данныя. Еще больше интереса вызываетъ его работа той оригинальной точкой зрѣнія, съ которой онъ освѣщаетъ изучаемыя явленія. Историческій интересъ внутренней политики императрицы Екатерины авторъ находить преимущественно въ томъ, что императрица посвятила не мало труда для рѣшенія, "сообразно собственнымъ своимъ взглядамъ, на задачи "самодержавнаго правленія и на сословный строй",-- вопроса "о положеніи русскаго общества въ государствѣ". По существу своему этотъ вопросъ распадается на два другихъ: о положеніи лица въ государствѣ и о сословной организаціи русскаго общества; а рѣшеніе ихъ, въ концѣ XIIII в., находилось въ своеобразной взаимной связи. Дѣло въ томъ, что, по мнѣнію автора, "реформа Петра Великаго хотя и не создала лица, какъ самостоятельной единицы общественнаго строенія, но, во всякомъ случаѣ, расчистила ту почву, на которой свободно могла съ теченіемъ времени развиться человѣческая личность". Къ началу XVIII в. старинныя формы нашей общественности пережили періода разложенія. Сквозь эту "порастрескавшую оболочку" стало пробивать ея "стремленіе въ личной свободѣ". Оно находило, съ начала XVIII в., опору въ новомъ образованіи и въ новыхъ формахъ хозяйственной дѣятельности, и то, и другое давало русскому человѣку "духовную и матеріальную опору для проявленія своей личной иниціативы и самостоятельности, которыя вліяли на развитіе его индивидуальности". Но слабость развитія и духовной, и матеріальной культуры привела къ тому, что опора оказалась недостаточной. Поэтому "слишкомъ рано, было думать о свободной человѣческой личности въ виду подчиненія ея той общественной группѣ, въ которой она принадлежала въ силу обстоятельствъ". Такъ, авторъ осмысляетъ торжество сословности въ русскомъ обществѣ XVIII в.: "въ глазахъ русскаго человѣка XVIII в. сословная группа болѣе и болѣе становилась обществомъ взаимнаго страхованія свободной жизнедѣятельности каждаго изъ ея членовъ, наилучшей политической гарантіей его гражданскихъ правъ". Съ этой точки зрѣнія авторъ, повидимому, склоненъ видѣть въ развитіи сословности -- явленіе прогрессивное для того времени: государствомъ были признаны права личности, хотя бы въ предѣлахъ ея сословнаго положенія. Въ сжатомъ, отчетливомъ и стройномъ изложеніи А. С. Лаппо-Данилевскій даетъ полный обзоръ внутренней политики императрицы Екатерины, тщательно выясняя, что въ этой политикѣ надо считать осуществленіемъ ея обдуманныхъ намѣреній, а что уклоненіемъ. Указанія генезиса взглядовъ Екатерины, характеристика знаменитаго "Наказа" и дѣятельности "коммиссіи для составленія проекта новаго Уложенія", заботъ Екатерины о "размноженіи населенія", ея экономической политики и сословныхъ реформъ, по полнотѣ и наглядности не оставляютъ желать лучшаго, насколько такая задача выполнима въ краткомъ очеркѣ. Но съ нѣкоторыми изъ сужденій автора, можетъ быть, трудно согласиться. Такъ, напримѣръ, онъ справедливо указываетъ на идею законности, какъ на основную теоретическую идею Екатерины Великой, и не ея стремленія "водворить правомѣрныя отношенія сословныхъ группъ другъ къ другу и къ государственной власти". Но причины того фіаско, которое политика императрицы потерпѣла въ этомъ стремленіи, остаются неясными, особенно въ виду слѣдующаго замѣчанія автора: "относительная независимость (съ 1768 г.) отъ окружавшей ее среды едва ли выгодно отозвалась на содержаніи реформъ и, во всякомъ случаѣ, задержала дальнѣйшее ихъ развитіе". Казалось бы, что причиной искаженія реформъ естественнѣе признать не "относительную независимость", а излишнею зависимость Екатерины Великой отъ окружавшей ее соціальной среды. Не эта ли зависимость заставила ее отступить передъ задачей -- опредѣлить закономъ отношенія между крестьянскимъ и дворянскимъ сословіемъ? Не эта ли зависимость помѣшала Екатеринѣ создать не сословныя, а чисто государственныя учрежденія, которыя лишили бы дворянство возможности, "пользуясь слабостью мѣстныхъ учрежденій", превратить врученныя ему служебныя полномочія въ сословную привилегію? Преемники Екатерины Великой -- Павелъ Петровичъ и Александръ Павловичъ съ негодованіемъ указывали на слабость власти въ ея царствованіе,-- власти, которая во многихъ существенныхъ вопросахъ, стала орудіемъ борьбы дворянства за сословное преобладаніе. Ихъ мнѣніе, несомнѣнно, имѣло серьезныя основанія. Эти недоумѣнія естественно вызываются вышеуказанной общей схемой А. С. Лаппо-Данилевскаго и вытекающей изъ нея оцѣнкой сословной реформы Екатерины Великой. Эта юридическая схема, нѣсколько -- rautatis mutandis -- напоминающая извѣстную схему Кавелина, привлекаетъ своей стройностью; но можно ли доказать, что развитіе гражданскихъ правъ личности требовало, чтобы наше общество прошло черезъ фазу крайней сословности, которая затѣмъ стала такимъ тормазомъ для нормальнаго развитія этихъ самыхъ правъ?

Серьезная содержательность брошюры А. С. Лаппо-Данилевскаго, вызывающей рядъ существенно важныхъ вопросовъ, и ея какъ идейная, такъ и научная самостоятельность дѣлаютъ эту работу, не смотря на ея скромные размѣры, пріятнымъ явленіемъ. Отъ талантливаго автора будемъ ждать болѣе подробной разработки его воззрѣніи, которыя, повидимому, не вполнѣ вяжутся съ болѣе или менѣе установившимися понятіями объ историческомъ значеніи Екатерининской эпохи.


"Міръ Божій", No 7, 1898