# И. И. Янжул. Из воспоминаний и переписки фабричного инспектора первого призыва

Юлиан Наумович Лавринович

И. И. Янжулъ. Изъ воспоминаній и переписки фабричнаго инспектора перваго призыва. Матеріалы для исторіи русскаго рабочаго вопроса и фабричнаго законодательства. С.-Петербургъ. 1907 г. Ц. 1 р. 50 к. И. И. Янжулъ былъ фабричнымъ инспекторомъ въ то время, когда наше фабричное законодательство только что зарождалось. Онъ описываетъ въ своихъ "Воспоминаніяхъ" первые шаги фабричной инспекціи. Въ этой части его книги можно найти много любопытныхъ эпизодовъ и интересныхъ для занимающихся рабочимъ вопросомъ свѣдѣній. Но центральный интересъ книги заключается все-таки не въ этомъ, а въ описаніи тѣхъ условій, которыми было обставлено правительствомъ проведеніе въ жизнь фабричныхъ законовъ. При безправіи, въ которомъ находились въ то время (въ 80-хъ годахъ) наши рабочіе, такіе законы, какъ законъ 1882 г. о школьномъ обученіи малолѣтнихъ фабричныхъ рабочимъ, законъ 1884 года объ ограниченіи рабочаго времени малолѣтнихъ и женщинъ, законъ 1886 года объ урегулированіи отношеній между предпринимателями и рабочими, имѣли огромное значеніе. При всей скромности вводимыхъ ими въ положеніи рабочихъ улучшеній эти законы, при добросовѣстномъ ихъ проведеніи въ жизнь, могли бы отчасти скрасить угнетенное, безправное существованіе трудящихся. Первые фабричные инспектора такъ и поняли назначеніе новыхъ законовъ. Съ самыми лучшими намѣреніями принялись они за исполненіе своихъ обязанностей, которыя, по прямому смыслу закона, сводились къ огражденію рабочихъ отъ злоупотребленій предпринимателей. Но на первыхъ же шагахъ имъ пришлось убѣдиться, что они совершенно невѣрно поняли свое назначеніе. Законы-то, дѣйствительно, говорили о защитѣ рабочихъ, но издавшее ихъ правительство не имѣло никакого намѣренія осуществить эту защиту. Началось съ того, что инспектора, приглашенные на службу въ началѣ 1882 года, цѣлыхъ три года не могли приступить къ исполненію своихъ обязанностей, потому что министерство финансовъ только въ февралѣ 1885 года издало "Правила для фабрикантовъ" и "Инструкцію чинамъ фабричной инспекція", безъ которыхъ нельзя было ввести въ дѣйствіе законъ 1882 г. Но когда инспекція начала, наконецъ, осуществлять положенія этого и послѣдующихъ законовъ, то оказалось, что дѣятельность ихъ совершенно не соотвѣтствуеть видамъ правительства. Большинство возбуждавшихся г. Янжуломъ дѣлъ противъ промышленниковъ, нарушившихъ законъ, клалось департаментомъ торговли и мануфактуръ подъ сукно, а самъ г. Янжулъ неоднократно получалъ отъ министерства конфиденціальные "совѣты" дѣйствовать "осторожнѣе", "не развращать заинтересованные и предубѣжденные круги" (слова H. X. Бунге), а то и прямыя приказанія пріостановиться въ предъявленіи къ фабрикантамъ требованій объ исполненіи закона.

Нечего и говорить, что московскіе промышленники были до глубины души возмущены дѣятельностью г. Янжула. Ихъ отношеніе къ фабричнымъ законамъ ярко выражено въ докладной запискѣ "Всероссійскаго купечества, торгующаго на Нижегородской ярмаркѣ", поданной министру финансовъ. Жалуясь на фабричную инспекцію, купцы требовали "серьезнаго вниманія власти, въ виду многихъ несовершенствъ ея (инспекціи) организаціи и по непригодности ея персонала, создающей излишнія и совершенно безполезныя затрудненія для русской промышленности". "Не прошло и года со дня открытія дѣятельности новаго института,-- продолжаетъ свою жалобу купечество,-- а уже вашему превосходительству извѣстно, сколько имъ возбуждено недоумѣній и вызвано непріятностей. Русскіе промышленники, оглядываясь на долгое, спокойное и патріархальное прошлое русскихъ производствъ, смѣютъ думать, что ""ни заслуживаютъ у власти большаго довѣрія, чѣмъ то, какое имъ оказано введеніемъ стѣсняющаго, какъ ихъ, такъ и ихъ рабочихъ, новаго фабричнаго закона" и т. д. (стр. 2 и 3).

Положивъ подъ сукно жалобы инспекторовъ, министерство финансовъ очень чутко отнеслось къ ламентаціямъ купцовъ. Такъ какъ отмѣнить ненавистные имъ законы было неудобно -- даже по тѣмъ временамъ это могло вызвать большой скандалъ,-- то министерство прибѣгло къ пріему, вполнѣ обезпечивавшему промышленниковъ отъ инспекторскихъ притѣсненій. Когда какой нибудь промышленникъ обращался въ департаментъ съ просьб* ю отсрочить, вопреки закону, требованіе о сокращеніи рабочаго времени или о соблюденіи предписанныхъ нормъ, то департаментъ конфиденціально внушалъ инспектору пріостановиться въ его требованіяхъ, а на просьбу фабриканта отвѣчалъ молчаніемъ; затѣмъ, передъ истеченіемъ срока, до котораго испрашивалась отсрочка, просителю посылался оффиціальный отказъ "въ виду незаконности его просьбы". Такимъ образомъ, законъ оставался ненарушеннымъ, а фабрикантъ избавлялся отъ его выполненія.

Такъ проводились въ жизнь фабричные законы при либеральномъ министрѣ Бунге. Какъ относился къ этому его реакціонный преемникъ Вышнеградскій, можно судить по тому, что г. Янжула онъ обвинялъ въ смущеніи рабочихъ и настраиваніи ихъ противъ хозяевъ, а фабричную инспекцію хотѣлъ передать въ министерство внутреннихъ дѣлъ -- "пусть изъ инспекторовъ сдѣлаютъ становыхъ приставовъ" -- говорилъ онъ крупному московскому фабриканту, покойному городскому головѣ Москвы Алексѣеву.

При такомъ откровенномъ недоброжелательствѣ правительства къ фабричнымъ законамъ и инспекціи трудно было что-либо сдѣлать для улучшенія быта рабочихъ, ибо каждый шагъ инспекціи въ этомъ направлѣніи встрѣчалъ открытое противодѣйствіе со стороны министерства финансовъ. Дѣла, возбуждавшіяся противъ фабрикантовъ фабричными присутствіями, явно тормозились департаментомъ торговли, а законы толковались большею частью въ пользу предпринимателей. Дошло до того, что защитникомъ интересовъ рабочихъ въ московскомъ фабричномъ присутствіи всегда выступалъ жандармскій генералъ Середа, представлявшій на засѣданіяхъ присутствія "крайнюю лѣвую". Чѣмъ кончилась эта борьба бюрократіи съ изданными ею же законами -- всѣмъ хорошо извѣстно. Лучшіе инспектора, и въ томъ числѣ и г. Янжулъ, были выжиты со службы и замѣнены чиновниками, въ родѣ г. Литвинова Фалинскаго, а въ развитіи фабричнаго законодательства съ 1886 г. не только не было сдѣлано ни одного шага впередъ, но и все то, что клонилось въ немъ въ пользу рабочихъ, не исполнялось, искажалось и старательно вытравлялось.

Въ литературномъ отношеніи "Воспоминанія" оставляютъ желать весьма многаго: книга изобилуетъ грубыми стилистическими погрѣшностями, массою совершенно не относящихся къ дѣлу отступленіи и проникнута тономъ брюзгливой старческой болтливости. Чрезмѣрно высокая цѣна (1 р. 50 к. за 229 страницъ разгонистаго текста) едва-ли будетъ способствовать ея распространенію, о чемъ нельзя не пожалѣть.


Ю. Лавриновичъ.


"Современное Обозреніе", No 2, 1907