# Зубная боль

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ


НЕУНЫВАЮЩІЕ РОССІЯНЕ


РАЗСКАЗЫ И КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2

1879


## Зубная боль.


Вагонъ конно-желѣзной дороги, стоящій около Технологическаго института, наполняется публикой и собирается тронуться въ путь, вдоль по Загородному проспекту. Кондукторы и кучера слегка переругиваются между собой. Контролеръ, съ двойнымъ галуномъ на фуражкѣ, энергично размахиваетъ руками. Тутъ-же сбитеньщикъ мальчишка съ бадьей, наполненной яблоками, и газетчикъ съ пачкой трубниковскихъ телеграммъ. Въ дверяхъ портерной, находящейся противъ Технологическаго института, мелькаютъ кондукторскія фуражки. Нѣкоторые кондуктора, остановясь около саячника съ лоткомъ, ѣдятъ яйца.

-- Газеты! Номера газетъ!-- вскрикиваетъ разнощикъ. Свѣжія телеграммы, первый сортъ! Вечернія телеграммы!

-- Какія телеграммы? "Правительственнаго Вѣстника?-- спрашиваетъ остановившійся офицеръ.

-- Нѣтъ-съ, биллютени господина Трубникова.

-- Ну, эти билютени ты самъ ѣшь, а мнѣ не надо. Эти телеграммы вы сами съ Трубниковымъ сочиняете.

-- Помилуйте, сударь, досугъ-ли намъ сочинять? оправдывается разнощикъ. Стрекозу возьмите.

Офицеръ садится въ вагонъ. Рядомъ съ нимъ помѣщается тощій, тщедушный господинъ, съ подвязанной щекой. Голова прикрыта барашковой шапкой, лицо нахмурено и искривлено. Онъ, то и дѣло, хватается за щеку.

-- Вечернія телеграммы! суетъ прямо къ его носу пачку бюллетеней заглянувшій въ вагонъ газетчикъ.

-- Ну тебя въ болото и съ телеграммами-то! сквозь зубы откликается тщедушный господинъ.

-- Что у васъ зубъ болитъ?-- спрашиваетъ сидящая противъ него дама.

-- Зубъ. Вѣрите-ли,-- мочи нѣтъ... Третій день... Готовъ, повременамъ, на стѣну лѣзть... Ночей не сплю.

-- Пользуете чѣмъ-нибудь?

-- Все перепробовалъ и послѣ каждаго лекарства все хуже и хуже.

-- Знаете что? Положите припарку изъ березовыхъ листьевъ съ ромашкой; съ вѣниковъ листья можно снять. Главное, чтобы тепло было.

-- Э-е-е! кряхтитъ тщедушный господинъ. Нѣтъ ужъ, рѣшилъ вырвать... Ѣду къ зубному врачу.

Къ уху его слегка наклоняется офицеръ, и смѣясь, говоритъ:

-- У насъ въ полку былъ штабсъ-капитанъ Вотрушкинъ, такъ тотъ отъ зубной боли всѣмъ совѣтывалъ: "возми, говоритъ, въ ротъ холодной воды и сядь на горячую плиту,-- когда вода во рту скипитъ, тогда и зубъ пройдетъ".

Тщедушный господинъ строго взглядываетъ на офицера.

-- Милостивый государь! Мнѣ не до шутокъ теперь!-- со стономъ отчеканиваетъ онъ.

Вагонъ трогается въ путь. На ходу въ него влѣзаетъ чиновникъ съ портфелемъ и садится рядомъ съ тщедушнымъ господиномъ.

-- Зубною болью мучаетесь?-- спрашиваетъ онъ, посмотрѣвъ на гримасы тщедушнаго господина.

-- Да. Танталовы муки испытываю. Вся челюсть... И въ ухо стрѣляетъ и въ затылокъ.

-- Знаете что? Возьмите кусокъ льда и трите имъ щеку до онѣмѣнія. У меня есть теща; у нея постоянная зубная боль. Изъ трехъсотъ шестидесяти пяти дней въ году, вы ее, навѣрное, триста дней увидите съ подвязанной щекой. Такъ ей удивительно какъ ледъ помогаетъ.

-- Нѣтъ, ужь я рѣшился вырвать. Богъ съ нимъ! По крайней мѣрѣ, кратковременная боль.

-- У васъ зубъ болитъ, и вы вырвать хотите?-- откликается повязанная косынкой купчиха.

-- Да. Всѣ средства перепробовалъ.

-- Не совѣтую вырывать. У меня деверю зубной врачъ всю челюсть на сторону своротилъ. Можетъ, слыхали купца Панкратьева? Дровяной дворъ у него и известкой торгуетъ. Такъ вотъ ему. А вы сходите вотъ куда: у Іоанна Предтечи въ церкви есть сторожъ, такъ онъ бумажки со словами даетъ; нужно эти бумажки съѣсть, и какъ рукой сниметъ. Я три раза такимъ манеромъ избавлялась.

-- Нѣтъ, это что! Заговорамъ, вообще, вѣрить нельзя, перебиваетъ купчиху молодой человѣкъ. А вы вотъ что сдѣлайте: нарвите, вы свѣжихъ березовыхъ почекъ... Впрочемъ, теперь у насъ осень...

Молодой человѣкъ конфузится.

Заслыша разговоръ о зубной боли, съ другаго конца вагона подсаживается къ тщедушному господину купецъ въ сѣрой сибиркѣ и въ картузѣ.

-- Зубомъ страдаете, что-ли?-- спрашиваетъ онъ.

-- Зубомъ. Третій день ни минуты покою! Ничего ѣсть не могу, кромѣ жидкой пищи.

-- Постой! У меня чудесное есть средство. Вы холостой или женатый?

-- Холостой.

-- Ну, это все равно. Возьмите вы въ аптекѣ на три копѣйки жженаго купоросу, потомъ натрите кирпичу: кирпичъ о кирпичъ трите. Поняли? Отлично. Купоросъ и кирпичъ смѣшайте вмѣстѣ и облейте все это скипидаромъ и три дня сушите на печи. Потомъ...

-- Помилуйте! Я замучился совсѣмъ, хочу облегчить себя, а тутъ еще жди три дня, пока лекарство ваше высохнетъ!-- восклицаетъ больной.

-- Ну, какъ хотите. А только въ одинъ мигъ помогаетъ, и кромѣ того, оно тѣмъ хорошо, что, ежели поясница у васъ болитъ, можно и поясницу помазать, только стоитъ на простомъ винѣ настояться своимъ ребятишкамъ даже носы примачиваю отъ насморка. Потомъ, ежели у васъ жена... Впрочемъ, вы неженатый.

-- Господинъ, послушайте!-- кричитъ съ другаго конца вагона какая-то женщина. Помажьте вы вашу щеку бодягой,-- какъ рукой сниметъ! Я десять лѣтъ этимъ средствомъ избавляюсь.

-- Бодяга что! Бодяга только раздражитъ, а вы попробуйте бѣленымъ масломъ, замѣчаетъ кто-то. Возьмите, разогрѣйте на свѣчкѣ бѣленое масло и втирайте, втирайте до тѣхъ поръ, пока и рука и щека высохнутъ:

-- У меня зубы никогда не болятъ, разсказываетъ какой-то военный чиновникъ. Но когда я въ Сибири жилъ, то у насъ первое средство отъ зубной боли была угриная шкура. Покойница жена тысячу разъ избавлялась этимъ средствомъ. Нужно купить живаго угря и снять съ него кожу,-- какъ чулокъ снимается. Потомъ, этой кожей обвязать горло. Говорятъ, что тутъ электричество помогаетъ. Купите на живорыбномъ садкѣ угря и попробуйте сдѣлать это, обращается онъ къ тщедушному господину.

-- Нѣтъ, ужъ я рѣшился вырвать свой зубъ, отвѣчаетъ тотъ.

-- Не вырывайте, баринъ, наклоняется къ тщедушному господину черезъ сосѣда простая женщина, въ набивномъ бумажномъ платкѣ на головѣ. Вотъ, когда прежде наши русскіе цирульники рвали зубы, то можно было рвать, а теперь жиды рвутъ и только портятъ человѣка. Я у купцовъ жила, такъ у насъ хозяинъ, вотъ, также вырвалъ себѣ зубъ, а у него жена съ бариномъ изъ военныхъ докторовъ и сбѣжала. А до того времени душа въ душу жили.

-- Да пойми ты: они неженаты и имъ это въ составъ не входитъ, поясняетъ купецъ. Кому бѣжать, коли жены нѣтъ?

-- Жиды и помимо жены найдутъ, какъ человѣка испортить, все еще стоитъ на своемъ женщина.

У Пяти Угловъ въ вагонъ влѣзаетъ монахиня и садится какъ разъ противъ тщедушнаго господина.

-- Зубами видно мучаетесь, господинъ?-- спрашиваетъ она.

-- Зубами.

-- Охъ! завсегда я повѣрю этому злому недугу! Намучилась ужъ я съ зубами-то! Только вѣрой и спасалась. А вы вотъ что сдѣлайте: поставьте свѣчку Антонію чудотворцу. Онъ врачъ былъ, батюшка, и многихъ отъ зубной боли спасалъ. Да помолитесь поусерднѣе, пока она горѣть будетъ, а потомъ отломите кусочекъ воску отъ свѣчки-то, да на зубъ и положите. Увидите сами, какое получите чудесное облегченіе; только надо непремѣнно, чтобы съ вѣрой... Сдѣлаете?

Больной, придерживая рукой щеку, упорно молчитъ. Въ вагонѣ перемѣнилось нѣсколько пассажировъ. На мѣстѣ офицера, рядомъ съ больнымъ сидитъ уже усатый толстякъ съ двойнымъ подбородкомъ.

-- Зубы болятъ у васъ?-- задаетъ онъ вопросъ.

-- Да, вырвать ѣду.

-- Не стоитъ, бросьте. А вы лучше вотъ что сдѣлайте... Конечно, это немножко странное предложеніе, но, все-таки... Поѣзжайте вы сейчасъ домой, велите у себя въ комнатѣ натопить печку какъ можно жарче и напейтесь пьяны пуншемъ. Пуншъ пейте такъ: половина воды и половина рому. Да напейтесь до безчувствія. Увѣряю васъ, что къ утру какъ рукой все сниметъ. Правда, будетъ голова трещать, но опохмѣлитесь рюмочкой-другой, и чудесно!

-- Зачѣмъ имъ напиваться? Ромъ и такъ помогаетъ, ежели имъ безостановочно полоскать зубы, вмѣшивается въ разговоръ чуйка. Вы водку-то потребляете?

-- О, Господи! Пью, пью!-- теряетъ терпѣніе отъ поминутныхъ вопросовъ больной.

-- Ну, такъ тогда надо что-нибудь покрѣпче. Возьмите вы голый спиртъ и купите стручекъ краснаго перцу; перецъ разотрите или истолките и положите его, примѣрно, хоть на косушку и вотъ этимъ-то составомъ полощите зубы.

-- Креозотъ отъ зубовъ хорошо, слышится гдѣ-то. Только креозотъ зубы крошитъ.

-- И пускай крошитъ. На что они ему, коли они у него постоянно болятъ? возражаетъ чиновникъ въ фуражкѣ съ кокардой.

-- Какъ на что? Все-таки, вовсе безъ зубовъ невозможно.

-- Очень возможно, ежели деньги есть. Нынче такіе зубы вставляютъ, что лучше собственныхъ. И пить и ѣсть, что угодно, можно. Хоть орѣхи грызи.

-- Зато корни болятъ. У васъ, въ самомъ дѣлѣ, нѣтъ-ли вставныхъ зубовъ?-- задаютъ вопросъ тщедушному господину.

-- Боже мой! Да что-жъ это такое?-- восклицаетъ онъ, вскакиваетъ съ мѣста, бѣжитъ къ дверямъ и выпрыгиваетъ вонъ изъ вагона.