# Двести тысяч

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ


НЕУНЫВАЮЩІЕ РОССІЯНЕ


РАЗСКАЗЫ И КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2

1879


## Двѣсти тысячъ.


1-е сентября. Часъ первый дня. На дворѣ государственнаго банка, у подъѣзда, толпится народъ. Одни пришли справиться насчетъ тиража выигрышей 2-то пятипроцентнаго займа и жаждутъ попасть въ корридоръ, а затѣмъ въ зало, гдѣ производится тиражъ; другіе такъ остановились, потому что народъ стоитъ и что-то смотритъ. Настоящихъ капиталистовъ тутъ нѣтъ. Все это по большей части владѣльцы одного, двухъ билетовъ. Явились и по двое, по трое съ однимъ билетомъ, купленнымъ въ складчину. Народъ разный: десятникъ по строительной части, жаждущій выбиться въ купцы-подрядчики, отставной военный, вдова чиновница съ Петербургской стороны, графскій поваръ, дворецкій, вахтеръ казеннаго зданія, "дочь благородныхъ, но бѣдныхъ родителей", получившая билетъ въ наслѣдство отъ "благодѣтельницы". Изъ подъѣзда выходятъ и входятъ туда артельщики, выскакиваютъ чиновники. Изрѣдка протискается туда кто-нибудь изъ толпы и выйдетъ, отирая обильный потъ.

-- Богъ знаетъ, гдѣ этотъ самый тиражъ происходитъ, говоритъ онъ. Кого не спрашивалъ, никто не знаетъ.

-- Не вывѣшивали еще въ корридорѣ номеровъ-то?-- спрашиваютъ его.

-- Нѣтъ еще, но говорятъ, что уже вынули главный выигрышъ. Артельщикъ какой-то двѣсти тысячъ выигралъ.

-- Опять артельщикъ!-- восклицаютъ всѣ хоромъ. Поди жъ ты, какое счастье артельщикамъ! Прошлый разъ артельщикъ, нонѣ опять артельщикъ! Что-жъ это такое? Ужъ нѣтъ-ли тутъ обману какого?

-- Одно остается -- въ артельщики поступать, произноситъ, разводя руками, кафтанъ со сборами. Можетъ, тогда и выиграешь.

-- Вамъ-то, милый, хорошо, вы мущины,-- говоритъ старушка съ ридикюлемъ, который она держитъ, прижавъ къ груди. Вы мущины и завсегда можете въ артельщики поступить, а каково намъ, женщинамъ-то? Насъ и въ артельщики не примутъ, ну, значитъ, и сиди на бобахъ.

-- А вы отдайте свой билетъ артельщику, онъ и выиграетъ, подшучиваетъ гладкобритый, полный, пожилой мущина, съ круглымъ брюшкомъ и съ толстой палкой въ рукахъ.

-- Вотъ еще что выдумали! Копила, копила, да и отдай. Вѣдь, я изъ-за него подчасъ однѣми кофейными переварками питалась. Ну, отдамъ я артельщику, выиграетъ онъ, а мнѣ-то какая будетъ польза?

-- Вы на томъ свѣтѣ воздаяніе получите. Артельщикъ за васъ Богу помолится. Наконецъ, вы съ нимъ завсегда можете уговориться, чтобъ, въ случаѣ выигрыша двухъ сотъ тысячъ, онъ вамъ далъ пятьдесятъ тысячъ.

-- Вишь, ты, какой! Нѣтъ, ужъ женщинамъ завсегда несчастье!-- восклицаетъ старуха.

-- Успокойтесь, сударыня, и мущинамъ не слаще, уговариваетъ ее отставной военный, въ фуражкѣ съ краснымъ околышкомъ. Вотъ я отставной маіоръ, а на чинъ-бы свой не посмотрѣлъ и поступилъ-бы въ артельщики, а что изъ этого? Поступишь въ артельщики, а тутъ, какъ на зло, повара начнутъ выигрывать.

-- А что-жъ такое, что повара?-- обидчивымъ голосомъ откликается изъ толпы пальто. Повара нешто не люди? И поварамъ ѣсть хочется.

-- Я ничего объ этомъ не говорю, а только не поступать-же мнѣ потомъ изъ артельщиковъ въ повара.

-- Отчего-же и не поступать? Есть такіе повара, что любаго барина за поясъ заткнутъ.

-- Ты зачѣмъ грубишь? Какъ ты смѣешь?-- наступаетъ на него военный.

-- Я не грублю, а только зачѣмъ-же поваровъ обижать?

-- Мутовка-то и обозначила себя сейчасъ, киваетъ на пальто сибирка въ серебряной цѣпочкѣ черезъ шею. Всѣ про человѣка думали, что господинъ, анъ оказывается, что поваръ.

-- Поваръ, да, а ругать поваровъ не позволю! Ну, что-жъ что поваръ? Каждому свой удѣлъ положенъ. Не карманникомъ мнѣ быть.

-- А ты видалъ, что я карманникъ?-- вламывается въ амбицію, въ свою очередь, сибирка.

-- Господа, оставьте! что это? Пришли за такимъ важнымъ дѣломъ и вдругъ ругаться! останавливаютъ ихъ со всѣхъ сторонъ.

Къ толпѣ подходитъ кучеръ, въ сѣрой, нанковой безрукавкѣ съ стеганнымъ задомъ.

-- Не слыхать, почтенный, кто выигралъ-то?-- обращается онъ съ вопросомъ къ сибиркѣ.

-- Да, говорятъ, что артельщикъ выигралъ, а, впрочемъ, Богъ вѣсть, отвѣчаетъ сибирка, и смѣривъ кучера взглядомъ съ головы до ногъ, говоритъ: "да у тебя билетъ-то есть-ли"?

-- У меня-то нѣтъ, а только наша экономка говорила, у нея билетъ есть: "Какъ, говоритъ, двѣсти тысячъ выиграю, сейчасъ, говоритъ, Захару пять тысячъ на извозъ, чтобы закладки покупалъ". Это мнѣ, то-есть.

Въ толпѣ смѣхъ.

Изъ подъѣзда выбѣгаетъ сторожъ безъ шапки. Его осаждаютъ вопросами.

-- Ну, что, дѣйствительно артельщикъ двѣсти тысячъ выигралъ?

-- Какое артельщикъ!-- портной. Простой портной, штучникъ, двѣсти тысячъ выигралъ. Какъ узналъ, такъ сейчасъ въ кабакъ и побѣжалъ. Даже наши чиновники за нимъ сзади пустились, наскоро разсказываетъ сторожъ и протискивается сквозь толпу.

-- Портной выигралъ, портной, простой портной, штучникъ, слышится въ толпѣ.

-- А говорили артельщикъ!-- разводитъ руками сибирка. Портнымъ завсегда счастье! Тутъ какъ-то въ Лѣтнемъ саду, въ лотерею, портной большіе часы выигралъ.

-- Корову, а не часы, поправляетъ кто-то.

-- Ну, такъ что-жъ, что корову? Иная корова почище часовъ.

-- Вотъ видите, сударыня, портной выигралъ, а не артельщикъ, обращается къ старушкѣ отставной военный. Въ портные и нашему брату, мущинѣ, поступить невозможно, потому тутъ надо съ малолѣтства учиться.

-- Да. Ужъ и не говорите! А представьте, какъ я живо видѣла во снѣ, что я выиграю. Вижу я, что разверзлись небеса, и выходитъ оттуда Анна Петровна,-- это одна наша знакомая покойница. Вся въ бѣломъ, волосы распущены, и на животѣ у нея крупными буквами: "двѣсти тысячъ".

-- Что дѣлать, сударыня, не судьба!-- разводитъ руками отставной военный.

-- Свѣчку, говорятъ, кверху ногами хорошо ставить, замѣчаетъ кто-то.

-- У насъ князь Голицынъ на прошлой недѣлѣ обѣдалъ,-- разсказываетъ гладкобритый, пожилой мужчина съ просѣдью. Нашъ графъ и говоритъ ему о двухъ-стахъ тысячахъ, а князь Голицынъ ему въ отвѣтъ: "двѣсти тысячъ такое-же точно вѣроятіе выиграть, какъ если бы вы, говоритъ, шли мимо дома, и вдругъ отвалился-бы карнизъ и убилъ-бы васъ".

-- Нѣтъ, карнизомъ скорѣе убьетъ, чѣмъ выиграетъ, откликается кучеръ. У насъ, лѣтось, на Васильевскомъ островѣ, во какой кусокъ карниза отвалился.

-- Пятьсотъ рублей, я полагаю, также легко выиграть, какъ ежели, къ примѣру, задавить на конно-желѣзкѣ человѣка, говоритъ сибирка.

-- Однако-жъ, смѣю быть увѣренъ, вѣдь вы, до сихъ поръ, не выиграли и пятисотъ рублей?-- спрашиваетъ его отставной военный.

-- Нѣтъ, не выигралъ; да вѣдь меня и конно-желѣзкой не задавили.

-- Изъ-за пятисотъ рублей не стоитъ, чтобы и давили, отвѣчаетъ кучеръ. Вотъ за двѣсти тысячъ, ну, можно-бы рукой или ногой пожертвовать. Съ капиталомъ можно и безъ руки жить.

Изъ подъѣзда протискивается на дворъ чуйка и отираетъ платкомъ потъ со лба. Онъ запыхавшись.

-- Господа, вотъ диво-то! Сейчасъ двѣсти тысячъ, кто-бы вы думали, выигралъ?-- восклицаетъ онъ.

-- Портной?

-- Нѣтъ.

-- Артельщикъ?

-- Нѣтъ. Нищій двѣсти тысячъ выигралъ. Тамъ, въ корридорѣ, стоитъ. Одеженка -- заплата на заплатѣ, изъ себя -- голенищу подобенъ. Сейчасъ два генерала его поздравляли.

-- Какъ, нищій, а говорили портной?

-- Нѣтъ, не портной, а нищій! На Пескахъ живетъ. По грошамъ на папертяхъ на билетъ насбиралъ. Ахъ, ты, Господи! Вотъ ужъ подлинно, что счастье! А тутъ свѣчи ставишь!

-- Но скажите, пожалуйста, какъ-же его сейчасъ не задержали? спрашиваетъ, ни къ кому особенно не обращаясь, военный. Развѣ нищій, просящій подаяніе, можетъ билетъ имѣть?

-- Ну, ужъ тамъ можетъ, или не можетъ, а вотъ выигралъ!-- продолжаетъ чуйка.

-- Вотъ ужъ въ нищіе, изъ-за выигрыша, я-бы ни за-что не пошелъ, вставляетъ слово сибирка. Потому, попросишь у человѣка, а онъ тебѣ сейчасъ: "сами семерыхъ собирать послали!". Окромя того, каждаго городоваго бойся. Сейчасъ схватитъ за шиворотъ честью, да и пойдемъ въ участокъ.

-- Это не токма что съ нищимъ, а завсегда съ каждымъ можетъ случиться, откликается купеческое пальто. Объ этой зашиворотной рекогносцировкѣ каждый завсегда долженъ памятовать. А только какой нищій? Иной нищій слаще купеческаго куска ѣстъ-то.

-- Скажите, пожалуйста,-- обращается къ гладкобритому, полному мущинѣ съ тростью желто-лимонная старая дѣва. Со мной былъ такой случай. Генеральша Алтынова мнѣ подруга по институту приходится. Очень онѣ богаты. И видѣла я во снѣ, что онѣ мнѣ два билета, за мои домашнія услуги, отдали. Могу я съ нихъ теперь эти билеты судебнымъ порядкомъ требовать?

-- Нѣтъ, сударыня, этого, кажется, нельзя требовать. Про сны въ законѣ ничего не говорится,-- отвѣчаетъ тотъ.

-- А навѣрное не знаете? Вы развѣ не адвокатъ?

-- Никакъ нѣтъ-съ. Я главный дворецкій графа Ольдендорфа.

-- Скажите, пожалуйста, а у васъ лицо такое адвокатское.

-- Это бываетъ-съ,-- улыбается всѣмъ лицомъ дворецкій. Меня разъ, въ одномъ мѣстѣ, даже за самого графа приняли.

Изъ подъѣзда выбѣгаетъ полная дама. Лицо у нея раскраснѣвшись, шляпка свернута на сторону, сборки у платья оторваны.

-- Господи! да что-же это такое? Когда-же этому будетъ конецъ. Вѣдь, это скандалъ! Двѣсти-то тысячъ опять банковскій чиновникъ выигралъ!-- восклицаетъ она.

-- Не можетъ быть, гудитъ толпа. Какъ чиновникъ? Сейчасъ говорили -- портной, а потомъ нищій. Ну, а семьдесятъ пять тысячъ?

-- Тоже чиновникъ -- отвѣчаетъ дама.

Въ толпѣ недоумѣніе полное.

-- Боже мой, Боже мой, до чего мы дожили!-- вздыхаетъ до сего времени стоявшій тутъ-же и молчавшій священникъ.