# От Петербурга до Колпина

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ.


ШУТЫ ГОРОХОВЫЕ

КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2,

1879.


## ОТЪ ПЕТЕРБУРГА ДО КОЛПИНА.


Въ вагонъ третьяго класса, стоявшій на петербургской станціи Николаевской желѣзной дороги, загнали уже народъ. Тѣсно, душно, пахнетъ тулупомъ, сапогами; какою-то затхлою сыростью. Пассажиры самые разношерстные. Кого только тутъ нѣтъ. Монахъ съ сборной книжкой, мужики съ пилами въ чехлахъ, пьяный мастеровой въ синемъ кафтанѣ съ наваченнымъ задомъ и съ гармоніей въ рукахъ, баба съ груднымъ ребенкомъ, солдатъ, стриженая дѣвушка въ очкахъ и клеенчатой шляпѣ, и околоточный и пр. и пр. Ждутъ третьяго звонка. На одной изъ скамеекъ у окна пріютился молодой человѣкъ съ русой бородкой, въ конфедераткѣ, въ нарядной коротенькой дубленкѣ и въ высокихъ сапогахъ. Какъ разъ противъ него сидитъ чуйка съ клинистой бородкой. Шея его обвязана гаруснымъ шарфомъ и согнута на бокъ. По временамъ онъ держится за нее и стонетъ. Молодой человѣкъ въ дубленкѣ смотритъ на него въ упоръ.

-- Нездоровы?-- спрашиваетъ онъ -- Даже ужасти!-- отвѣчаетъ чуйка.-- Теперича шею вотъ въ этомъ самомъ хомутномъ мѣстѣ словно кто тюрпугомъ... Такъ и винтитъ. И въ голову какъ-бы кто полѣномъ... Распрямиться не могу. Ой!..

-- Это у васъ ревматизмъ.

-- Неумытый его знаетъ, что такое, а только деретъ. Справляли мы тутъ престолъ у земляковъ, ну, я и залегъ хмѣльной на окно спать; проснулся -- страсти подобно. Охъ!

-- Надуло сильно. Надо холодомъ лѣчиться, льдомъ, снѣгомъ. Со мной на охотѣ тоже нѣсколько разъ бывало. Ночуешь какъ попало, ну, и схватишь ломоту,-- разсказываетъ молодой человѣкъ. Да вотъ что,-- прибавляетъ онъ:-- возьмите сейчасъ мѣдный пятакъ, положите его къ холодному стеклу и какъ онъ сдѣлается холодный -- прикладывайте къ больному мѣсту.

-- Поможетъ?

-- Сейчасъ облегченіе получите.

Чуйка разматываетъ шарфъ, беретъ пятакъ, и нахолодивъ его на мерзломъ стеклѣ, прикладываетъ къ шеѣ. Молодой человѣкъ достаетъ книгу и начинаетъ читать. Прошло минуты двѣ.

-- Баринъ, господинъ,-- говоритъ чуйка.-- А, вѣдь, ломота-то прошла и по головѣ не бьетъ, и шея распрямляется! Во!

-- Ну, и отлично. Я по опыту...-- отвѣчаетъ тотъ.

-- И какъ чудесно! Просто какъ рукой сняло!-- продолжаетъ чуйка.-- Ну, теперь и водочки дербалызнуть можно, а то, вѣрите-ли, и не тянетъ къ ней.

Онъ достаетъ полштофъ изъ кармана, булькаетъ черезъ горлышко добрую порцію, и вставъ съ мѣста, начинаетъ ходить по вагону. Третій звонокъ. Поѣздъ трогается.

Молодой человѣкъ продолжаетъ читать. А чуйка, слегка захмѣлѣвъ, разсказываетъ всѣмъ и каждому о своемъ избавленіи.

-- Докторъ, настоящій докторъ... И главное дѣло простой, примѣтами лѣчитъ! Въ одинъ мигъ!-- доносятся до ушей молодаго человѣка возгласы чуйки.

На него указываютъ пальцами. Мало-по-малу онъ дѣлается героемъ вагона. Къ нему подсаживается баба съ ребенкомъ.

-- Прости, родименькій. На, вотъ, бараночекъ связочку прежде всего,-- говоритъ она.-- Дитя у меня животомъ мается. Теперича какъ вдаритъ, инда взвизгнетъ, посинѣетъ весь и давай ревѣть...

-- Я, матушка, не докторъ, я не лѣчу,-- въ недоумѣніи отвѣчаетъ молодой человѣкъ.-- Возьми свои баранки.

-- А сосѣда-то сей-часъ вылѣчилъ. Помоги и намъ. Пробовала я и медомъ его передъ печкой мазать...

-- Сосѣду я такъ, къ слову... Общеизвѣстное средство...

-- Ну, и намъ къ слову это средство. Ребенокъ махонькій, долго-ли до грѣха? На вотъ еще двугривенничекъ.

-- Повторяю тебѣ, что я не лѣчу. Оставь меня, дай читать.

Баба со вздохомъ поднимается съ мѣста.

-- Ну, что? Не принялъ?-- встрѣчаетъ ее вопросомъ мастеровой съ гармоніей.-- А все отъ того, что питерской снаровки не знаешь... А меня вотъ сейчасъ приметъ.

-- Ваше высокоблагородіе, будьте къ мастеровому человѣку въ благосклонномъ благоутробіи,-- говоритъ онъ, подсаживаясь къ молодому человѣку.-- У меня вотъ въ поясахъ ной происходитъ. Теперича, какъ вотъ одинъ глазъ прищурю и понатужусь -- хуже, даже подчасъ смерти подобно... Только виномъ и спасаюсь. Но, помилуйте -- раззоренье. Иной день на полштофъ не выработаешь... Явите божескую милость... Пользовалъ меня тутъ одинъ коновалъ лошадиной пѣной съ кирпичемъ...

-- Голубчикъ, я не докторъ, я не лѣчу,-- отрывается отъ чтенія молодой человѣкъ.

Мастеровой грозитъ ему пальцемъ.

-- Врешь, баринъ! Лѣчишь! А только ты свое благоутробіе на бѣднаго человѣка не хочешь показать.

-- Оставь меня, мой милый, дай мнѣ почитать. Иди и садись на свое мѣсто.

-- Что-жъ, я пойду,-- обидчиво произноситъ мастеровой и встаетъ.-- А только я къ тебѣ лаской, а ты брыкаешься. Погоди и самого скрючитъ. Вѣдь знахари-то сами себя лѣчить не могутъ.

-- Что взялъ?-- дразнятъ садящагося на свое мѣсто мастероваго.-- Протурили?

-- И вовсе не протурили! А просто я его уважать не хотѣлъ.

Проходитъ минутъ пять. Противъ молодаго человѣка садится жирный купецъ въ енотовой шубѣ и начинаетъ тяжело вздыхать. Потомъ дышетъ на стекло вагона и выводитъ на немъ пальцемъ вавилоны, а самъ косится на молодаго человѣка.

-- Сна нѣтъ у меня,-- произноситъ онъ, наконецъ, обращаясь къ нему.-- Потомъ пужаюсь всего. Какъ заведу глаза -- сейчасъ либо черти, либо вѣдьмы съ зелеными хвостами, а то такъ, просто, голыя мертвыя тѣла по горницѣ носятся и холодъ отъ нихъ.

Молодой человѣкъ поднимаетъ голову отъ книги и улыбается.

-- Да мнѣ-то что-же, наконецъ, за дѣло?-- восклицаетъ онъ.

-- Какъ что? Да вѣдь вы докторъ? Простыми средствами лѣчите.

-- Такой-же докторъ, какъ и вы сами...

Купецъ задумывается.

-- Послушайте, господинъ: мы и зелененькую дать въ состояніи, ежели вы простыми средствами... У насъ домъ на Обводной канавѣ.

-- Оставьте вы меня въ покоѣ!

-- И записку насчетъ жильной крови дать не можете?

-- Уйдите пожалуйста.

Купецъ поднимается съ мѣста.

-- И купца прогналъ,-- толкуютъ въ вагонѣ.

Черезъ десять минутъ передъ молодымъ человѣкомъ садится монахъ и начинаетъ разуваться.

-- Аще странному человѣку поможешь...-- начинаетъ онъ.

-- Вамъ что?

-- Рана вотъ у меня, ваше боголюбіе, на ногѣ...

-- Это истинное наказаніе! оставьте меня въ покоѣ! Я не лѣчу! Я не докторъ! И дернуло меня!

Еще черезъ нѣсколько минутъ на мѣстѣ монаха сидитъ уже женщина въ ковровомъ платкѣ на головѣ.

-- А заочно вы, господинъ докторъ, лѣчите? Мужъ у меня на прошлой недѣлѣ сверзился съ лѣстницы... Аккуратъ въ Михайловъ день. Съ имянинъ отъ кума хмѣльной шелъ!

-- Боже мой! Боже мой!-- чуть не скрежещетъ зубами молодой человѣкъ.-- Послушайте, долго вы всѣ здѣсь будете меня мучить?

Глаза его сверкнули.

-- Уйду, уйду! Простите!.. Я думала, что для женскаго пола...-- бормочетъ испугавшаяся женщина и отскакиваетъ прочь, но на ея мѣсто сейчасъ-же садится околоточный.

-- Билетъ отъ медицинскаго департамента на дозволеніе заниматься медицинской практикой имѣете?-- прямо и безъ обиняковъ, спрашиваетъ онъ.

-- Ничего я не имѣю. Послушайте, вы неглупый человѣкъ...

-- А какъ-же сейчасъ тутъ пассажира вылѣчили? Знаете-ли, что по силѣ статьи...

Раздается свистокъ. Поѣздъ останавливается. "Станція Колпино!" -- возглашаетъ кондукторъ. Молодой человѣкъ хватаетъ свой багажъ и бѣжитъ въ другой вагонъ.

-- Баринъ! Господинъ! Господинъ докторъ!-- кричатъ ему въ слѣдъ, но онъ не оборачивается.