# У живорыбнаго садка

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ.


ШУТЫ ГОРОХОВЫЕ

КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2,

1879.


## У ЖИВОРЫБНАГО САДКА.


Майскій вечеръ. Плетутся на "фатеру" съ толстыми деревянными "шабашками" рабочіе съ построекъ; какъ угорѣлые бѣгутъ домой апраксинцы изъ лавокъ. Вотъ остановились на Семеновскомъ мосту; смотрятъ, какъ внизу на рѣкѣ рыбаки перекладываютъ рыбу изъ одного садка въ другой. Блещутъ серебристыми чешуями сиги, лещи, корюшка; какъ змѣи вьются черные налимы.

-- А самая грѣшная эта рыба налимъ!-- со вздохомъ замѣчаетъ какой-то мастеровой въ отрепаномъ пальтишкѣ и съ прядью шелка, висящей съ уха.

-- Почему-же? откликается кто-то.

-- Своего брата глотаетъ, вотъ почему, а ужь это послѣднее дѣло! Теперича корюха, мелкая плотичка -- къ налиму лучше ужъ и не подходи! Налимъ все равно что купецъ: кого хошь изъ мелкихъ съѣстъ.

Въ разговоръ вмѣшивается купецъ.

-- Ты, любезный, врать ври да не завирайся!-- говоритъ онъ.-- Кого-же это, спрашивается, ѣстъ-то купецъ? Да что онъ акула, что-ли?

-- Извѣстно, акула. Ты разочти: ѣсть онъ своего приказчика, глотаетъ нашего брата мастероваго, мелкаго сосѣда по лавкѣ ѣстъ. Вотъ меня сейчасъ на шесть гривенъ обглодалъ. Мы портные-штушники будемъ и работаемъ въ лавку. Вынесъ это я ему въ лавку четыре жилетки и ужъ такое у насъ постановленіе, что при его прикладѣ по полтинѣ со штуки платить, а онъ меня разчелъ по три гривенника съ пятакомъ. Придрался къ тому, что поздно. "Ты-бы, говоритъ, еще ночью вынесъ. У меня днемъ покупатель на эти самыя жилетки наклевывался. Три раза одинъ генеральскій сынъ приходилъ". Такъ и не додалъ по пятіалтынному на штуку. Къ мировому тащить -- прокламація начнется, а мнѣ деньги до зарѣзу нужны, ну и взялъ! Вотъ теперь пойду къ мелочному лавочнику за харчи платить и тотъ меня за жабры потреплетъ! Четвертакъ безпардонности смѣло урветъ, потому при нашей голости мы больше на книжку, ну а тамъ приписка! Нѣтъ, купецъ -- рыба самоглотъ, а насчетъ своей шкуры скользкая, вывертливая. Возьми-ко ты, къ примѣру, купца Овсянникова. Сколькихъ онъ проглотилъ, а самъ все вывертывался.

-- Однако попался-же, и теперь соболей ловитъ!-- возражаетъ купецъ.

-- На всякаго вора есть проруха!-- отвѣчаетъ мастеровой.-- Такъ и на налима; проглотятъ и его, только ужъ иная рыба, покрупнѣе.-- Ну-ко, господинъ налимъ, что смотришь?-- обращается онъ къ купцу.-- Раскошеливайся да доставай мнѣ, мелкой плотичкѣ, на шкаликъ! Доставай, не стыдись, я за твою налимью душу выпью! Что жалко?

Мастеровой подбоченивается и въ упоръ смотритъ на купца. Окружающіе смѣются.

-- А не дастъ купецъ, не дастъ! Не пошевелитъ потрохами!-- слышится отовсюду.

Купца ударяетъ въ краску.

-- Не дамъ? Анъ врете, любезные!-- горячится онъ.-- На, получай на полштофа!

Онъ лѣзетъ въ карманъ за деньгами, поспѣшно суетъ мастеровому въ руку два пятіалтынныхъ, и окинувъ взоромъ присутствующихъ, торжественно трогается съ мѣста, важно поднявъ голову и заложа за спину руки.

-- Вотъ и корюшкѣ удалось попотрошить налима!-- восклицаетъ мастеровой.-- Чудно, братцы! Ей-ей чудно!-- мотаетъ онъ головой.