# На паперти

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ.


ШУТЫ ГОРОХОВЫЕ

КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2,

1879.


## НА ПАПЕРТИ.


Первый зимній мясоѣдъ. Филиповки на носу. Купецъ женится. Вонъ и теперь свадьба. На паперти у церкви столпился народъ всѣхъ мастей и ждетъ пріѣзда невѣсты. Женихъ уже въ церкви. Оттуда неоднократно доносился звонкій басъ пѣвчаго, надсажающагося въ концертѣ жениху.

-- Эхъ голосъ-то! Видно сырой говядинкой покормили!-- слышится въ толпѣ.

-- Просто бабью кожу ѣдятъ. Въ аптекѣ продается... А то такъ затылокъ булавкой накалываютъ. Помогаетъ это,-- отвѣчаетъ какой-то мастеровой.-- Я вотъ, братцы, одному дивлюсь: какъ это можно по нынѣшнимъ временамъ вѣнчаться?

-- А что?

-- Да какже... Теперича Черняевъ... Въ газетахъ ультиматумъ пропечатанъ... и все эдакое... Какая-же послѣ этого можетъ быть демаркаціонная линія у насъ въ Россіи? Теперича три приказа было, чтобъ всѣмъ быть на холостомъ положеніи... На какомъ основаніи, коли ежели даже женатые отъ своихъ бабъ бѣгутъ? У насъ двое мастеровыхъ весь провіантъ прекратили... Ужъ ежели турецкая капитуляція взята на границѣ, то шабашъ! Турки ни въ жизнь не будутъ согласны. Султанъ-бы съ удовольствіемъ на нее наплевалъ, потому у него ихъ сорокъ-сороковъ, да баши-бузукъ не дозволитъ....

-- Ври больше! Замиреніе вышло. Во все это дѣло англійская конференція ввязалась, а она баба ловкая. Она тридцать семь пудовъ лѣвой рукой поднимаетъ.

-- Замиреніе для турки, а баши-бузукъ взялъ да бѣлаго арапа и пригласилъ: "пойдемъ, говоритъ, на разграбленіе". Знаешь, что мнѣ одинъ пожарный разсказывалъ?

-- Ну тебя и съ пожарнымъ-то! Господа, можно въ церковь войдти?..

-- Нельзя, голубчикъ! отвѣчаетъ какая-то женщина.

-- А кто женихъ-то?

-- Купецъ онъ... бутовую плиту ломаетъ; опять-же и лѣсной дворъ у нихъ на Новой канавѣ есть.

-- Какихъ лѣтъ? Бывалъ-ли подъ судомъ или въ походахъ? Какой вѣры?-- ломается мастеровой?

-- Да ты я вижу хмѣльной, батюшка, такъ что мнѣ съ тобой разговаривать,-- отвѣчаетъ женщина.

-- А автономія у него есть? Отслужилъ-ли онъ свою автономію?

-- Ты меня страшными-то словами не пугай, ничего я тебѣ отвѣчать не буду!

Женщина плюетъ и молчитъ.

"Идутъ! Идутъ"?-- раздается въ толпѣ.

Всѣ тѣснятся. Съ мастерового сваливается шапка; онъ хочетъ поднять ее, но роняетъ какую-то даму. Къ церковной паперти подъѣзжаетъ карета, запряженная четверкой. Два гайдука соскакиваютъ съ запятокъ и вынимаютъ изъ кареты сначала мальчика съ образомъ, потомъ невѣсту и наконецъ "поѣзжаную" даму. Дама до того толста, что сразу никакъ не можетъ пролѣзть въ дверцы кареты. Она пробуетъ то правымъ бокомъ, то лѣвымъ, но ей все что-то мѣшаетъ. Въ толпѣ смѣхъ.

-- Вы, сударыня, прежде всего на насъ обопритесь,-- предлагаютъ ей гайдуки.-- Вы безъ робости...

-- Да выдержите-ли вы меня, голубчики?

-- Будьте покойны, сударыня, мы седьмой годъ этимъ дѣломъ занимаемся...-- Ну-съ, высуньте ручки.

Дама снова пробуетъ лѣвой ногой, правой, выставляетъ руку, но тщетно.

-- Нѣтъ, боюсь,-- говоритъ она.

Къ каретѣ подбѣгаетъ шаферъ и говоритъ:

-- Степанида Васильевна, такъ нельзя-съ, вы рѣшитесь на что-нибудь. Надо какой ни на есть конецъ положить. Вѣдь это мораль, да наконецъ и полиція столько времени стоять не дозволитъ.

-- Вотъ полнотою-то Господь Богъ наградилъ! Бѣда!-- восклицаетъ кто-то въ толпѣ.

-- Это, надо полагать, съ пива.

Къ каретѣ протискивается пьяненькій мастеровой и кричитъ:

-- Позволь, ребята! Слушай команду! Эй, гайдуки! Какъ вы ее въ нутро-то сажали? Вспомни, да такъ и обратно тащи! Мы поможемъ. Ну, навались!...

Шаферъ всплескиваетъ руками.

-- Вотъ срамота-то! Степанида Васильевна, рѣшайтесь!...-- чуть не вопитъ онъ.

-- На кушакѣ ихъ нельзя-ли?...-- пристаетъ къ шаферу мастеровой.-- Василій, распояшься! А то на возжахъ можно, ваше степенство.

Шаферъ пихаетъ его въ шею. Мастеровой падаетъ.

-- По какому праву и вдругъ такой альбомъ?-- раздается его пьяный голосъ.

Явившійся городовой тащитъ мастероваго въ сторону. Относительно "поѣзжаной" дамы шаферъ рѣшается на послѣднее средство.

-- Ребята! Что съ ней разговаривать! Бери ее силой!-- кричитъ онъ гайдукамъ.

Раздается визгъ и даму вытаскиваютъ изъ кареты. Хохотъ въ толпѣ усиливается.