# В общественных санях

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ.


ШУТЫ ГОРОХОВЫЕ

КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2,

1879.


## ВЪ ОБЩЕСТВЕННЫХЪ САНЯХЪ.


Отъ Покрова на Пески тащатся по Садовой общественныя сани, прозванныя извощиками "собачьимъ лазаретомъ". Публика самая разнообразная: купецъ въ енотѣ, чиновница съ ридикюлемъ, изъ котораго выглядываютъ заднія ноги и хвостъ мороженаго поросенка, живописецъ съ картиной въ чахлѣ, неизвѣстнаго званія небритая личность въ "пальтичкѣ подбитомъ вѣтромъ", странница и городовой съ книгой. Небритая личность сидитъ противъ купца, дремлетъ, склоня голову, и при каждомъ ухабѣ тыкается ему головой въ брюхо. Купецъ то-и-дѣло отпихиваетъ его назадъ.

-- Вы, почтенный, полегче,-- говоритъ онъ.-- Вѣдь я не подушка. Вонъ у насъ тутъ и городовой... Сейчасъ можно за нарушеніе общественной тишины...

-- Мы не по наряду,-- откликается городовой, однако тыкаетъ дремлющаго въ грудь и произноситъ: -- Господинъ, вы соблюдайте себя, какъ слѣдоваетъ... Такъ невозможно.

-- Охъ, томитъ!-- бормочетъ неизвѣстный и потягивается.-- Должно полагать онъ, шельмецъ, мнѣ какого-ни-на-есть дурману поднесъ.-- Теперича, господа, вѣрите-ли, лицъ настоящихъ передъ собой не вижу, а все какъ-бы облизьяньи морды.

Странница крестится.

-- Господи спаси! Отчего-же это у васъ?-- спрашиваетъ она.

-- У доктора у одного тутъ былъ въ Коломнѣ. Мы отъ виннаго малодушества лѣчимся,-- вотъ онъ и поднесъ... Господинъ купецъ, у васъ дѣйствительно въ лицѣ перекосъ и глаза подбиты или это только мнѣ кажется?

Купецъ вздыхаетъ и хмурится.

-- Ну, ужъ это оскорбленіе словомъ...-- говоритъ онъ.-- Господинъ городской стражъ! Тутъ нарушеніе общественнаго спокойствія клонется...

-- Поудержись, почтенный. Поудержись отъ словъ-то!-- останавливаетъ неизвѣстнаго городовой.

-- Поудержись! Нешто я виноватъ, что у меня отъ лекарства помраченіе? Ты вотъ городовой, а мнѣ какъ-бы радугой кажешься...

-- Сотвори молитву, сотвори молитву, миленькій,-- шепчетъ странница.-- Это къ тебѣ бѣсы пристаютъ и лукавство въ зрѣніи творятъ.

-- Нѣтъ, тетенька, это докторское снадобье... Вы вотъ сами странница будете, а по временамъ мнѣ какъ-бы щукой кажетесь.

-- Господинъ городовой!-- восклицаетъ купецъ.-- Отчего-же его въ виду больничнаго сбора въ больницу не предоставить?

-- Эхъ, ваше степенство!.. Былъ, въ трехъ больницахъ былъ, да не берутъ! Оттого-то я и къ доктору, потому невозможно... На насъ родительская анафема лежитъ. Мы нашей маменькѣ въ хмѣльномъ видѣ голову сапожной колодкой прошибли, а онѣ насъ прокляли, да и уѣхали въ деревню. Оттого у меня и запой. Вотъ я и лѣчусь. Спервоначалу докторъ мнѣ понюхать далъ, а потомъ выпить... И вотъ черезъ это самое у ихъ благородія теперь дымъ изо рта валитъ и искры,-- указываетъ онъ на живописца.

-- Сходи-ко ты, милый мой, въ баню, да влѣзь на полокъ, такъ паромъ-то оно все и выдетъ,-- откликается тотъ.

-- Въ баню-то не велѣлъ. Пей, говоритъ, молоко парное... А вотъ это лѣкарство тебя успокоитъ. Хорошо спокойствіе! Ай-ай-ай! Гдѣ купецъ-то? Ну, вотъ теперь онъ мнѣ еловой шишкой кажется. Стой! Сахарная голова выросла!

-- Послушайте, городовой, его надо высадить! Это ни на что не похоже!-- идетъ въ саняхъ ропотъ.

-- Ямщикъ! стой, стой!

-- Обойдется, господа. Вѣтеркомъ его продуетъ и обойдется,-- успокоиваетъ чиновница съ поросенкомъ въ ридикюлѣ.

-- Мерси вамъ... Потому куда я тогда пойду?

-- Конечно; ну куда онъ пойдетъ?-- продолжаетъ она.-- Вѣдь это съ каждымъ пьющимъ человѣкомъ можетъ сдѣлаться. Вонъ у меня деверь... Такъ послѣ каждаго жалованья... Какъ первое число, такъ и начинается, только у него иначе, у него живые раки изо рта лѣзутъ, канарейки въ ушахъ поютъ. Потомъ превратность: вмѣсто дверей изъ втораго этажа въ окошко вышелъ.

Небритая личность вскрикиваетъ и хватается за поросенка.

-- Батюшки, поросенокъ! Настоящій поросенокъ! Вотъ и хвостъ, и ноги... А я думалъ это женщина говоритъ! Караулъ!

-- Стой! Стой ямщикъ! Городовой, какъ хотите, высадите его!-- возмущаются пассажиры.-- Это сани общественныя. Чортъ его знаетъ, можетъ быть у него ножъ въ карманѣ. Еще пырнетъ, чего добраго! Выходи вонъ! Вонъ! Вонъ!

Ямщикъ останавливается. Городовой-пассажиръ машетъ книгой. Съ тротуара подбѣгаетъ къ санямъ другой городовой. Свистокъ. Вокругъ саней собирается толпа.