# Самоеды

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ.


ШУТЫ ГОРОХОВЫЕ

КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2,

1879.


## САМОѢДЫ.


Воскресенье. На льду, на Невѣ, у Николаевскаго моста, около чума самоѣдовъ столпился народъ. Разныя лица тутъ есть, но больше мужиковъ, мастероваго люда. Охотники до катанья ѣздятъ на измученныхъ оленяхъ, которыхъ перегонитъ любая лошадь. Какой-то господинъ съ гувернанткой привезъ дѣтей покататься. Нарядныя дѣти разсматриваютъ оленей, стоящихъ понуря головы.

-- Папа, а отчего вотъ этотъ олень съ рогами, а этотъ безъ роговъ?-- интересуется мальчикъ въ кучерскомъ нарядѣ.

Отецъ слегка заминается.

-- Такъ, душечка, просто такъ...-- говоритъ онъ.-- Впрочемъ, тутъ папа и мама: папа съ рогами, а мама безъ рогъ.

-- А отчего папа съ рогами?-- допытывается мальчикъ.

-- Отчего папа-то съ рогами? Да такъ... Папы ужъ всегда съ рогами бываютъ. Это красивѣе. Папа называется олень, а мама лань.

-- Газель и серна, а въ общемъ олень,-- поправляетъ гувернантка.

-- А дяденьки у нихъ, съ рогами или безъ роговъ ходятъ? Дяденьки тоже олени? продолжаетъ спрашиваетъ мальчикъ.

-- Дяденька у нихъ баринъ, лось прозывается и самый что-ни-на-есть свирѣпый,-- вмѣшивается въ разговоръ новый романовскій полушубокъ.-- Какъ теперича копытой по зубамъ хватитъ -- смерть!

Гувернантка старается заслонить дѣтей отъ мужика.

Тутъ-же и купецъ съ купчихой. Купчиха тоже интересуется, отчего одинъ олень безъ рогъ.

-- А за долги,-- шутитъ купецъ,-- кредиторы сняли. Предлагалъ двугривенный за рубль -- не согласились и взяли товаръ...

-- Ну, ужъ!.. сейчасъ какой-нибудь карамболь выпустишь -- упрекаетъ купчиха.-- Тебя честью спрашиваютъ.

-- А я тебѣ честью и отвѣчаю. Вонъ турецкіе мерблюды тоже всѣ безъ роговъ щеголяютъ. А отчего?-- Англичане за долги сняли.

-- Пошелъ, поѣхалъ турусы на колесахъ строить!-- машетъ рукой купчиха.

-- И вовсе даже не пошелъ и не поѣхалъ, а на мѣстѣ стою. А ты думаешь какъ? Коли ежели-бы я труболетствомъ занялся, да у меня рога состояли, кредиторы-бы ихъ помиловали? Какъ-же, держи карманъ!

Тутъ-же два синихъ кафтана въ кошачьихъ шапкахъ.

-- Зачѣмъ-же это ихъ, этихъ самыхъ оленевъ въ задъ палками-то пихаютъ?-- старается догадаться одинъ изъ нихъ.

-- А отъ необразованія,-- поясняетъ другой: -- потому одно слово -- самоѣды. Коли-бы ежели человѣкъ образованіе въ себѣ содержалъ, сейчасъ-бы взялъ кнутъ.

-- Чудно! Самоѣды! Ахъ, дуй тѣ горой! Неужто эти самоѣды сами себя ѣдятъ?

-- Ѣсть не ѣдятъ, потому они падалью питаются, ну, а обсасывать себя обсасываютъ, потому это для нихъ первое удовольствіе. Ну, а въ голодные годы онъ и самъ себя ѣсть можетъ, потому нашъ хлѣбъ голодный, который ежели съ мякиной или съ корой, или съ лебедой, у него нутро не переноситъ. Сейчасъ взялъ это, отрѣзалъ отъ ноги у себя кусочекъ и съѣлъ.

-- Ну, а потомъ какъ?

-- Потомъ на этомъ мѣстѣ новое мясо наростетъ. У нихъ противности этой самой совсѣмъ нѣтъ... Жилъ я это въ кухонныхъ мужикахъ у француза съ желѣзной дороги, такъ былъ у насъ дворникъ Ахмедка,-- татаринъ онъ, но тоже изъ самоѣдовъ. Бывало, возьметъ это руку, насосетъ ее до крови и сытъ. И что-жъ ты, братецъ, думаешь? Зарубилъ онъ себѣ руку топоромъ и свезли мы его въ больницу, глядь черезъ мѣсяцъ, а у него на рукѣ-то дикое мясо растетъ. Такъ и докторъ сказалъ: "это, говоритъ, дикое мясо". Вотъ онъ что самоѣдъ-то изъ себя составляетъ!

-- Ври больше!-- вмѣшивается въ разговоръ бараній тулупъ, крытый синимъ сукномъ.-- Потому они самоѣдами называются, что женъ своихъ собственныхъ ѣдятъ, а не то чтобъ себя. Гдѣжъ это видано, чтобъ человѣкъ самъ себя ѣлъ!

-- Анъ ѣстъ!-- поправляется кафтанъ.-- Ты вотъ разыщи этого самого Ахмедку и посмотри. Въ конюхахъ теперь у графа Ахлебова живетъ. Онъ тѣ и дикое мясо покажетъ и все, стоитъ только ему два двугривенныхъ прожертвовать..

-- Все это только одна пустая пропаганда въ вашихъ словахъ,-- замѣчаетъ купецъ.-- Потому они самоѣдами называются, что людей ѣдятъ, а тамъ жена или кто это -- имъ наплевать. Поймалъ человѣка и съѣлъ въ компаніи, только теперь имъ эта самая ихъ вѣра отъ начальства воспрещена, потому они тутъ какъ-то въ Сибири не токма что обывателей, а поймали становаго и того съѣли.

-- Вѣрно, правильно, купецъ,-- ободряетъ кто-то.-- По ихъ вѣрѣ, чтобъ человѣка съѣсть, это у нихъ все равно, что наши поминки, али панихида... И тѣ понятія, чтобъ сродственнику на томъ свѣтѣ хорошо было.

-- А водку пьютъ?-- слышится вопросъ.

-- Такъ-то хлещутъ, что бѣда! Ну, и ругаются по нашему тоже очень хорошо. Даве одинъ изъ нихъ около кибитки такъ это разсыпалъ! Смерть!

-- Да, вѣдь, руготня это такая вещь, что она на всѣхъ двѣнадесяти языкахъ одинаково потрафляется. Вонъ голанецъ на биржѣ...

-- Съ женами пріѣхали?-- спрашиваетъ кто-то.

-- Съ женами. Вонъ онѣ тамъ въ кибиткѣ сидятъ. Ихъ по пятаку показываютъ. Я даве смотрѣлъ.

-- А дразнить за эти деньги ихъ можно?

-- Да вѣдь дразни не дразни, а сидитъ она, къ примѣру какъ кикимора или статуй и рыбій жиръ взамѣсто чаю пьетъ, да сушеной олениной закусываетъ.

-- Фу, мерзость!-- плюетъ кто-то.

-- Вотъ подижь-ты! А господа на счетъ оленины не нахвалятся и завсегда ее у Ворелевъ этихъ самыхъ ѣдятъ. У меня извозчикъ -- лихачъ одинъ знакомый былъ, такъ тотъ по совѣту барина за три цѣлковыхъ одинъ букивротъ съ олениной съѣлъ.

Наблюденія опять переносятся на оленей.

-- Словно фараонова мышь изъ себя...-- замѣчаетъ романовскій тулупъ.

-- А ты нешто видалъ фараонову мышь?

-- Не видалъ, а странникъ мнѣ одинъ разсказывалъ. Онъ на ней въ Ерусалимъ ѣздилъ. "Сизая, говоритъ, такая и голова словно каланъ".

-- Вретъ твой странникъ!

-- Нѣтъ, ужъ это вы "ахъ оставьте!" Странникъ этотъ медаль за Доброволію имѣетъ. "Я говоритъ во всѣхъ этихъ мѣстахъ былъ и на мерблюдахъ ѣздилъ, и на собакахъ, и на слонахъ, и на волахъ, и на козлахъ".

Въ это время на самоѣдскія сани усѣлись купецъ съ купчихой. Самоѣдъ ткнулъ шестомъ оленей. Сани тронулись. Купчиха взвизгнула и свалилась. Народъ побѣжалъ ее подымать.