# Уженье рыбы

Николай Александрович Лейкин

## Н. А. Лейкинъ.


## Мученики охоты.


Юмористическіе разсказы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880.


## УЖЕНЬЕ РЫБЫ.


Заходящее солнце золотитъ своимъ лучомъ хрустальную зыбь Невы. У перилъ купальни, прикрѣпленной къ берегу Крестовскаго острова, на обрубкѣ дерева помѣщается пожилой дачникъ въ соломенной шляпѣ и съ удочкой въ рукахъ. Онъ весь обратился въ зрѣніе и не спускаетъ взора съ лежащаго на водѣ поплавка. Тутъ-же закинута и донная удочка съ колокольчикомъ. Около дачника помѣщается ведро и коробка съ червями. Лѣвой рукой онъ машинально пощипываетъ свои узенькія бакенбарды на скулахъ и ждетъ, когда "клюнетъ". Кажется, что онъ даже притаилъ дыханье. Вотъ онъ гримасничаетъ, гримасничаетъ, и наконецъ не выдержавъ, громко чихаетъ, но тутъ-же щиплетъ себя за ухо и шепчетъ, стиснувъ зубы:

-- Старый дуракъ! Не могъ воздержаться отъ чиханія, когда ужъ рыба клевать начала. Ахъ, ты телятина!

На помостъ купальни приходитъ лакей во фракѣ и бѣломъ галстухѣ, и остановясь въ почтительномъ отдаленіи, произноситъ: -- Пожалуйте, сударь, чай кушать. Барыня ужъ давно за самоваромъ сидятъ и гнѣваться изволятъ.

-- Него орешь, болванъ! Сколько разъ я тебѣ говорилъ, чтобъ ты не смѣлъ сюда приходить рыбу пугать. Черезъ тебя я только большаго окуня упустилъ! Важная вещь чай! Пошелъ вонъ!

-- Мнѣ чтожъ? Я пойду... А только я свою обязанность правлю, такъ какъ меня барыня посылали.

Лакей повернулся и ушелъ.

-- Покоя не даютъ! Опять прошепталъ дачникъ.-- Ни одного пискаря, ни одной уклейки не поймалъ.

Пауза. Опять созерцаніе поплавка. Текущая вода дѣлаетъ головокруженіе. Вотъ клюнуло. Еще... еще... Поплавокъ окунулся подъ воду. Дачникъ вынулъ удочку, но она оказалась пуста. Не только червякъ былъ съѣденъ, но даже и крючекъ откушенъ.

-- Иванъ Иванычъ! Ну какъ тебѣ не стыдно! Зову, зову чай пить и дозваться не могу! Вѣдь самоваръ остылъ, раздался за нимъ женскій голосъ и на помостѣ показалась молодая красивая женщина -- жена дачника.

-- Ахъ, матушка! Что тутъ самоваръ, когда у меня тутъ сейчасъ щука и червя и крючокъ отгрызла! отвѣчалъ дачникъ, не оборачиваясь -- Не вертись тутъ и или домой. Я сейчасъ приду. Чай мнѣ можешь налить, а самоваръ пусть уберутъ. Только въ стаканъ щуку не клади...

-- Какую такую щуку въ стаканъ?.. удивилась жена.

-- То бишь, что я! Сахару въ стаканъ не клади, потому я буду пить въ прикуску, поправился дачникъ.-- А самовара не надо.

-- Какъ не надо, коли я сама еще не пила. Я тебя жду. Пойдемъ чай пить. Больше я ждать не намѣрена -- Э-хъ, крякнулъ дачникъ.-- Ни одной рыбины не дадутъ поймать! То обѣдъ, то чай, то ужинъ.

-- Не слѣдовало тебѣ тогда жениться на мнѣ, коли ты такой страстный охотникъ до рыбной ловли. Помилуй, ты даже не находишь времени прогуляться со мной.

-- А вчера на тони-то ѣздили.

-- Такъ вѣдь опять таки на тони, опять таки рыбная ловля, а я просилась въ "Ливадію" на силача посмотрѣть. Зимой ты еще человѣкъ, а лѣтомъ я отъ тебя никакихъ словъ не слышу, какъ только черви, плотва, окунь и удочка. Я подозрѣваю, что ты и женился-то на мнѣ изъ-за того, чтобы взять въ приданое дачу на Крестовскомъ и ловить рыбу около этой дачи.

-- Коли ужъ на то пошло, то да, да, да! съ сердцемъ заговорилъ мужъ и началъ сбирать удочки.-- Ну, пойдемъ домой! Бери коробку съ червями, а я ведро понесу.

-- Да вы въ умѣ? Я на вашихъ поганыхъ червей и глядѣть-то боюсь, а тутъ неси вамъ коробку съ червями.

-- Прекрасно! Жена рыбака и боится червей!

-- Какой вы рыбакъ?-- вы статскій совѣтникъ. У васъ орденъ на шеѣ. Ежели бы я знала, что вы полоумный человѣкъ отъ рыбной ловли, я за васъ и не пошла-бы. Идите сейчасъ чай пить.

Мужъ съ ведромъ, удочкой и коробкой червей поплелся за женой. Черезъ десять минутъ они пили чай.

-- Когда солнце заходитъ, когда рыба клюетъ, тогда чай пить придумываютъ! бормоталъ мужъ.

-- У тебя она ни во время солнечнаго заката, ни во время восхода, ни въ полдень, ни ночью не клюетъ, возразила жена.

-- Какъ не клюетъ? А кто тебѣ въ прошлый четвергъ привезъ со взморья большую щуку и одинадцать самыхъ крупныхъ окуней, не считая разной мелочи?

-- Полноте хвастаться-то! Вы эту рыбу на тоняхъ купили. Я потомъ узнала.

-- Окуней точно -- что на тоняхъ купилъ, а щуку самъ поймалъ, и мелочь тоже.

-- Послушайте, Иванъ Иванычъ, поѣдемъ мы наконецъ хоть сегодня-то на Елагинъ? спросила жена.

-- И поѣхалъ-бы) другъ мой, да червей копать надо, а потомъ пораньше спать. Завтра на зарѣ думаю всѣ двѣнадцать донныхъ удочекъ въ ходъ пустить, а въ наличности у меня всего четыре червя.

Жена смотрѣла на него и качала головой.

-- Вы совсѣмъ полоумный! сказала она.-- Вамъ не дѣлами заниматься, а въ сумасшедшемъ домѣ на цѣпи сидѣть.

-- Посади меня на три дня на цѣпь, около нашей ванной -- смѣло просижу.

-- Ахъ вы циникъ! И не стыдно это вамъ?

-- Тутъ, матушка, стыдиться нечего. И великіе люди имѣли свои слабости. Ты еще не знаешь всего. Вчера у насъ въ правленіи нашего общества я на докладѣ ревизіонной коммиссіи вмѣсто своей фамиліи подмахнулъ слово "окунь".

-- Не смѣйте мнѣ разсказывать такихъ глупостей! Еще разъ спрашиваю: ѣдете со мной на Елагинъ?

-- А какже черви-то?

-- Черви вамъ милѣе жены? Ну, хорошо. Я пошлю за Кузиномъ Вольдемаромъ и пойду съ нимъ гулять куда-нибудь.

-- Ну, нѣтъ, ужъ этого я не позволю! Кроткій я человѣкъ, а обѣщался ему обломать ноги и обломаю.

-- Это тому-то человѣку, который вамъ въ прошломъ году столько червей копалъ! Ахъ вы неблагодарный!

-- Но, душечка, вѣдь онъ-же дозволилъ себѣ дерзость поцѣловать тебя.

-- Ахъ, Боже мой! Да вѣдь онъ мальчикъ, ему едва двадцать лѣтъ. Онъ и поцѣловалъ-то мальчишечьимъ поцѣлуемъ. Да и не поцѣловалъ, а несли мы вамъ-же неводъ, петля задѣла за пуговицу моего платья, онъ сталъ отцѣплять ее и губы его наткнулись на мою щеку.

-- Мальчикъ! Не мальчикъ, а нижній военный чинъ, юнкеръ.

-- Все-таки ноги ломать нельзя. А еще вчера сидимъ мы съ Марьей Ивановной на пароходной пристани, а онъ идетъ мимо и говоритъ: "скажите Ивану Иванычу, что ежели онъ меня проститъ, то я ему укажу такое мѣсто, гдѣ червей цѣлыя тысячи."

-- Ой! оживился мужъ.-- А гдѣ это черве-обильное мѣсто -- онъ не сказалъ?

-- Нѣтъ, не сказалъ. Хочетъ самъ указать -- Червей-то у меня мало, да и взять не знаю гдѣ. А къ завтрему мнѣ они до зарѣзу нужны. Ну, хорошо, пошли за Вольдемаромъ. Только гулять тебя я съ нимъ не пущу. А мы возьмемъ его съ собой на Елагинъ, а послѣ пусть онъ мнѣ червиное мѣсто укажетъ и поможетъ червей рыть.

За Вольдемаромъ послали. Кучеръ заложилъ лошадей въ коляску.

-- Ну, поѣдемъ лучше ему на встрѣчу, а то ужъ поздно ждать, сказалъ мужъ, усадилъ жену въ коляску и только-что хотѣлъ самъ садиться, какъ вдругъ словно ужаленный вскрикнулъ: -- Батюшки! Сѣти-то для ловли раковъ я и забылъ въ воду опустить! Погоди, я сейчасъ!

Съ этими словами онъ бѣгомъ бросился къ купальнѣ. У коляски, между тѣмъ, стоялъ красивый кавалерійскій юнкеръ и разговаривалъ съ молодой женщиной.

-- Иванъ Иванычъ, скоро ты? кричала жена мужу.

-- Некогда, матушка, некогда! Поѣзжай вдвоемъ съ Вольдемаромъ, да привози его скорѣй, чтобъ червей копать! откликнулся мужъ.

Коляска помчалась по набережной съ молодой женщиной и юнкеромъ.