# Рысачник

Николай Александрович Лейкин

## Н. А. Лейкинъ.


## Мученики охоты.


Юмористическіе разсказы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880.


## РЫСАЧНИКЪ.


-- Силантій! Нечего тебѣ бабъ-то подъ папоротки хватать. 3акладай воронаго звѣря въ двухъ-мѣстный шарабанъ! кричалъ, выглянувъ изъ окна своей квартиры, среднихъ лѣтъ купецъ съ рыжеватой подстриженной бородой и въ халатѣ.

-- Сейчасъ-съ, Миронъ Митрофанычъ, отвѣчалъ возившійся на дворѣ съ бабой молодой конюхъ въ нанковой безрукавкѣ и съ серьгой въ ухѣ, далъ бабѣ въ спину послѣдній тумакъ, и задравъ голову по направленію къ хозяину, прибавилъ: -- Не изволили-ли запамятовать, ваше степенство: сегодня у насъ сѣрый звѣрь на очереди, такъ какъ застоявшись ужъ очень? Только всей и ѣзды ему было, что Пелагею Тихоновну третьяводнясь въ баню возили.

-- Сѣраго пущай Захаръ въ бѣговыхъ проѣздитъ. Да новую сбрую съ серебряннымъ наборомъ на воронаго-то!

-- Слушаю-съ.

Черезъ четверть часа слонообразный кучеръ Захаръ съ расчесанной громадной бородой, туго сдерживая возжи, выѣзжалъ изъ сарая на ворономъ звѣрѣ. Сзади бѣжалъ конюхъ Силантій На улицѣ Захаръ "промялъ" рысака на рысяхъ взадъ и впередъ саженъ двѣсти и осадилъ около крыльца. Конюхъ Силантій схватилъ лошадъ подъ уздцы и началъ отирать ей полой безрукавки запѣнившуюся уже морду. На воронаго звѣря смотрѣли остановившіеся у крыльца дворникъ, какой-то мастеровой и мелочной лавочникъ въ опоркахъ на босу ногу.

-- Вишь ты купечеекая-то охота! кивнулъ головой на коня лавочникъ.-- Самъ изо-дня въ-день щи съ солониной да кашу жретъ, а смотри какихъ рысаковъ завелъ!

-- Слабость! Ничего не подѣлаешь! отвѣчалъ кучеръ.-- По осени онъ у насъ изъ-за рысаковъ-то обанкрутиться хотѣлъ. "Обанкручусь, говоритъ, уѣду изъ Питера и конный заводъ заведу. Ежели кредиторскіе капиталы къ моимъ приложить, то на вѣкъ хватитъ". Такъ мнѣ и сказалъ.

-- Ужъ и тебѣ! усомнился лавочникъ.-- Станетъ онъ съ тобой о дѣлахъ разговоръ разсыпать!

-- А нѣтъ, что-ли? Я ему первый другъ. Онъ со мной и въ баню ходитъ. Таперича заортачься я, чтобъ мнѣ за мое наѣздничество сорокъ рублей въ мѣсяцъ получить -- дастъ. Только зачѣмъ я супротивъ его буду свою пронзительность показывать? Надо и Бога помнить. Гдѣ житье собачье, такъ это точно, а у насъ овесъ-то несчитанный да и насчетъ сѣна прижимки нѣтъ. И такъ ужъ моего куражу надъ нимъ достаточно.

-- Что вѣрно, то вѣрно, поддакнулъ дворникъ.-- Къ примѣру, за портерное сидѣнье: своему приказчику, коли узнаетъ -- волосянка полагается, а кучеру Захару ничего, хоть онъ на полъ-дня пропади. Да еще самъ пару пива въ награжденье ему выставитъ.

Изъ подъѣзда вышелъ купецъ въ фуражкѣ. Сзади слѣдовала его дородная супруга. Дворникъ и конюхъ сняли шапки. Купецъ подошолъ къ рысаку, потрепалъ его по спинѣ, заглянулъ для чего-то подъ брюхо, смахнулъ рукавомъ съ его морды какую-то пылинку и сталъ садиться въ шарабанъ на мѣсто-сошедшаго кучера. Сѣла и купчиха, подсаживаемая подъ задъ кучеромъ.

-- Выпоилъ? спросилъ купецъ.

-- Выпоилъ, только къ водѣ онъ былъ не очень-то ласковъ. Коли къ свояку заѣдете, то я подъ сидѣнье коверъ положилъ. Велите ихнему кучеру нашимъ ковромъ покрыть.

-- А что?

-- Все лучше, чѣмъ чужимъ ковромъ. У меня коверъ отъ баловства наговореный. Конь подъ нимъ какъ вкопанный стоитъ. Солдатъ одинъ удружилъ. Надо ему, Миронъ Митрофанычъ, полтину за наговоръ-то пожертвовать.

-- Ладно, напомни ужо. Ну, Господи благослови! Держись Пелагея Тихоновна!

Рысакъ помчался, мѣрно работая ногами. "Тсъ",-- шипѣлъ на него купецъ, натягивая возжи, и гордо смотрѣлъ по сторонамъ на любующійся его конемъ народъ.

-- Какъ дровяной подрядъ спулю благополучно, сейчасъ у Петра Сидорова на гнѣдаго съ подпалинами торговаться начну. По ночамъ даже эта самая лошадь мнѣ грезится, говорилъ купецъ женѣ.-- Вижу это я вчера во снѣ, что будто иду я по полю, вдругъ Петръ Сидоровъ гнѣдаго подъ уздцы ведетъ и говоритъ мнѣ: "бери поводъ, коли удержишь -- владѣй конемъ"; схватился это я, будто, за уздечку, а гнѣдой, какъ взовьется ея дыбы да на меня передомъ-то. Ну, и смялъ.

-- То-то ты стоналъ такъ ночью. Я тебя будить, а ты меня за горло... Инда испужалъ.

-- Прости, Пелагеюшка. Это я тебя за гнѣдаго рысака съ просонокъ-то принялъ. Пелагея Тихоновна, сиди крѣпче! Сейчасъ я Терентью Гаврилову носъ утру! крикнулъ купецъ женѣ.-- Вонъ онъ на своемъ яблочномъ ѣдетъ. Вахвалишка! У самого лошаденка -- двое изъ конюшни ведутъ, двое ноги переставляютъ, да двое въ задъ шестами пихаютъ, а туда-же рысаковой охотой хвастается!

Вмѣсто обычнаго понуканья, купецъ только щелкнулъ языкомъ и рысакъ его помчался. Неистово затрещали колеса шарабана о мостовую. Терентій Гавриловъ, замѣтивъ, что его обогнали, тоже пустилъ своего рысака во всю, щелкнувъ возжами.

-- Поди! Поберегись! Эй, корзинка! Куда лѣзешь! Землякъ, что ротъ-то разинулъ! раздались возгласы на переходящихъ дорогу.-- Пелагеюшка, оглянись, далеко-ли я его оставилъ? упрашивалъ купецъ жену, спустя нѣкоторое время.

-- Сзади гонится, отвѣчала та.-- Близко.

-- Вишь на него удержу нѣтъ! И куда связался чортъ съ младенцемъ! Заморю вѣдь. Васька, удружи! Выручи, кобылій сынъ, охотника! сжавъ зубы, бормоталъ купецъ.

Минутъ пятнадцать навсѣхъ рысяхъ гналъ онъ рысака и очутился на аллеяхъ Екатерингофа. Рысакъ былъ весь въ мылѣ, храпѣлъ и фыркалъ. Купецъ сталъ его осаживать.

-- Ну, что, Пелагеюшка, утерли мы носъ лобазнику-то? спросилъ онъ жену.

-- Въ лучшемъ видѣ утерли, Миронъ Митрофанычъ. Сдался и въ сторону своротилъ.

-- То-то. Гдѣ ему, лѣшему, супротивъ моихъ звѣрей тягаться! У него и потроховъ не хватитъ. Вотъ у тебя какой мужъ-то! Ну, сослужи ему теперь за это службу. Я подержу коня, а ты сойди на дорогу, возьми въ горсть пыли, да и набросай мнѣ сзади на спину, а потомъ и себя попыли.

-- Что вы, Миронъ Митрофанычъ!

-- Дѣлай, коли тебѣ приказываютъ! Чего стыдиться? Мѣсто пустынное.

-- Да зачѣмъ-же одежду портить?

-- Вотъ дура! Затѣмъ, чтобы шику было больше. Сейчасъ пріѣдемъ къ свояку на заводъ, такъ пусть онъ на насъ посмотритъ, какіе мы черти отъ своей звѣрской охоты.

-- Да ей-Богу, не хорошо. Ну, васъ я, пожалуй, попылю, а ужъ насчетъ меня самой -- увольте. Бархатный казакъ мой пять четвертныхъ заплоченъ.

-- Ступа, да вѣдь я-же тебѣ его подарилъ! Пыли, говорятъ тебѣ, вовсю! Стравимъ его -- новый ліонскій куплю. Моя голенища страдать будетъ, а не твоя.

Жена вышла изъ шарабана и начала обсыпать спину мужа пылью.

-- Довольно будетъ съ васъ? спросила она.

-- Достаточно. Ну, теперь сама ложись на дорогу въ пыль и поваляйся въ ней! Народу ни души.

-- Нѣтъ, ужъ я лучше перстами себя посыплю! Лечь мнѣ, такъ потомъ и не встать.

-- Вишь жиру-то нагуляла сколько! Ну, пылись, пылись, поскорѣича.

Операція опыленія была выполнена. Жена сѣла въ шарабанъ. Мужъ пустилъ лошадь шагомъ.

-- Ну, вотъ пусть теперь, посмотрѣвши какіе мы черти, своякъ скажетъ, что мы горе-охотники! Нѣтъ, при видѣ такого звѣрства съ нашей стороны, у него и языкъ на этотъ альбомъ не повернется, закончилъ онъ, и пощелкивая языкомъ, сталъ подзадоривать коня.