# Портной-меценат

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ


Мѣдные лбы.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., No 2

1880


ПОРТНОЙ-МЕЦЕНАТЪ.


Въ одинъ изъ магазиновъ готоваго платья входятъ двое; молодыхъ людей въ очень незавидныхъ костюмахъ. Одинъ блондинъ, другой брюнетъ.

-- Поликарпу Доримедонтычу! возглашаетъ блондинъ и подаетъ руку занимающемуся кройкой сукна хозяину съ кожаннымъ сантиметромъ на шеѣ.

-- Здравствуй, театральный простакъ, здравствуй! отвѣчаетъ хозяинъ-портной, и кладя ножницы, потрясаетъ протянутую ему черезъ столъ руку.-- Повернись-ка, повернись-ка! Вотъ такъ. Ахъ, братецъ ты мой, какъ ты пообносился! Смотри-ка, брюченки-то вѣдь у тебя съ бахрамой. Ну, что-жъ, видно денегъ принесъ по старому счету и хочешь, чтобъ я тебя обновилъ насчетъ штанины и пиджака?

-- Въ томъ-то и дѣло, что денегъ нѣтъ ни гроша, а обновиться бы не мѣшало.

-- Плохо, значитъ, твое дѣло, плохо. Ты это гдѣ пропадалъ? Я уже въ заупокойное поминанье хотѣлъ тебя записать.

-- Присяга наша извѣстная. Въ Балабаевѣ куплеты комическіе пѣлъ и жидовскія сцены разсказывалъ. Вчера только пріѣхалъ.

-- И яко благъ, яко нагъ, яко нѣтъ ничего? спросилъ портной.

-- Въ одномъ карманѣ пусто, да и въ другомъ не густо, въ третьемъ смеркается, а въ четвертомъ заря занимается. Антрепренеръ жалованье зажилилъ.

-- А бенефисъ?

-- Три съ полтиной въ очистку и то пополамъ съ дирекціей.

-- Какъ-же это, братецъ, такъ? Видно афиша у тебя была не хороша. А ты-бы посулилъ съѣсть живаго человѣка передъ публикой, что-ли.

-- Тамъ ужъ до меня ѣлъ одинъ комикъ живаго-то человѣка, и публика все равно не повѣрила-бы.

-- Ну, въ бутылку влѣзъ-бы въ заключеніе бенефиса.

-- Тоже до меня влѣзали. Балабаевъ городъ ученый. Тамъ и по воздуху актеры летали и угадывали желаніе публики. Ничѣмъ удивить нельзя. Придумывалъ, придумывалъ удочку и чуть съ ума не сошелъ. Плюнулъ и напился пьянъ.

-- На пьянство-то, значитъ, деньги были? А ты-бы вотъ ихъ портному и приберегъ.

-- Пьянство въ долгъ вѣрили. Кругомъ задолжалъ, оставилъ чемоданъ въ гостинницѣ и бѣжалъ оттуда ночью.

-- Чемоданъ-то вѣдь пустой былъ?

-- Само собой. Денегъ на желѣзную дорогу нѣтъ, но вдругъ, о счастіе! богиня сжалилась надъ несчастнымъ страдальцемъ и послала хмѣльнаго купца. Къ нему приснастился, и за билетъ и выпивку съ закуской всю дорогу ему въ вагонѣ куплеты пѣлъ и жидовскія сцены разсказывалъ. Благодарю Бога о томъ, что въ острогъ въ Балабаевѣ не попалъ.

-- Ой! А художества были?

-- Одѣлся въ театральный вицъ-мундиръ, и акцизнаго чиновника въ трехъ корчмахъ разъигралъ. По зелененькой успѣлъ съ каждой клюнуть да три бутылки рому. Явите божескую милость, обшейте хоть насчетъ брюкъ. Думаю здѣсь по клубамъ поиграть, а вѣдь въ такомъ видѣ совсѣмъ не возможно.

-- Чудакъ-человѣкъ, да вѣдь съ тобой расчетъ-то угольями на томъ свѣтѣ.

-- За брюки, вѣрьте совѣсти, отдамъ. По рублю изъ клубныхъ разовыхъ платить буду. Сшейте хоть за простоту мою. Вотъ купца-то и можно-бы было мнѣ на лѣвую ногу по дорогѣ обдѣлать, да пожалѣлъ. Купецъ-то очень душевный.

Портной прищурился.

-- Развѣ новые куплеты мнѣ споешь, такъ пожалуй... сказалъ онъ.

-- Въ лучшемъ видѣ уважу. Отворяйте фортепьяны! махнулъ рукой блондинъ.

-- А это съ тобой кто? спросилъ портной и указалъ на стоящаго поодаль брюнета.

-- Любовникъ. Для рекомендаціи его къ вамъ привелъ. Позвольте вамъ представить: актеръ Верхолетовъ. Прошу и его принять подъ свое меценатское крылышко. Ему фрачную пару нужно.

-- Не слыхалъ, не слыхалъ такого, но очень пріятно... пожималъ руку брюнета портной.-- Я всегда радъ помогать артистамъ. Водку пьете?

-- Глотаетъ, отвѣчалъ за него блондинъ.-- Онъ изъ провинціи и пріѣхалъ сюда просить дебюта на казенной сценѣ.

-- Еще того пріятнѣе. Постараемся поддержать. Я своихъ мастеровыхъ-штучниковъ насажу въ раекъ и заставлю хлопать.

-- Очень вамъ благодаренъ, но вы мнѣ фрачную-то пару сшейте. Да нѣтъ-ли у васъ готовыхъ брюкъ на мой ростъ? проговорилъ наконецъ брюнетъ.

-- Какъ не быть! У меня даже и на тѣхъ каменныхъ великановъ, что Эрмитажъ подпираютъ, брюки найдутся. Примѣрить имъ брюки! крикнулъ портной приказчику.

Брюнетъ началъ примѣрять.

-- Только ужъ я тоже попрошу съ разсрочкой, сказалъ онъ.-- Уплата будетъ вѣрная. Кромѣ дебюта на казенкѣ, я буду по клубамъ играть, такъ изъ разовыхъ.

-- Подъ паспортъ извольте, отвѣчалъ портной.

-- То-есть, какъ это подъ паспортъ?

-- Очень просто. Какъ только на квартирѣ вы пропишетесь, сейчасъ свой паспортъ мнѣ на храненіе и принесете вплоть до уплаты долга по счету.

-- Я согласенъ,-- проговорилъ брюнетъ, послѣ нѣкоторой паузы и почесавъ затылокъ.-- Ну, вотъ эти брюки мнѣ въ самый разъ.

-- А коли въ самый разъ, то и старайтесь ими пріобрѣтать симпатіи публики. Съ моей легкой руки многіе актеры въ ходъ пошли. Монаховъ, еще будучи чиновникомъ, въ моихъ брюкахъ куплеты пѣлъ, Полугоревъ въ моемъ бѣломъ жилетѣ дебютировалъ, комику Рынкину я фракъ построилъ. У меня платье счастливое, многимъ помогало, и вотъ только этотъ простакъ, обшиваясь у меня, не можетъ никого обшить и въ денежныхъ дѣлахъ поправиться. Каковъ каламбуръ-то! вскричалъ портной.-- Обшить и обшить.-- Перевертовъ! обратился онъ къ блондину.-- Ты это въ какіе-нибудь куплеты втисни. Вѣдь это восторгъ, что за каламбуръ!

-- Втисну, втисну. Что говорить, ты у насъ мастеръ извѣстный! одобрилъ его блондинъ.

-- Ну, то-то. Куплеты мнѣ вамъ, чертямъ, по настоящему писать слѣдуетъ, да вотъ одно только, что платье кроить надо! Только ты, господинъ любовникъ Верхолетовъ, коли ужъ въ моемъ платьѣ играть будешь, то всѣмъ разсказывай, что я тебѣ въ долгъ шилъ, и что "вотъ, молъ, какой портной Трибуховъ для актеровъ благодѣтель"!

-- Это зачѣмъ-же?

-- А для моей славы, чтобы актеры ко мнѣ заглядывали, а незнакомые артисты знакомиться шли. У меня кто ни придетъ -- всякій поетъ, разсказываетъ или играетъ, а я его за это угощеніемъ накачиваю и въ долгъ вѣрю. Ты брюки-то на себѣ оставишь?

-- На себѣ. Только у меня теперь денегъ ни копѣйки. Паспортъ я завтра-же вамъ принесу.

-- А вдругъ ты мазурикъ взамѣсто актера-то, такъ-какъ тутъ быть? Ну, да гдѣ наше не пропадало! Только вотъ что: ты мнѣ за это куплеты спой или сцену разскажи сейчасъ.

-- Да и ни куплетовъ не пою, ни сценъ не разсказываю. Я любовникъ.

-- Такъ чтожъ изъ этого? У меня и любовники въ лучшемъ видѣ откалываютъ куплеты и сцены. Ну, вотъ что: прочти "Убогую и нарядную" Некрасова съ жаромъ.

-- И стиховъ не читаю.

-- Какой-же послѣ этого актеръ? Свинья ты, а не актеръ!

-- Однако, милостивый государь!.. возвысилъ голосъ брюнетъ.

-- Не пѣтушись, не пѣтушись. Я горделивыхъ не люблю, остановилъ его портной.

-- Прочти ему Чацкаго изъ "Горе отъ ума" или садани "Гамлета", посовѣтовалъ брюнету блондинъ.

-- Я играю только на сценѣ, а не у портныхъ въ лавкахъ.

-- А коли такъ, то и оставайся безъ брюкъ, порѣшилъ портной.-- Молодцы! Стащите съ него долой брюки!

Положеніе было критическое. Брюнетъ задумался. На глазахъ его показались даже слезы.

-- Извольте, я согласенъ! махнулъ онъ наконецъ рукой.

-- Ну вотъ, давно-бы такъ. А то дурака строишь! Пойдемте теперь ко мнѣ въ комнаты и хватимъ предварительно по рюмочкѣ, а тамъ и театральное представленіе.

Въ помѣщеніи за магазиномъ вскорѣ хлопнула пробка, потомъ заиграли на фортепьяно. Простакъ пѣлъ куплеты, а черезъ нѣкоторое время и любовникъ во все горло и пьянымъ голосомъ отхватывалъ изъ "Гамлета": "Мать Королева!"